Елена Янова – Доказательство Канта (страница 118)

Боевая валькирия раздраженно перекинула светло-медную косу с бронзовым отливом с плеча за спину и с силой ударила кулаком о столешницу. Стол, ничем перед не провинившийся, отозвался нервным деревянным треском, но устоял. Чертова подписка о неразглашении… Кто ее за руку дернул с этими бумажками не к Чезу пойти напрямую, а к Аристарху Вениаминовичу? А кто — за язык и за пальцы, когда соглашалась бумажки подкидывать, флаеры портить, в ряды «Апостола» без оглядки шагать и подпись свою под подпиской ставить?

Она вскочила с дивана и принялась нарезать круги вокруг стола, время от времени в сердцах пиная и отшвыривая в стороны все, что попадалось под ноги. Доигрались на Земле кабинетные интриганы. А она говорила, и Аристарху Вениаминовичу, и полковнику Вернеру, что двойная игра — не для нее, и в командные верха передать просила. Так нет же, «изобрази любовь» сказали, апостольцы такой вариант через нее до Честера и Тайвина добраться не упустят, клюнут без промедления, тут-то их и… Клюнуть-то клюнули, и? Зря она перед Гайкой дурака валяла и перед Чезом влюбленную идиотку разыгрывала! Артистка разъездного театра Милица Андреевна Покобатько, не иначе.

Бешеная фурия продолжила метаться из угла в угол хаотичной броуновской частицей. Обида, боль и злость обжигали изнутри, требовали разнести вокруг в клочья не только то, что под ногами, но и что под руку подвернется. Или кто. Надо было сразу к Честеру идти. Как теперь к нему на глаза показаться, он же уверен в том, что она — предательница.

Она и слова в свое оправдание не успела сказать! И намекнуть не успела, пока факты ее репутацию хоронили. Бумажки были? Были. Флаеры портила? Портила. Деньги были? Были. О, деньги. Через секунду от символической пачки приятно хрустящих купюр не осталось и следа: только невразумительные ошметки летали по всему жилому модуль-блоку. Жаль, что по старинке ей досталась крохотная часть, остальное на счету, а личку уничтожить нелегко, да и не стоит документами разбрасываться.

Макс выдохнула, спустив на деньгах пар, бездумно легла на диван и уставилась в пространство, не пытаясь смаргивать полившиеся сплошным потоком слезы. Ну что ей стоило испортить Чезу флаер до конца? Или не портить вообще, не было такой команды. Была четкая установка: выполнять указания шантажистов, изображать влюбленную дурочку, исправно обо всем докладывать начальству, получать с двух сторон инструкции, что делать дальше. Вернер говорил, на орбите устроили засаду, и ученого бы перехватили, либо в первый раз, либо во второй, когда в ход пошла схема похищения из госпиталя. Ну да, если бы гений до того момента дожил. Дожил бы он, как же. Если бы не Чез, если бы не они с Гайкой, если бы… Слишком много если!

Она сама не отдавала себе отчет в том, по какому вдохновенному наитию стала творить безумства сверх предложенной ей схемы. Но как начинала задумываться, приходила к выводу о том, что если бы не спонтанное ее интуитивное самодурство, отправили бы ученого на Землю ногами вперед вместе с его системой автопочинки, будь она неладна. Вечно делаешь как надо, а выходит — как всегда. Откуда ей было знать, что ученый свою машину оптимизирует? Выжил, и то хорошо. И, главное, на видное место последнюю бумажку положила, чтоб Тайвин точно нашел, и тот нашел. Только и Чез тоже нашел.

Она всхлипнула. В госпитале она медлила до последнего с препаратом, все ждала, что рыжеглазый придет, остановит ее. Ага, из реанимации чтоб прибежал, дура. Но он и правда пришел. Лучше б не приходил! Она бы, наверное, все-таки собралась с духом и выполнила и уговор с шантажистами, и долг перед Корпусом. Да?

Нет. Она физически не могла предать гения, пусть и во благо ему и Корпусу. И не смогла бы. Так и стояла бы трое суток столбом у его кровати. Не ее это, пусть другие под прикрытием работают.

Макс перевернулась со спины на живот и уткнулась в подушку, заходясь беззвучными рыданиями. Неужели Чез поверил в этот цирк с любовным идиотизмом головы? Он же ее знает до кончика косы, неужели не мог предположить, что она ни в чем не виновата? Прокручивая в голове события, она снова и снова видела перед внутренним взором, как взгляд Честера леденеет, превращая ее в безмолвную статую. Сейчас, постфактум и про себя, она находила слова. Нарушала приказ молчать, откидывала в сторону маски, говорила пылкие речи, словом, вела себя как того требовала ее взрывная натура — как обычно.

Аристарх Вениаминович, когда с ней говорил, одобрил ее решение не доводить фарс до конца. И головой огорченно покачал, ему все эти прыжки на несколько фронтов тоже не понравились. Но по указке с Земли запретил ей контакты с оперативниками, сказал, что Честеру сам расскажет, «в свое время», и дал задание ждать, огорченно разводя руками, мол, мог бы — не стал всю эту пакость разводить.

Надо было сразу к Честеру идти! Он бы что-то другое придумал, авантюрное и безответственное, в его духе, но оно бы сработало, как всегда и срабатывало! Нет, развели болото с двойным дном и мнимым переобуванием.

Она рывком села, вытерла слезы и собралась, клокоча от яростной решительности. Да, теперь для всех она — изгой, отвергнутая женщина и страдающая предательница. Верная добыча для «Апостола». Но за этой добычей — вся мощь ума и силы Межмирового правительства. Макс сжала кулаки: с такой поддержкой она до конца с этой шайкой промышленников разберется и вернется в Корпус. Честер умный, просто доверчивый сверх меры, вот и удалось его обмануть. Он поймет и простит, тем более толком и прощать нечего — никого она не предавала, и точка.

Не хотела осознавать Макс одну простую вещь, о которой ей так и не сказали ни Вернер, ни Аристарх. Не пошла бы она тогда к Честеру. Потому что на пустом месте шантаж устраивать нет смысла. И двойную игру — тоже. Потому что из воздуха никакой, даже самой талантливой актрисе или разведчице, любовную любовь не взять и не сыграть так, чтобы ей поверили, причем сразу со всех сторон.

Тем временем где-то на Земле, на самой верхотуре, на восьмидесятом транспортном уровне обитали люди с неприметными чертами лица, цепким взглядом и похожие друг на друга чем-то неуловимым, но склеивающим их между собой, как однояйцевых близнецов.

Один из таких людей сидел за столом мореного дуба и нетерпеливо отбивал голостилусом по столешнице что-то, больше всего напоминающее первую Венгерскую рапсодию Брамса, опус 79, до-диез минор. Калибром звезд на его погонах можно было убийственно впечатлить королька затрапезной монархической республики, если бы к середине двадцать третьего века что-то похожее по форме государственного правления на Земле еще оставалось. Но столь же неприметный человек, только что зашедший к руководству, впечатляться не спешил — привык.

— Джон? — высший офицерский чин подался вперед и сверкнул глазами в предвкушении. Он и не ожидал, что к преклонным летам в нем проснется дух сопереживания и легкий флер авантюризма. Он всякое повидал и поднялся с таких низов, что даже снизу постучать было неоткуда, но к Корпусу первопроходцев оказался морально не готов и искренне увлекся их нелегкой жизнью, с тщательно скрываемым мальчишечьим трепетом ожидая новых голозаписей с Шестого. Это почти как любимую серию комиксов почитать. — Не томи, что там у них?

— Игорь Валерьевич… — подчиненный, приняв вольную стойку, принялся докладывать. — Предательство у них случилось.

— Натурально сериал про них снимать можно, — не очень натурально, как показалось Джону, удивился генерал-полковник. — Что на это раз?

— Девушка, Максимиллиана. Пыталась продать их гениальное дарование «Апостолу».

— Почему?

— Женщины… — скривил кислую мину подполковник. — Любовь у нее случилась. Подготовленная астродесантница, а собственными эмоциями управлять не умеет.

— Скажешь тоже, Джон, женщина, и чтобы управляла чувствами. — Игорь Валерьевич откинулся назад в эргономичном гравикресле, пролистал взглядом отчет на голопланшете и закурил цифросигару. — Опытного астродесантника-мужчину порой может свалить один взгляд синеокой прелестницы, да так, что он вокруг всех перережет только за поцелуй, я и такое видел. А ты говоришь, Макс… У нее тут целый Честер. Для современного поколения он может стать своего рода супергероем, еще удивительно, что она почти три года продержалась. Насчет «Апостола» уверен?

— Да. Ошибки быть не может. И еще известно, что кто-то сливает им информацию, либо в «Авангарде», либо у нас, — совсем кисло заметил Джон.

— А вот это уже нехорошо, — напрягся генерал-полковник.

— Так точно, — подтвердил его подчиненный, подполковник Оборонного управления при Министерстве межпланетарных дел Межмирового правительства. — Спецы уже отрабатывают варианты. И еще…

Игорь Валерьевич выкинул из головы восторженный интерес к неожиданно появившемуся и захватившему его воображение подразделению и фирменным проницательным взглядом окинул подполковника.

— Докладывайте.

— Новая разработка. Проект «Призма».

Вместе они просмотрели данные по перспективному открытию Тайвина, переглянулись и в один голос сказали:

— Чертов колдун.

— И откуда Аристарх Вениаминович его только откопал? — поднял брови Джон.

— А то ты не знаешь талантов Аристарха. Такими людьми, как он, если дом по старинке строить, можно сваи для фундамента забивать, и ничего им не будет. И потом, если я не ошибаюсь, Тайвин к нему сам пришел, — отметил генерал-полковник.