Елена Янова – Доказательство Канта (страница 43)

Первый выход в пространство Шестого мира я провалил. Правда, мир был иллюзорный — никто без дополнительной подготовки нас пускать в его стеклянные дебри, разумеется, не стал, и тренировочные выходы проводились в спортзале, на базе голопроекции пространства вокруг части.

Проваливал я и все последующие. Куда бы меня ни ставили — во главе группы, в середине или в конце, я все время отвлекался. Вместо того, чтобы держаться в сплоченном коллективе, способном отразить опасности мнимые и настоящие, я фокусировал внимание не на своих коллегах по тренировке, а на мире вокруг. В результате откуда-нибудь сбоку или сзади выбегала странная игольчатая гепардоподобная зверюга и сосредоточенно грызла парней, пока я в стороне упоенно рассматривал какую-нибудь мелочь.

Мешало мне чуть более чем все — и необходимость облачаться в тяжеленную экзоброню, и обвешиваться боезапасом, и куча инструкций по безопасности, а также протоколов действий на каждый чих, и наполнение групп.

Почему-то высокое начальство считало, что по чуждому миру люди обязаны ходить гуськом и ввосьмером, мне же казалось, что так мы тратим время на ненужный присмотр друг за другом вместо прямого дела, ради которого нас и готовили — изучения мира. Выходу к двадцатому я научился сдерживать порывы сбежать в сторону, чтобы глянуть во-о-он на ту тварюшку, но чувствовал себя как потухающий фитиль свечи. Соблюдение правил убивало суть соприкосновения жизни углеродной и кремнийорганической, и я физически чувствовал давление шор, которыми мы сами себе закрывали глаза. Я был не против правил и инструкций, но против их количества и того, что они должны идти перед нами. Получалось, что не мы первопроходцы, а бюрократия, идущая впереди и немного поперек, как водится.

В конце концов я не выдержал. После очередной имитации выхода, столь же бессмысленной, как и предыдущие — мы просто ходили по кругу, пытаясь не быть съеденными или укушенными виртуальным зверьем, — я подошел к Роману, и спросил:

— Роман, а когда нас собираются в реальный мир выпустить?

Астродесантник оценивающе посмотрел на мою унылую физиономию и с легким оттенком сожаления сказал:

— Тебя, Честер, вполне может статься, что и никогда.

Я еще больше приуныл, понимая, что от того, какие результаты я даю на этих тренировках, зависит моя будущая карьера внутри программы — или вне ее. Но переломить собственную природу я не мог и, признаться, не хотел.

— Понятно, — грустно произнес я.

Роман ободряюще похлопал меня по плечу и заметил:

— Ты держишься молодцом, признаться, я думал, у тебя будет больше проблем научиться следовать приказам.

Я опустил плечи, в полной мере осознав, что такой навык я не приобрету, наверное, никогда. Роман, внимательно за мной наблюдавший, спросил:

— А что бы ты хотел изменить?

Я задумался и честно ответил:

— Во-первых, нас должно быть меньше. А то мы как детсад на прогулке: один потерялся, пока первого нашли — второй теряется. Во-вторых, нужно снизить количество предметов. В этой амуниции только путаешься, пока нужное нашел — тебя уже укусили. Или съели. И надо перераспределить роли.

— Это как? — Заинтересовался астродесантник.

— Смотри, — я сел на любимого конька: рассказать свое мнение. Это я любил, и заткнуть меня теперь будет сложно даже Роману. Группа встала за мной и стала беззастенчиво подслушивать. — Вот у нас есть ведущий. Он что делает? Дает направление, куда идем, указания, что делаем, тормозит по своему усмотрению и прочее, что положено. Мы, значит, гуськом за ним, а в конце тоже контроль — замыкающий. То есть мы привыкли, что колбаской вытянемся и идем, вперед смотрим и немного по сторонам. А тут зверье какое?

— Сферическое, я бы сказал, — раздался голос из-за спины. — И что ты предлагаешь?

Я не стал оглядываться, этот восточный акцент я знал: Алистер, или, как мы его звали, Али.

— Надо перестроить мышление земного двуглазого человека под мышление многоглазого сферического хищника, — воодушевился я. — Мы же как идем? Как зебры в поисках льва. А надо — как часть пространства, причем не травоядная. Чтоб зверье чувствовало силу и боялось. Миру надо доверять, и тогда он доверится нам. — Я тепло улыбнулся, представив, что смог бы прикоснуться к полупрозрачным стеблям хрупкой травы, увидеть воочию неземные создания Шестого мира и понаблюдать за ними не в пробирке, а, так сказать, in vivo.

— И тогда первым съедят тебя, доверчивый ты наш, — а это Макс. Она никогда не упускала случая попикироваться со мной.

— Ма-а-акс, — с прозрачным укоризненным намеком промолчать протянул я. Не подействовало.

— Не, ну а что? Я разве что-то не то сказала? — сделала честные глаза девушка.

— То, то. — В спортзал чеканным шагом вошел полковник Вернер, которого мы уже хорошо знали — руководитель базы первопроходцев и ответственный за реализацию и обеспечение программы подготовки. — Вы, Честер, лучше бы поучились работать в команде, чем сказки про мир рассказывать.

Он меня недолюбливал, и я отлично представлял себе, за какие провинности — все умение следовать указаниям у меня выветривалось, как только я видел сферическую или дискообразную зверушку. И это только проекция, что же будет в поле? Я и сам не мог прогнозировать свое поведение.

— Вы элемент хаотический, вносите деструкцию в работу группы, инструкций не соблюдаете, вооружение знаете плохо, постоянно отвлекаетесь, — перечислил он мне недостатки, о которых я и так прекрасно знал. — Поступим следующим образом. Сможете завтра пройти пробный выход без замечаний — я дам вам шанс.

И удалился. Группа загомонила, а у меня неприятно засосало под ложечкой — даже в последнее время, когда я уже почти подчинился своду правил, нареканий по моему вкладу в работу группы хватало с избытком.

Больше я в этот день ни с кем старался не спорить, пытаясь собраться с мыслями и сосредоточиться. Наконец, наступило новое прекрасное утро, и мы снова пришли в ненавистный уже спортзал.

— Как думаете, он справится? — Тайвин за прошедший месяц успел хорошо изучить потенциального коллегу, наблюдая за его тренировками и коммуникацией, и начал даже переживать за рыжеглазого.

— Не думаю, — седовласый джентльмен откинулся в дорогом кожаном кресле и закурил сигарету. — Не того типа человек. Такие, как Честер, не могут переломить себя. Если он уверен, что концепция работы команды построена неверно, он и при предельной для себя концентрации в определенный момент отпустит вожжи и сделает так, как ему покажется верным. Или просто критически ошибется. Здесь два выхода — переделать схему выхода под него, или…

— Да, понимаю. — Тайвин вздохнул. С Честером жизнь на базе была намного разнообразнее, его непредсказуемость и обобщающая все категоричность мыслей, порой наивная, но достаточно интересная и свежая, вносила толику беспорядка в организованную рутину.

— А вы бы хотели с ним работать? — седовласый испытующе посмотрел на ученого.

— Да. С ним хотя бы интересно.

— Я не понимаю, как реализовать его потенциал, — не обращаясь ни к кому, в пустоту произнес джентльмен. — Он сильный лидер, неплохой боец, доверяет интуиции — то, что нужно для программы первопроходцев. Что ему мешает…

— Да вы и мешаете, — хмыкнул Тайвин. — В смысле, не лично вы, а все вот это. — Он неопределенно махнул рукой. — Правила, правила… У меня вот правил нет, кроме базовых законов мироздания — и я прекрасно себя чувствую.

— Мы не можем рисковать, — печально проговорил седовласый. — Слишком много времени и сил вложено в каждого. Не хватает того, чтобы группу сожрала первая попавшаяся им на пути скорпикора из-за того, что Честер побежал химерок рассматривать. Проще отослать его назад и найти другое применение его талантам.

Ученый ощутил, как в нем подымается волна протеста — мысль отказаться от беспокойного парня с кошачьими глазами ему не нравилась. Он не мог понять причину своей эмоциональной реакции, и от этого еще больше бесился. Но вдруг успокоился и просветлел.

— А давайте так. Если он провалит завтра пробный выход — а он его провалит, мы оба это знаем — вы дадите ему возможность выйти наружу. Одному. Я как раз одну интересную вещь за казармой организовал. — Тайвин с хитринкой взглянул на седовласого, приглашая присоединиться к авантюре.

— А давайте, — задорно согласившись, руководитель инициативы первопроходцев как будто помолодел сразу на пару десятков лет. Ему тоже была неприятна мысль отправлять Честера на Землю и исключать из программы, сделать так значило фактически расписаться в собственной ошибке, а ошибаться он права не имел. И седовласый был готов дать юному дарованию шанс на самоубийство — или успех.

Я нервно огладил лежащую на коленях любимую футболку, сворачивая ее в рулон. Сегодняшний выход стал главным позорищем моей жизни — и вспоминать об этом было мучительно и неприятно. Я честно старался выполнить весь свод указаний, подчиниться ведущему группы, не путаться ни у кого под ногами и усмирить любопытство.

Но под конец, устав контролировать себя, я запутался в разных вариантах боеприпасов к игломету, не смог вспомнить, как надо правильно реагировать на появление иглобрюхой суккубы, зато хотя бы понял, как и откуда она появляется. Мне все время казалось, что убивать животное совершенно не обязательно, и не будет оно просто брать и нападать на незнакомых субъектов, если мы не потревожим ее убежище или гнездо. Это противоречило основам зоопсихологии — любой незнакомый объект крупный хищный зверь сначала изучит, и только затем сделает выводы об опасности или безопасности, и будет думать, что делать.