Елена Янова – Закон Мерфи. Том 1 (страница 22)

Дни проходили за днями, стажеры все больше обживались у нас, и за прошедшие две недели после их первой вылазки мы успели не только с ними пообщаться и немного натаскать в полевой практике, но и порядком сблизиться. Ви больше подозрительных лишних личных активностей не проявляла, и Али, естественно, попробовавшего к девушке подкатить, проигнорировала напрочь.

В целом Март и Ви оказались юморными, легкими на подъем и очень общительными, а манера Ви ругаться на неорганически-химическом меня просто очаровала. Я и старый блокнотик, куда Тайвиновы перлы когда-то записывал, отрыл из недр стола. Наконец-то я нашел замену красноречию штатного гения, и моя копилка изысканных ругательств пополнится!

Два момента меня только до чрезвычайности волновали: во-первых, случаи спонтанно плохого настроения и непонятных депрессивных порывов у меня стали учащаться. Понять их природу и происхождение мы с Тайвином никак не могли, хотя и старались, и я уже начинал потихоньку беситься от того, что по психопрофилю у меня все в порядке, а по факту я, похоже, начинаю сходить с ума. И во-вторых, Ви никак не отлипала от Красного и ходила везде за ним хвостиком, преданно заглядывая в глаза. Примерно как Гайяна за Тайвином.

Этих я не трогал, предпочитая тихонько хихикать в уголке и ждать, кто первый поддастся — до ученого дойдет или его заместительница предпримет более активные шаги, чем прийти на работу с чуть более глубоким декольте (миллиметра на два примерно) или с новой прической и макияжем. За их потенциальные отношения я не тревожился, они от моей ошибки с Макс столько опыта огребли — на пять жизней вперед хватит. Пусть лучше попробуют так, как нормально у людей должно получаться.

А вот за Красного я начинал беспокоиться. Учитывая, что для Ви, судя по всему, мужчины — только подставка под очередную ступеньку в карьерной лестнице, ее неподдельный интерес к Константину меня удивлял. Она хочет просто самого приглянувшегося ей красавца под себя прогнуть, или тут что-то большее?

Но гораздо сильнее меня интересовало, что думает по этому поводу сам Красный. Вел он себя как идеальный коллега и — в перспективе — хороший друг. Вот только со стороны Ви поползновения были отнюдь не дружеские, ребята уже начинали втихую подсмеиваться над ней и неприступным Константином. Красный же, насколько я его знал и о чем догадывался, в самой своей сути полнейший архетипический перфекционист, и если он ответит взаимностью, а его ожидания подвергнутся проверке на прочность от карьеристских стереотипов Ви и нападения птички обломинго… Я помотал головой и решил с оперативником поговорить по душам. Прямо сейчас.

— Красный, поди ко мне зайди, а?

Оперативник с удивленным видом зашел ко мне в кабинет. Я закрыл дверь и, присев на краешек стола, спросил, начав издалека:

— Слушай, ты как к новеньким относишься?

Красный улыбнулся и ответил:

— Март — свой парень. Из него хороший оперативник получится. А Ви… Она удивительная. Вроде ледышка, но так много знает и умеет, одно удовольствие с ней и общаться, и тренироваться, и в поле ходить.

— Если выбирать, кого оставил бы?

— Ви. — Красный и думать не стал. — У нее интуиция почти как у тебя. Думаю, она прекрасно с оперативным отделом сработается.

— Я тебя услышал. Но ты понимаешь… — я улыбнулся и помедлил, подбирая точные слова. Скупая похвала потенциального профессионализма Ви по сравнению со мной мне польстила, конечно, но надо было донести до Константина довольно деликатную весть. — Дружба между мужчиной и женщиной возможна, только если женщина в мужчине не заинтересована и наоборот. А Ви к тебе интерес испытывает.

— Откуда ты знаешь? — Красный был изумлен до глубины души, и вместе с тем я чувствовал в нем какую-то неправильность. Словно он уже к Ви был предрасположен, но еще сам об этом не догадался и думать в эту сторону пока себе запретил. Примерно как я недавно.

— Костя, — впервые за несколько лет я назвал оперативника по имени, и тот сразу стал серьезным и внимательным, — я не слепой. На тебя с Ви ребята уже ставки делают.

— На тебя с Макс тоже ставки делали, — едко ответил задетый за живое Красный.

Тут уже я дернулся.

— Что ж не сказали? — тихо, пристыженно и горько спросил я. — Думали, я сам догадаюсь и разберусь? И что в итоге получилось? Почему, ты думаешь, я тебя сейчас позвал?

Красный оправдал свое прозвище, запунцовев до ушей, и заявил:

— С Ви нас связывают только профессиональные отношения. Возможно, мы станем друзьями, но и только. Я с друзьями и коллегами не сплю. Я могу идти?

Я внимательно на него посмотрел и произнес:

— Ви — действительно молодец, но она правда ледышка, это ты верно подметил. И карьеристка. За тебя, если что, у меня сердце болеть будет сильнее. Я предупредил. Иметь в виду или нет — дело уже твое. Иди.

— Ясновидец хренов, — вспылил Красный и вышел.

Дверь за оперативником мягко шаркнула, а я сел к себе в кресло и задумчиво запустил пятерню в голову, взъерошив и без того не сильно гладкую прическу. Зря человека только обидел. Хорошо бы я ошибся где-то в расчетах, и у Ви с Красным получилась безответная дружба или взаимное чувство, потому что видеть, как один из моих оперативников собирает расколотую вдребезги душу, я категорически не стремился. И пинок мне выдали ответный хоть и чувствительный, но вполне заслуженный, сам виноват. Я вздохнул. Как мне теперь с Красным мириться?

Подготовка к экспедиции в новый Седьмой мир шла полным ходом, а поскольку кроме нас собирался штат ученых, мы тут же устроили дележку за места. Первопроходцев планировали взять только пятерых, больше на первую вылазку было не нужно, еще с нами летела команда из пятерых астронавтов — пилот, он же капитан, второй пилот, астронавигатор и два космотехника, и оставшееся место в шаттле рассчитывалось под десяток ученых и их производственно-научные мощности. Тайвин тут же отобрал себе три позиции, и Всемирная ассоциация наук во главе с Санниковым рассерженно выла, но издалека, подобно собаке Баскервилей где-то на болотах, и спорить с нашим штатным гением не решалась.

До экспедиции оставалась неделя, когда я сквозь обычную рутину и постоянные приступы желания то ли впасть в бесконечное болото самоанализа, то ли уйти в запой, дополз до вопроса, кого с собой взять. А еще надо было решить, на кого свалить ответственность за колонию на время моего отсутствия — я-то лететь собирался безоговорочно, как же, такое новое и интересное и вдруг без меня, непорядок! — и что нам хотя бы чисто теоретически может потребоваться. Волевым усилием я разбросал обязанности, примерно наметил коротенький список самых нужных и бесконечный — самого нужного, с горестными вздохами сократил вполовину, сверившись с документацией и пояснениями, чего и сколько по весу и месту можно с собой взять. Как ни крути, а шаттл не резиновый, весь склад Корпуса не впихнешь, хотя очень хочется.

И было кое-что еще до чесотки животрепещущее. Перед отлетом оставалось одно крайне важное дело, поручить которое было некому, и не выполнив которое, я не мог лететь спокойно, мне бы в гибернации кошмары начали сниться. Надо было проверить стажеров.

Я не знал, что такого притягательного люди находят в призрачно-белесом шарообразном существе с клубящимся внутри облачком, чью упругую темную дымку время от времени пронизывают чуть заметные алые вспышки. Возможно, человеческое естество не терпит неопределенной неизвестности? Может, это та сторона бессознательного, что срабатывает на любые диковинные сигналы, будь то болотные огоньки, сполохи молний, звезды или салют? Но факт оставался фактом — не было еще ни одного случая, когда стажер проходил мимо странного создания и не потянулся бы в его сторону.

На самом деле, конечно, нефела — творение хоть и исключительное, но вполне природное и материальное. В кремнийорганическом мире Шестого она занимает промежуточное положение между грибами и животными. Ее пушисто-глянцевые плодовые тела — шарики на длинных тонких ножках, что так увлекают воображение новичков — выполняют рецепторные функции, так нефела получает сведения о температуре, давлении, движении воздуха, его влажности и молекулярном составе, а заодно — и о том, кто поблизости отирается и не причинит ли вреда. За то и назвали именем богини туч и ветров. Людей за опасных тварей нефелы считать пока не привыкли, а потому можно к ним подойти, безбоязненно потыкать пальцем и поудивляться тому, как вспышки становятся все интенсивнее, а клубочек дыма внутри слегка опалесцирующего шара на длинной ножке закручивается спиралью, темнеет и ворочается, стреляя частыми алыми вспышками.

Уже не один неофит вот так пальцами куда не надо дотыкался — прямое возбуждение рецептора сигнализировало нефеле активно действовать, и полянка, полная с виду знакомой мелодичной изумрудно-хрустальной травы, оборачивалась подлянкой. А точнее — скопищем щупалец, пеленающих любопытного дурака по рукам и ногам и стремящихся утащить в недра, полные желудочного сока. Для оперативника в тяжелой экзоброне проблема соприкосновения с веществом проблемой не будет, но если ты неосторожен и надел легкую, или при тяжелой забыл шлем, оставшись только в визоре, или снял перчатки — можно сильно обжечься о слабенький раствор плавиковой кислоты. А если стажер — не совсем дурак, шевеления уловил и травинки в злодействе заранее заподозрил, то нефела и тут постарается подстеречь: примерно один из десяти рецепторов — спороносный. Опять же, для человека не опасно, да и активному грибу же надо как-то распространяться и выживать, но неделю сидеть в госпитале, пока тебе изо всех щелей прорастающие споры вытаскивают — удовольствие, прямо скажем, ниже среднего.