Елена Янова – Доказательство Канта (страница 105)

— А как было с двутелками? — спросил тип с неприметной физиономией. Макс принялась рассказывать, а я вполуха слушал и напряженно думал. Стаи саранчи на Земле приносят вред только сельскому хозяйству, но если земная саранча ограничивается в случае недостатка еды пожиранием друг друга, то… это не Земля, и большие химерки — не саранча. Что-то мне не давало покоя, пока я не решил пролететь сквозь облако, чтобы посмотреть, что за ним. Безжизненная, как утюгом пройденная полоса земли меня не порадовала, и я развернул флаер обратно.

Влетев в колонию, я опрометью бросился в офис к себе в кабинет, не закрыв дверь и позабыв о делегации напрочь, они же, стараясь не мешаться под ногами, тихонько заняли выделенные им в нашем офисе места и с интересом прислушались к происходящему, изредка задавая вопросы, на которые кто-нибудь из научного отдела или моих ребят негромко давал ответ. Первым делом я вызвал Тайвина и вручил ему химерку.

— Заберите и сделайте анализ на силитоксины. Срочно.

— Большая химерка в стадии саранчи… Что-то такое я предполагал, — кивнул он.

— А почему не говорили? — прицепился я.

— Подозрения к делу не пришьешь, — поразил он меня жаргонным выражением.

Я потрясенно на него посмотрел:

— Вы что, у меня плохих слов нахватались? Вам не идет. Короче, она агрессивная стала, броню не прокусит, ни легкую, ни тяжелую, но у большинства колонистов никакой нет. Нужно понять, стала она более опасной при укусе или как.

Тайвин кивнул и ушел с химеркой в обнимку, аккуратно забрав ее в пакет и стараясь не касаться на всякий случай. Я срочно вызвал Санникова:

— Что у вас?

— Подозреваем полифенизм из-за тепловых факторов.

— Ась? — переспросил я скорее для делегации, чем для себя.

— Смена фенотипа с одиночной формы на стайную. Жара, пищи мало, вот они переродились и кучкуются, — пояснил координатор.

— Опасно? — коротко спросил я.

— Вполне. Саранча — она и на Шестом саранча.

— Облако примерно в ста — ста пятидесяти километрах отсюда. Через сколько доберется, если продолжит лететь к нам?

— День-два, — отреагировал Санников и внимательно на меня посмотрел. — Что говорит вам интуиция, Честер?

Я секунду подумал.

— Сматывать удочки. Общая эвакуация. Ненадолго, дня на три, пока она все не сожрет и не улетит дальше. Саранча же так обычно делает?

— Да. Что потребуется?

— Транспорт. Любой, какой есть. Свяжитесь с астронавигационными службами, пусть подгоняют межгалактические шаттлы, все, что поблизости. Флаеры по всей колонии свои соберите, они два дня при полной заправке могут часть населения выше облака продержать при необходимости, ну, вы знаете, что я вам рассказываю. Все дома и офисы закрыть и заблокировать по максимуму, локальную защиту не включать, она не справится. И надо оценить, сколько колонистов можно вывезти в ближайшие сутки. Организацию отлета я повешу на «Авангард» и Тони, с них тоже что-нибудь вытрясу.

— Помощь нужна?

Я обернулся: на пороге моего кабинета стоял человек с неприметной внешностью. Я прикинул его габариты и выдал ему свой комплект тяжелой брони. Мне незачем, да и чистку брони мы недавно сделали, что снаружи, что изнутри, поделиться не стыдно, а в условиях тотального бардака любые руки пригодятся.

Следующие полтора дня стали для меня настоящим кошмаром: я бегал по всей колонии, упрашивал, грозил, выгонял из домов. Неприметный сотрудник разведслужб по пятам следовал за мной и при необходимости помогал. Обжившиеся колонисты не хотели верить в то, что какие-то несчастные насекомые, к которым они успели привыкнуть, могут навредить поселению и людям. Но нам повезло, что ученые, военные и промышленники по большей части люди дисциплинированные и проблем, как и паники, особенно не доставляли. Около половины населения удалось увезти на орбиту буквально за часы, и к пришествию на исходе второго дня облака, затенявшего небо Шестого, на территории остался только мой флаер. Со мной поселение прочесывали на последнем аппарате Тайвин, Тони и человек из разведки, вызвавшийся помочь.

— Так, рассказывайте, что у вас, — велел Честер ученому. Тот отрапортовал:

— Вы были правы, при укусе стайной формы большой химерки выделяется что-то вроде парализующего яда. Если человека укусят один раз, ничего особо страшного не произойдет, но множество укусов могут вызвать передозировку токсина.

— Последствия?

— Паралич дыхательных мышц, остановка дыхания, смерть.

— Весело, — констатировал Честер и вызвал по очереди руководителей «Авангарда», жилых секторов, научных центров и всех, кто мог отчитаться ему по эвакуации. Узнав, что списки колонистов сходятся, он было выдохнул, но тут его застал звонок руководителя геологического отделения Всемирной ассоциации наук, обаятельного мужчины в летах, встревоженно жестикулирующего с проекции.

— Честер! У меня ассистентка пропала!

— Как? Когда? — собрался оперативник.

— В шаттл грузились, сказала, что сейчас придет, кота забыла дома. Не пришла, а я только сейчас заметил!

— Куда лететь?

— Координаты сейчас скину.

Флаер понесся в сторону указанного дома и через пару минут был на месте. Жилье научной сотрудницы было открыто настежь, в нем никого не было, и Честер, следуя только ему известным подсказкам, помчался в сторону купола, мерцающего неподалеку под атакой начавшей приближаться стаи. Купол они должны были отключить после того, как убедятся в полной эвакуации — повредить технике саранча не могла, как и жилым домам, а вот ресурс купола посадила бы надолго, и отключить его было отличным решением. Если бы не пропавшая колонистка.

Мелькнул сполох защиты, и через несколько минут из облака показался глава оперативников с телом девушки на руках, мрачный и молчаливый. Осталось загадкой, как он определил направление поиска и как умудрился так быстро ее найти. Глядя на то, как горестно Честер, совершенно подавленный и убитый, идет к ним, держа на руках скорее всего погибшую и порядком покусанную колонистку, человек с неприметной внешностью спросил у начальника колониальной полиции:

— Сколько за время существования колонии у вас было смертей?

— Восемь. Это девятая.

— Причины?

— Одно самоубийство, одна поножовщина на почве ревности, естественная смерть от инфаркта, пять случаев гибели при нарушении инструкций по безопасности при столкновении с ядовитыми инсектоидами за пределами купола. И вот, — отчитался Тони.

— Как? А почему я об этом не знал? — возмутился подошедший Честер.

— А тебя не было и близко ни в одном из этих случаев, как и твоих ребят. Экспедиции. Представь, что было бы, если бы ты сейчас эвакуацию не объявил. Уймись, всех ты спасти при всем желании никогда не сможешь, Чез, как бы ты ни старался. А вот нервы я тебе поберечь могу, — сделал ему внушение Тони, и тот задумался.

— Дела это не меняет, — сухо сказал он через минуту. — Я не успел. Не смог.

Колонистка на его руках издала едва заметный вздох, и Честер, учуявший его призрачное подобие, прекратил терзаться и вызвал медицинский модуль, чтобы пострадавшую доставили на орбиту и оказали помощь.

— Вот теперь все в порядке. Тайвин, отключайте купол. И запрограммируйте потом так, чтобы у колонистов питомцы за его пределы не сбегали, — удовлетворенно кивнул он, провожая улетевший модуль взглядом, сел на пассажирское место и моментально заснул. Тони взял на себя управление и повел флаер в сторону десантного модуля, ждущего их в стратосфере.

— Что с ним? — удивленно спросил человек из разведки.

— Постполевое напряжение. Стресс, попросту говоря. Два дня не спал, не ел, переживал. Ничего, отоспится и придет в норму, — ответил ему Тайвин.

— Такие люди в разведке нужны, — задумчиво проговорил делегат.

— Я все слышу, — отозвался еще не успевший толком заснуть Честер. — Какая мне разведка, если меня обмануть проще простого? Вот мне папа в детстве сказал, что корица — это молотые сушеные тараканчики. И я ему поверил!

Во флаере раздались смешки, а Честер, приоткрыв глаза, с видом оскорбленного достоинства добавил:

— Вот вы хихикаете, а я с тех пор булочки с корицей даже видеть не могу! Травма детства. А вы про разведку… нет уж, мухи и котлеты должны существовать раздельно. Все, я спать.

Облако спонтанно расформировалось через день, как только сменилась температура и направление ветра, и воздух стал более холодным и влажным. Мой отдел вместе с военными, полицией и астродесантом, вызванным на подмогу кем-то из делегации, больше суток выгребал из колонии стайных химерок, те были вялые и кусаться не спешили. Делегация отбыла, вопрос о расформировании оперативников не то что не поднимался, неприметный человек из разведки обещал разобраться, кому вообще могла такая мысль в голову прийти. Наконец, я принял решение включить купол и вернуть колонистов.

Саранча подчистую объела треть всего растущего в колонии с южной стороны, но, как я и думал, в целом дома, техника и колония не пострадали. Отделались котом, который от испуга убежал, и за которым погналась колонистка. Если бы не мелькнувший в отдалении ее силуэт, смутно видимый в облаке химерок в паре шагов от купола, я бы никогда ее не нашел, но ей невероятно повезло, что мы прилетели вовремя. У меня до сих пор сердце не на месте было, так я тогда распереживался. Уверившись, что колонисты возвращаются, я вызвал к себе Александра, чтобы поблагодарить.