Елена Янова – Доказательство Канта (страница 53)

План был утвержден, иглометы подготовлены, анатомию суккубы мы выучили за несколько часов практически назубок. Роман по-прежнему направлял в мою сторону хмурый порицающий взгляд, я же старался делать вид безмятежный и отсутствующий.

В самом деле, что может пойти не так? Суккуба — существо сложное, но не настолько, чтобы диссертации по ее психологии писать. А мы ребята смелые, ловкие, умелые и далее по списку. Так что я натянул на себя утяжеленный вариант экзоброни, вооружился иглометом со стандартными парализующими иглами и положил поближе магазин с бронебойными, мало ли. Тайвин снабдил меня микрокапсулой развертки локального купола защиты, и я пошел. Рыцарь игломета и самонадеянности, без щита, но со знаменитым девизом «Слабоумие и отвага!».

Высунувшись из-под основного нанопротекторного купола, я убедился, что суккубы пока в поле зрения не видать. Но я нутром чуял что-то неладное, и внутреннему чутью решил всецело довериться, демонстративно прошествовав к более или менее открытому и просматриваемому участку — тут мы больше всего топтались на выходе из базового лагеря — и воссел в позе лотоса спиной к ребятам, развернув защиту. Суккуба, милочка наша, не заставила себя долго ждать.

Не прошло и пятнадцати минут, как зверь, отчаянно вереща и взрыкивая, попытался атаковать меня излюбленным способом — сбоку и чуть со спины. Ага, у суккуб, значит, это место слепого обзора, как и у многих других инсектоидов, и хищник старается инстинктивно пользоваться наработанным в процессе эволюции опытом. Я вздрогнул от неожиданности, но защита держала плотно, а я был наготове — и суккуба лично от меня получила выстрел в ощеренную членистыми вибриссами пасть.

Помотав головой, зверюга перекусила иглу, вонзившуюся в мягкое небо, и сплюнула растекшийся по ротовой полости сердечник с парализантом. Пока суккуба отвлеклась, из засады ее атаковали Берц и Уилл, а я, выключив защиту, прыгнул ей на спину и попытался оттянуть шипастую бронированную голову на себя, чтобы облегчить ребятам доступ к уязвимому сочленению хитиновых пластин.

Через мгновение все было кончено — суккуба беспомощно раззявила ослабевшую пасть и рухнула мордой вниз, а удрать в кусты я ей не давал, надавив на спину всей тяжестью тела.

По хребту пронеслась дрожь нехорошего предчувствия, и снова свистнули иглы. Я недоуменно осмотрелся — вроде дело сделали, что такое? И обнаружил дуло игломета, смотрящее мне прямо в лоб — по ту сторону купола Алан целился в меня, а еще пара его ученых, тоже вооруженных, старательно поливали сплошным ковром игл ближайшие кусты, где схоронились Берц с Уиллом. Марк и Серж валялись неподалеку, с синими пятнами парализанта на облегченном варианте брони — и я выдохнул: хотя бы не убили ни за грош.

Реакция сработала раньше мозга, и, перекатившись в высокую полупрозрачную хрупкую траву, я замер — а суккубе досталась еще одна игла. Да что ей, на нее парализующий сердечник не действует, переднюю часть тела мы ей уже вырубили — так что одной опасностью меньше. Люди меня сейчас волновали намного больше — но я такое уже проходил, надо было подумать головой, а не другим авантюрным местом организма. И, главное, вот я недоумок: подозревая Алана в чем только не, я сам вырыл себе яму, когда сдуру привлек его к художествам при разработке схемы устранения суккубы!

Ковер луговых трав надо мной прошили иглы — и я пожалел, что не могу раствориться в пространстве, как тот герион, которого я недавно поймал. Может, это из-за него? Да нет, не может быть.

Если логически подумать, то апостольцы заранее подготовились к экспедиции, и у них было много времени на планирование, больше тех трех месяцев, что они ждали нашего высочайшего соизволения. И случайное открытие непонятно чего, даже потенциально перспективного, и то, что Тайвин продемонстрировал качественно новый вариант применения нанитов — всего этого «Апостол» заранее знать не мог. Значит, дело в чем-то еще… Но в чем?

Я решил пока ориентироваться на версию Тайвина о залежах редких металлов. И мне на редкость не хотелось отдавать жизнь за перспективную разработку оксида лютеция! Так что я осторожно принялся отползать в сторону, благо суккуба ползла вместе со мной. Ее я не боялся — челюсть у животного не работала, как и передние четыре ноги, а шуму она создавала достаточно, чтобы схорониться за ее спиной. Единственное, о чем я молил мироздание — чтобы Уилл и Берц не пострадали, а парочку интровертов мы постараемся под шумок в наступающих сумерках вытянуть.

Защитный купол свет наружу пропускал плоховато, не знаю, с чем это связано, но его оптические свойства позволят мне ползать по ночному лугу почти под носом у апостольцев. О том, как я сам буду справляться с местной живностью, я старался не думать. Да и броня на мне тяжелая сегодня — выживу. А пока надо скооперироваться с подчиненными.

Я дернул суккубу за конвульсивно дергающуюся заднюю последнюю правую лапу — и зверюга судорожно повернула морду ко мне. Мне было невыразимо жаль животное, было видно, что игла причиняет ей массу неудобств, но выбора не было как у нее, так и у меня. Я бесцеремонно залез к ней в пасть, стараясь не тревожить без надобности застрявшую между пластинами иглу — и точно, вдоль задней поверхности каждого зуба виднелись желобки, по которым сочилась желто-зеленая жидкость. Я распотрошил аптечку, и место герметично упакованной коробочки с порошком поливитамина в ней заняла, вкусно и плотно щелкнув на законное место, емкость с суккубовым силитоксином. Пригодится.

Ошарашенная и деморализованная суккуба не сопротивлялась в процессе сбора яда, но как только я отвлекся — взбрыкнула и понеслась неловкими скачками задних лап, загребая передними и мордой землю, в другую сторону. Ее обстреляли — по хитину расплылись синие пятна, послышался невнятный приказ, и животное замерло, пришпиленное к земле тяжелой бронебойной иглой. Я искренне суккубе посочувствовал, но себя было жаль больше, и, лишенный приятного инсектоидного общества, я принялся ждать сумерек.

Дрон связи на сложную комбинацию пальцев отзываться не желал, смарт в кармане выдавал полное отсутствие сети, а по внутреннему переговорнику шел белый шум — ясно, промышленники притащили с собой глушилки. Я неимоверно досадовал сам на себя, а еще на полицию и военных — надо было еще на моменте находки ящика оружия обыскать все их контейнеры, личные вещи, да и вообще каждому в пасть с фонариком залезть, как я давеча к суккубе лазил. И наплевать надо было на то, было у меня такое право или нет. Но, с другой стороны, хорошо, что в нас полетели не бронебойные и не разрывные — тут бы и полегли мы все по очереди. Хотя странно, почему сразу не стрелять на поражение, понятно же, что мы будем стараться выжить, а выживать мы умеем неплохо.

Полчаса до заката прошли относительно спокойно — насекомая живность старательно обживала меня как новый элемент среды обитания, а я старался не двигаться и не привлекать внимания, наблюдая за активностью в лагере.

Прежде всего я был очень неприятно удивлен тем, как изменилось поведение и выправка апостольцев — стало заметно, что оружие они держат в руках не первый год, и если Берцу с Уиллом повезло остаться в сознании после массированного артобстрела их места засады, то они в рубашках родились. Хоть одного бы найти в функционирующем состоянии, а об остальных позаботимся, ночь парализованный человек даже в тяжелой броне может и не пережить.

По периметру защитного купола трое промышленников сосредоточенно обозревали окрестности, особо внимательно проходясь взглядом по тем местам, где мы предположительно могли быть. Еще трое под руководством Алана устанавливали осветители, направляя их вовне защиты — плохо. Точно заранее все продумали, без предварительной подготовки так оперативно захватить лагерь невозможно. Мелькнули белые халаты — похоже, ученых согнали в наш жилой блок. Надеюсь, туда же погонят и аналитиков, из одного места всех будет удобнее вытаскивать, чем из разных.

Едва звезда приблизилась к кромке горизонта, и облака окрасились в ядрено-фиолетовые с гнетуще-алыми сполохами оттенки, к границе защитного купола уверенной походкой подошел Алан, и глядя на пришпиленную к земле за основание передней второй правой лапы суккубу, принялся осматривать пространство за куполом, но близко к радужной пленке он не приближался, что наводило на некоторые размышления.

— Вы знаете, Честер, стрелять в фактически безоружных людей — не моя идея, — с грустной ноткой в голосе сообщил в луговое разнотравье Алан. Я, лежа в кустах, напряженно думал, стараясь одновременно и воспринимать все, что он мне говорит, и соображать, что дальше делать.

Шуметь и выдавать свое местоположение мне нельзя — оружие есть не только у меня, но и у них, если только за прошедшие полчаса Алан не умудрился договориться с нашим штатным гением, по-хорошему или не очень, и тот не перепрограммировал защитный купол. Уж больно расслабленно он стоит, не уверенный в своей защищенности человек не будет столь беспечен.

Шевелись, моя извилина, соображай давай. Особенности программирования купола таковы, что опасную вещь или существо купол не может ни впустить внутрь, ни выпустить — наверно, именно поэтому, когда наниты засбоили, нам не удалось пришибить бронебойными суккубу сразу, хорошо хоть защита погасила инерцию заряда, и игла рикошетом не прошила нас всех вместе взятых.