Елена Янова – Доказательство Канта (страница 112)
— Нанокибернетика.
— Чем удивите?
— Вот.
Парень полез за пазуху, охрана напряглась, предусмотрительно положив руки на кобуру с оружием, но всесильный в рамках проекта Аристарх одним отрицательным движением головы прервал их:
— Не стоит, достойные служители астродесанта. Я готов рассмотреть любое перспективное предложение. Демонстрируйте, сударь.
Сердито сверкнув из-под очков ледяным взглядом, молодой человек достал из внутреннего кармана пиджака маленький металлический цилиндрик и небольшой голопланшет. Положил планшет на стол, рядом с ним цилиндр, нажав едва заметную кнопку на его боку. Вокруг планшета развернулся, поблескивая радужными переливами, тонкий купол, похожий на мыльный пузырь.
— Что это? — с любопытством спросил Аристарх.
— Защитный купол для будущей колонии. Прототип. Сделан на основе нанитов, объединенных электротоническими связями, может программироваться как угодно на пропуск или защиту от любых живых и неживых объектов вплоть до молекулярного уровня. — Ученый был краток, собран и очень волновался.
В его пальцах Аристарх приметил характерное для высочайшего уровня эмоционального напряжения подрагивание: по крайней мере, умеет держать себя в руках, это хорошо. Поймав себя на том, что выскочку он определил в штат миссии и сейчас подбирает ему подходящую должность, руководитель проекта прищурился и начал наблюдать, периодически подбрасывая провокационные вопросы:
— То есть…
— Не пропустит ничего ядовитого, вредного или злонамеренного. Если это запрограммировать. Вся техническая документация на планшете, купол сейчас настроен только на меня, следовательно, и достать ее могу только я. Давайте так. Если сомневаетесь в моей кандидатуре — предложите своим ученым его взломать и перепрограммировать. А потом повторить, если смогут, конечно. Сейчас же проблема с защитой людей от кремнийорганики не решена?
— Решена на уровне «давайте построим четырехметровый забор для начала, а там посмотрим». А откуда вы знаете?
— В научных кругах только последний пес не в курсе, что открыта новая экзопланета, и о ее природе пока известно только в общих чертах. И что подбирают для ее изучения штат, и научный в том числе. И, конечно, ходят сплетни о том, что это за проект и что вы тут делаете. Но кто конкретно этим занимается, на какой стадии разработка проекта… пришлось порядком потрудиться, вы хорошо спрятались. Но я талантливый.
— Я вижу, — кивнул Аристарх. — А это поле… как скоро вы выйдете на мощности, обеспечивающие нужды целого поселения?
— При наличии ресурсов, времени, помощников и без отрыва от процесса на всякие глупости — год, может, полтора.
— Нас устраивает, — повторно кивнул руководитель проекта, оценив перспективы. — Что-то еще?
— Да! — эмоции начинали брать верх, и самородок начинал покрываться потом, повышать голос, спешить и нервничать. — Вот, «хамелеон», могу отдать вместе с документацией прямо сейчас как подтверждение моей компетентности.
Из второго кармашка появился небольшой кругляшок стального цвета и второй голопланшет. Данные ученый отдал Аристарху, и тот заинтересованно проглядел: на голопроекции, взметнувшейся по велению движения глаз, сначала шла презентация принципиально нового вида маскировки, безыскусно названного «хамелеон», и его возможностей — скрадывает движения, скрывает фигуру и черты лица, что делает бойца практически неузнаваемым, незаметным и может пригодиться в оборонке, затем несколько метров расчетов, графиков, схем и цифр. Небольшой чип ученый, вопросительно глядя на импозантного седовласого джентльмена, после его одобрительного кивка прикрепил на левое плечо ближайшему охраннику, указав тому:
— Нажмите.
Аристарх оценил императивный тон потенциального сотрудника научного отдела и мысленно должность ему выдал. Руководящую. Но следовало юнца побесить и подколоть, чтобы проверить слабые места и окончательно увериться в выборе. Охранник, меж тем, с осторожностью на кнопочку нажал — и его фигура окуталась переливчатым облаком. Реальность «хамелеона» оказалась более многообещающей, чем виртуальная презентация, что руководителю проекта понравилось намного больше, чем все претенциозные обещания ученых мужей, виденные и слышанные ранее.
— Принцип работы?
— Создает голографическое поле с разными оптическими осями, возникает эффект плеохроизма, то есть преломления света по ним с приданием объекту разных оптических свойств… в общем, там все есть, — кивнул юноша на голопланшет.
— Великолепно. — Аристарх Вениаминович был доволен, как кот Шредингера, извлеченный из коробки живым и невредимым, в его жизни случаи спонтанного решения глобальных проблем можно было пересчитать по пальцам. — Что ж, каков уровень ваших притязаний?
— Руководство научной секцией миссии. — И молодой гений выжидательно уставился на руководителя проекта.
Аристарх отметил про себя, что надо обратить внимание на более широкий круг кандидатур, нежели исключительно военные кадры, например, на того автора статьи про скорпикору следует посмотреть поподробнее, и заметил:
— А у вас грандиозные планы, голубчик. А если нет?
— Тогда… пойду куда-нибудь еще. — запасного плана у молодого дарования не было, он поставил на карту, судя по всему, все, что мог. Аристарху это легкое авантюрное безумство пришлось по вкусу, и он принял решение.
— Аристарх Вениаминович. — И он протянул бледному от пережитых потрясений юноше руку. Тот крепко, без благодарностей и лишних восклицаний, ответил на рукопожатие.
— Тайвин Дин.
— Приходите завтра оформлять документы. Я предупрежу на входе. И кстати, кого-то еще столь же… увлеченного можете посоветовать?
— Вот так если сходу… Александр Николаевич Санников. Талантливейший специалист, правда, я еще на третьем курсе в Межпланетке учился, когда он уволился. То есть… года три назад я его видел. Но вы-то сможете найти.
Аристарху Вениаминовичу такой поворот дела решительно понравился, и первая зацепка на утверждение дарования на законное место появилась: Межпланетарный университет под эгидой Всемирной ассоциации наук — великолепная кузница кадров. Только эти золотые крупинки надо было найти, просеяв песок сквозь сито жестких предписаний проекта, да держать это сито было некому. Но теперь, когда для сита отыскались надежные руки, он-то своего не упустит и, будучи непосредственным начальством, выжмет из гения всю мощь интеллекта на благо проекта и миссии, за ночь откопав на самородок всю нужную информацию и утвердив в должности.
— Да, и вот еще что. У меня небольшой врожденный порок сердца. Он меня не тревожит и жить не мешает, но по медицинским показаниям в космос могут не пустить. Поможете?
— Что-нибудь придумаем, — обаятельно улыбнулся ему будущий начальник.
Молодой человек улыбнулся в ответ и отправился домой — с его стороны половина дела была сделана, но это была лишь разминка и затишье перед основным сражением.
— Таких, как ты, опасно пускать в космос! — первым делом, узнав о решении сына посвятить жизнь науке неизвестно где и с кем, наорал на него отец, авторитетный специалист в области звукоинженерии и ответственный глава семейства. — Ты со своей пресловутой гениальностью порядок мироздания можешь поломать!
— А как же мы? Твоя семья? Ты улетишь неизвестно куда и бросишь нас всех тут, меня, папу, брата, сестер? — расстроенно спросила мама, сердце и душа огромной Тайвиновой семьи. — А как же твое здоровье, вдруг ты не долетишь?
Но непреклонную решимость молодого гения нельзя было перешибить слезами и угрозой отстегать суровым ремнем по заду, перегнув через колено. И, выдержав шквал волнений, восклицаний и небольшой слезоразлив, он собрал нехитрые пожитки, обозначив время: завтра, ровно в восемь, семья лишится его присутствия в их жизни на неопределенный срок. Ради этого момента он был лучшим все годы учебы, ради новой планеты он взломал защитную систему Министерства межпланетарной обороны и добыл имена, пароли, явки, сделав себе липовый пропуск, и ради нового, кремнийорганического мира и его покорения силой интеллекта шел, обливаясь потом от страха, по коридорам к заветной цели — кабинету руководителя проекта, едва догадываясь, где он мог бы прятаться, с твердым намерением всучить всеми правдами и неправдами свои личные разработки. И он не собирался в угоду семье отказываться от мечты, ведь он рискнул ради неизведанного всем своим будущим. Самим собой.
Утром у него на шее повисли мама, сестренки и младший брат. Ученый скупо обнял каждого, попрощался, подхватил сумку и ушел. Дверь отцовского кабинета так и осталась закрытой.
И вот, взволнованный донельзя, Тайвин стоял точно в девять по местному времени у входа в неприметное здание на пятом транспортном уровне Московского мегалополиса. Здание с заковыристой аббревиатурой в названии, с тремя контурами охраны и контроля всего, чего только можно — и один молодой гений с небольшой сумкой вещей и документами на голопланшете. Возвращаться домой и продлевать агонию прощания смысла он не видел. На стойке рецепции у него проверили документы и буднично велели проходить. Он немного расстроился: такое эпохальное для его жизни решение, и так прозаично новое начало окунуло в обыденную реальность. Но из-за двери показался Аристарх Вениаминович, подхвативший свой самородок под локоток: