Елена Янова – Закон Мерфи. Том 1 (страница 35)

— А как вы хотели? — Вернер обозначил кончиками губ подобие вежливой улыбки, оставив взгляд бесстрастным. — Это только в вашем восприятии, Честер, людям можно доверять безоговорочно практически всем и во всем. В более приземленной реальности и реалии будут более приближенными к жизни. Вы попробуйте в следующий раз поддаться искушениям. А там посмотрим.

На том мы и порешили, обсудили подробности и разошлись.

Первым делом я подошел к процессу ловли невидимого вредителя со всей ответственностью, которую только смог у себя обнаружить. Я начал вести дневник наблюдений за своим настроением и обнаружил удивительную закономерность — я начинал хандрить ровно тогда, когда делал две вещи: сидел в одиночку или у себя в кабинете, или у себя же дома, причем если я включал музыку, усиливалось желание пойти и напиться, а если нет — просто выйти в окно, попутно позвонив Макс. Пока мы мотались на вызовы или ходили в поле, никаких «скачков напряжения» я не чувствовал. Парадоксальным образом поблизости от дурного расположения духа всегда находилось пресловутое окно. Коллекцию музыки я отдал на экспертизу на всякий случай, но результатов мы пока не получили, а к окнам старался близко не подходить, как и оставаться в одиночку, но приступы становились от этого хоть и реже, но гораздо сильнее.

Так прошло около недели, и я совершенно изнемог. Похоже, что очкастый в очередной раз прав — на меня каким-то образом действуют либо низкочастотным ЭМИ, либо инфразвуком, либо по очереди то тем, то тем, через какой-то узконаправленный передатчик. Причем трансляция сигнала действительно должна быть направлена только на меня, потому что больше из первопроходцев никто придурковатым стремлением творить глупости не страдал, я сегодня с раннего утра осторожно разузнал. Мои оперативники, мной же и натасканные на чуткое отношение к любым мелочам, в долгу не остались — и сдали меня с потрохами штатному гению. А Тайвин тут же явился ко мне в кабинет и обозвал мои детективные старания детским лепетом и дурной пародией на плохонькую шпионскую драму, чем едва не довел до слез.

Сообразив, что сейчас начну картинно рыдать, как пятилетка, сломавший машинку и сам себя поставивший в угол, я прекратил оправдываться и метнулся к окну. Мой очкастый друг не преминул повторить то же самое, и мы были вознаграждены зрелищем плавно и неторопливо улетающего вдаль флаера без особых примет и опознавательных знаков. Ну флаер и флаер, возле окон дома и офиса я его раньше не видел, таких в колонии полным-полно, так что мы проводили машину глазами и переглянулись.

— Я уже хотел всерьез на тебя обидеться, — сообщил я штатному гению, чувствуя, как это желание медленно отступает. — И слезу пустить!

Тайвин повернулся ко мне и в немом изумлении поправил очки. Покачав головой и громко выдохнув, он ответил:

— Хотя бы не решил предпринять попытку суицида. Зато теперь я точно знаю, что ты будешь делать, если разбалансировать твое эмоциональное состояние.

— И зачем тебе это знание? — поинтересовался я.

— Мало ли. Вдруг ты столкнешься с длительным травмирующим психику стрессором или психоэмоциональной травмой, буду знать, бегать за тобой везде и караулить, или оставить в покое, — пояснил ученый.

— Так я вроде уже ходил смурной? Ничего, руки на себя не накладывал, и сейчас не стремлюсь, и в будущем вряд ли буду. Как бы нам поймать этого ментата… — принялся соображать я.

— Кого?

— Ты что, «Дюну» не читал?

— Читал, потому и удивился. Ты неправильно употребляешь термины, впрочем, ничего удивительного. Ментаты не воздействовали на других людей, они… — Тайвин вознамерился прочесть мне лекцию о мироустройстве в книгах Френка Герберта, но я его прервал.

— Прости, но смысл ты понял, так что давай не будем сейчас мои ошибки под микроскопом рассматривать. Что делать-то? — почесал в затылке я.

— А что тебе Вернер советовал? — невозмутимо спросил гений.

— Поддаться искушениям? Хорошо, я пошел.

— Куда? — Тайвин начал волноваться. — А Вернера предупредить?

— Как это, «куда»? В кабак, конечно. Куда я еще могу с работы пойти, если не домой. Ну ты же помнишь, о чем мы договаривались, — заметил я. — Вот по инструкции и буду действовать.

— Это несвойственно твоему менталитету, — возразил мне гений, но отпустить отпустил.

И я направился в свой излюбленный бар, включив аварийный маячок и вызов суборбитального дрона. По идее, Вернер должен, получив сигнал, спешно собрать подмогу и следить через технику, что со мной будет происходить. Будем надеяться, у него все наготове.

А пока шел, все думал, что за планы у «Апостола»? Отстранить меня? Зачем? Наверное, чтобы я снова не мешался под ногами на планете, раз через космос грабежи перекрыли. Но почему таким экстравагантным способом? Уничтожить меня через коллектив не выйдет, это понятно, ребята меня в обиду не дадут, как и шеф, обязанности свои я знаю назубок, сплетен про меня особенно не пустишь. Но можно устроить подставу как угодно по-другому, если уж приспичило меня не устранить, а «подвинуть», на то человек придумал сотни, если не тысячи вариантов, как можно сородича очернить, выставить виновным во всех грехах и вышибить подальше с места работы. Наркоту подкинуть, например, устроить аварию со смертельным исходом так, чтоб я был виновником, разбить об меня китайскую вазу династии Мин, чтоб я никогда в жизни за нее не расплатился, да мало ли! Почему инфразвук или ЭМИ?

В раздумьях и дошел до места, приземлился за столик и, игнорируя желание выпить, заказал кофе. Ясный ум мне понадобится. Пока ждал — чувство неприятного жжения в висках начало усиливаться, а еще через мгновение я понял, что мне жизненно необходимо кому-то от души съездить по лицу. Желательно вон тому типу за стойкой, который в планшете копается.

Я нажал кнопку аварийного сигнала на смарте, встал из-за столика и направился в сторону подозрительного человека. И только я сделал несколько шагов, как он вскочил, кинул на стол какую-то металлическую коробку и тут же окутался призрачной дымкой «хамелеона». Подготовился, гад! Сразу дико заболело в висках, будто мне воткнули в мозг одновременно несколько сотен тысяч акупунктурных иголок, уши заложило от невидимого, но всем телом ощутимого давления инфразвука, и я рухнул на пол, обхватив многострадальную голову руками. Паника. Бежать. Подальше отсюда! Прямо сейчас!

Я с трудом сдержался, чтобы не сорваться с места, но увидел краем глаза, как вокруг творится настоящий хаос — кто-то кричал, люди ломились в дверь бара и в окна, в безотчетном ужасе пытаясь убраться подальше. И понял: это надо остановить. Я переборол себя, подполз к стойке, вцепился в ее край, едва понимая, что делаю, достал игломет и стукнул рукояткой по устройству. То отозвалось звоном и новой волной звука, почти взорвавшей мне изнутри все, что только можно.

Еще удар. Еще. Слишком слабо! И я, не особо уже воспринимая реальность, приставил к устройству игломет и нажал на курок. Воцарилась блаженная тишина, а с ней пришла не менее блаженная темнота — я отключился.

И почти сразу пришел в себя вслед за рывком, за которым последовал еще один, затем еще — кто-то тряс меня со всей дури, и через глухую глубину и звон в ушах до меня донесся еле слышный шепот:

— Очнись! Да очнись же!

Я с трудом проморгался и очутился нос к носу с разъяренным донельзя Вернером, который вцепился мне в плечи и пытался привести в чувства. Первым делом мне подумалось, что, если б я был в летней форме, и за грудки бы не постеснялся взять, хорошо, что я легкую броню нацепил.

— Какого хрена ты творишь? Тебе что было велено? Отвечай!

— Н-н-не… не надо, отпустите, — едва отбился я от его рук. — Поддаться искушениям, включить маячок отслеживания, вызвать суборбитальный дрон… Черт, голова раскалывается.

— Дальше! — потребовал градоначальник.

— Дальше… Сигнализировать, если замечу что-то странное. Но я подал сигнал!

— Не было никакого сигнала! Ты мне всю операцию сорвал! Столько людей пострадало, и все зря!

— Значит, заглушили. Сколько пострадавших? — морщась от боли, я сел и тут же пожалел об этом: голова грозила взорваться, перед глазами мелькали черные круги и фиолетовые пятна, звон откуда-то из мозжечка метался в ушах и никак не желал никуда деваться.

Я вцепился в виски пальцами и с трудом огляделся: стекла в кафе выбиты, кругом осколки, столы перевернуты, везде разруха и бардак, но колонистов не видно ни одного, только Вернер, его военные из «Авангарда», да поодаль — Тони со своими молодчиками из колониальной полиции. Видимо, не так уж и сразу меня нашли, раз успели раненых в госпиталь определить и зевак разогнать.

— Двадцать четыре колониста, в основном порезы, ушибы, несколько переломов, — нехотя признался Вернер, возвращая присутствие духа и обычную вежливость. — И все из-за вас!

— Почему? — попытался возмутиться я, сделал резкое движение головой и застонал, — Да что ж так больно-то…

— Как только вы приблизились к подозреваемому, он включил инфразвук на всю округу. Два квартала перепуганных людей! Чем вы думали?

— Он бы все равно его включил, — я склонил голову набок, надеясь, что будет легче, но боль не проходила, к ней прибавилась еще и тошнота с головокружением. — Судя по всему, инфразвуковую ловушку, как и глушилку, он подготовил сразу, и намеревался включить, как только со мной разделается, чтобы свалить в неразберихе. У него устройство было под рукой, и «хамелеон» он сразу включил. И это была уже ваша задача — не дать ему уйти!