Елена Янова – Закон Мерфи. Том 1 (страница 10)

Поделившись с ребятами долей восторгов по поводу изумительно-сиреневого мира и потенциальных новых оперативников, первую половину дня я убил только на то, чтобы договориться с Объединенным астрофлотом. Точнее, с той частью его командования, что привезла ударный отряд специального назначения и быстрого реагирования на перехват банды Трехпалых. Численность — сотня отлично обученных астродесантников, а двоих отдать жадничали! Можно подумать, у них с какого-то перепугу вся структура из-за пары бойцов нарушится.

Мне пришлось подключить к делу Аристарха Вениаминовича и даже задействовать руководителя колонии Вернера, который из должности полковника давно вырос и стал теперь полноценным генерал-майором, по совместительству не только нашим куратором и начальником военного отделения «Авангард» от Межмирового правительства, но и уважаемым в колонии градоуправителем. Вернер долго ворчал, но помочь согласился, и предоставив мне досье на потенциальных первопроходцев, и переговорив кое с кем в кулуарах.

В итоге на торжественной церемонии я с превеликим удовольствием перехватил наградной чип из его рук и попытался Марта к себе переманить. И мне вроде бы даже это удалось, но тут уже он и Ви должны были проявить инициативу и попробовать с заранее предупрежденным начальством побеседовать по душам. А если у них адаптивности для проявления силы воли и свободы выбора не хватит — что ж, значит, нам не по пути. Но ребята меня не разочаровали, и во второй половине дня я уже подписывал рапорт о переводе.

Берц, зашедший ко мне в кабинет, глядя на то, как я лихорадочно строчу стилусом в планшете, улыбнулся краешком губ и спросил:

— А ты когда последний раз ел?

Я, не отрываясь от документации и даже высунув кончик языка от усердия, ответил:

— Мы с Таем утром кофе пили.

Подняв голову на очень выразительно молчащего серого кардинала и свою левую руку по совместительству, я заметил, что дверь в мой кабинет оказалась волшебным образом открыта, и на меня с интересом воззрилась великолепная пятерка — слаженная группа бывших астродесантников, которые, в отличие от остальных наших индивидуалистов, предпочитали поддерживать внутри своего микроколлектива подобие дисциплины и воинского братства.

Стратификация по интересам среди тесно взаимодействующих между собой людей количеством больше пяти меня совершенно не удивляла, я подобный эффект еще с дружеских посиделок на Земле наблюдал: дай возможность людям поговорить о чем-то своем, они тут же разобьются на кружочки человека по четыре, максимум пять, и будут свою линию гнуть. Я и не препятствовал — пусть развлекаются, работу они выполняли на отлично, в коллектив вписывались идеально, стабилизируя чересчур творческие натуры вроде Красного, Дэйла или Вика. Только одно меня беспокоило: в порыве признательности за новую специальность и интересные возможности они взяли надо мной негласное шефство. И теперь я расплачивался за собственное попустительство гиперопекой со стороны подчиненных.

— Ро-о-ом, — жалобно протянул я. — Они ж меня сейчас обедать потащат! У них менталитет на здоровом образе жизни повернутый, а я тут ни при чем!

— Вот именно, потащат, и ты точно тут при чем, — назидательно отметил Берц. — А поскольку они сходить на перерыв уже успели, то будут вокруг тебя стоять, в рот и в тарелку заглядывать, чтобы ты гарантированно сытым остался. Оно тебе надо? Так что давай-ка сам. Может быть, все-таки когда-нибудь случится чудо, и ты запомнишь, что прием пищи у человека должен происходить трижды в день. Завтрак, я так понимаю, ты благополучно пропустил, кофе считать за еду не будем. Вопрос ужина я оставлю на твое усмотрение, но пропускать обед при возможности его съесть — нехорошо.

Я пристыженно вылез из-за стола:

— Но…

— Без но. — Берц был неумолим. — Потом допишешь, никуда прошение о переводе не денется. А гастрит заработать — дело быстрое и неблагодарное.

— Может, я распечатаю… — с надеждой глянул я в сторону пищевого принтера, нашей новой игрушки.

— Нет. Ты ирисок себе наштампуешь, кофеем полирнешь сверху и будешь доволен. А то я не знаю. Сам посуди — одно дело, когда совсем времени нет, тогда можно и этот печатный станок включить, чтобы калорийной бумаги пожевать, другое — когда работники столовой ради Корпуса стараются, а кое-кто, не будем показывать пальцем, — укоризненно смерил меня взглядом Берц, — просто ленится на два этажа ниже спуститься.

— Ладно, — сдался я. — А ты видел, чтобы Тайвин обедать ходил?

— Нет.

— О, чудесно. Не одному же мне страдать.

— Вот и правильно, — невозмутимо кивнул Берц и мечтательно добавил: — Пищевой принтер я когда-нибудь выброшу. Удовольствие от правильно приготовленной еды не должно подменяться высокотехнологичными суррогатами.

— Я тебе выброшу! Доиграешься, заставлю всему отделу полдники делать, как в садике, — пригрозил я и убежал за ученым.

Прихватив оказавшего немалое сопротивление штатного гения, я направился в место священнодействия плит и пищевых конвертеров. Столовую нам выделили небольшую и уютную, на семь столиков, что и понятно — зачем громадное помещение на штат из нескольких десятков человек, из которых в лучшем случае тут одновременно присутствует развеселая компания лиц на восемь-десять?

Тайвин по привычке выбрал место у окна, я примостился рядом, задумчиво разглядывая корпоративные деликатесы: овощной салат, тарелку пюре с чем-то мясным и стакан сока. Вот и стоило оно того… Однако через некоторое время, сыто развалившись на стуле в ожидании, пока ученый, привыкший все делать обстоятельно, расправится со своей порцией, я вынужден был констатировать — да, Берц, как обычно, прав. Бегать и быстро думать лучше на голодный желудок, а медленные и спокойные дела делать — на сытый. В рапорте о переводе ошибаться нельзя, а я там пару неточностей уже сделал…

— Чез, — отвлек меня от размышлений Тайвин.

— Ась? — отозвался я, выныривая из мыслей.

— Ты мне доверяешь?

— Вот это поворот, — изумился я. Посмотрев на друга и поняв, что мой ответ для него чем-то сильно важен, я честно признался: — Верю.

— Тогда положи на стол левую руку, и что бы я ни сделал, не убирай. Понял?

— Хорошо, — я подчинился, до предела заинтригованный.

Тайвин из кармана халата достал какую-то маленькую металлическую фиговину, положил мне на запястье и на нее нажал. Кисть обволокла тонкая матово-черная пленка, а ученый под моим пристальным взором взял со стола нож и воткнул мне прямо в центр ладони. Признаться, я очень хотел руку отдернуть. Но обещания надо выполнять, и я сдержался. В месте удара пленка мгновенно затвердела, и нож безвредно соскользнул, вонзившись в столешницу.

— Это то, о чем я думаю? — едва не взвыв от восторга, восхищенно спросил я.

— Ты про наноброню? Она. Я почти год с ней возился, вот, решил тебе результат промежуточной полуготовности показать.

— Как она работает? — крутя рукой во все стороны и рассматривая технологическую новинку, спросил я.

— В спокойном состоянии это просто обычная нанитовая пленка, где наниты связаны между собой электротоническими связями, только со свойствами нейросети, чтоб сразу работала как нейронная цепь и нечто среднее между легким и тяжелым вариантом экзоброни.

— Угу. Вроде пока понятно. А если грызанут?

— При ударе или укусе, как только кинетическая энергия начинает переходить в потенциальную энергию деформации, то есть фактически мгновенно, наниты активизируются и работают по принципу сверхаддитивности…

— Это как в той притче про веник? — уточнил я.

— Про веник? А… да, именно так. Вся броня в точке приложения силы воздействия становится единой крупной сверхчастицей, которая при продолжении точечного воздействия только сливается в более плотное облако и укрепляет броню в месте удара, — Тайвин выглядел неимоверно довольным, но тут же прицепился к другому: — А почему ты сказал, что не доверяешь мне, а веришь? Есть разница?

— Конечно, — пояснил я. — Доверие — это половина веры. Вера — это безусловное доверие на невербальном уровне плюс нечто, словами не описываемое. То есть если бы я тебе просто доверял, то спросил бы, зачем тебе моя рука, и точно меня ножиком кромсать бы не позволил. Еще и в твоем ментальном здоровье усомнился. А я тебе верю. Поэтому даже спрашивать не стал. Не только миру надо доверять, людям — тоже.

— И многим ты так веришь? — поинтересовался ученый.

— Тебе. Ребятам своим, — ответил я, вынимая из ножен обязательный элемент комплектации первопроходца — нитиноловый нож. — Родителям. Шефу. Пожалуй, что и все.

— Так, а доверяешь….

— Всем по умолчанию, если не докажут обратного. Как Алан и компания. Или Макс, — отметил я и с размаху ударил сам себя ножом.

Мы с Тайвином с интересом склонились над результатом — поскольку скорость движений у меня была повыше, решимости экспериментировать побольше, а нитиноловый нож поострее столового в нехило так раз, то и эксперимент вышел другим. Нож застрял. Я попробовал надавить, но броня только твердела, как и обещал ученый. Нож не продвигался дальше ни на миллиметр, и я не стал усердствовать, побоявшись, что отломится кончик — а оружие после этого или на помойку, или Дану на переточку, обе перспективы безрадостные, а вещь редкая и дорогая, жалко, — и попросил штатного гения: