Елена Высоких – Инквизитор (страница 2)
– Далась всем вам эта Инквизиция! – возмутилась Хелена. – Ничего запретного я не творю, не за что на меня людям жаловаться!
– Оно, конечно, так. Но мало ли? Люди разные бывают. Кто отблагодарит, а кто и напраслину возведет. А за мной будешь, как за каменной стеной. Веришь, Хелена?
Купец подошел к девушке и попытался приобнять за талию. Хелена попятилась.
– Ну, что ж ты такая глупенькая! Говорю же, холить-лелеять буду, в шелка одевать, из серебряной посуды поить-кормить.
Глаза купца потемнели, он тяжело дышал.
– Хелена, зачем ты так со мной?
– Как, Фрол? – переспросила травница, на всякий случай отодвигаясь к стене.
– Приворожила, девка, ты меня. Спать не могу, есть не могу, ты везде мерещишься.
– Да что ты такое говоришь?! – возмутилась травница. – И в мыслях не было!
– А кто вас – ведьминское отродье знает! Глазами разок стрельнула, бровью повела и вот он я, весь твой. На брюхе готов ползать, из рук твоих есть. А ты еще носом крутишь, тварь неблагодарная!
И с этими словами охмелевший от страсти купец схватил девушку. Затрещало платье.
– Фрол! С ума сошел?! Отпусти, кому говорят!
Но купец впился губами в шею Хелены и жадно шарил руками по ее телу.
– Фрол, отпусти! А не то хуже будет! – закричала травница, пытаясь вырваться из объятий купца.
Но Фрол ее не слышал. Прижав всем телом травницу к стене, одной рукой он задирал ей подол платья, а второй – пытался развязать узел на своих штанах.
– Прокляну! – отчаянно закричала травница.
В ответ раздалось лишь утробное рычание. Узел на штанах купца поддался, явив на свет возбужденный член своего хозяина.
Резкий щелчок пальцами, пара слов на латыни, и только что воинственно торчавшее достоинство купца обвисло мягкой тряпочкой.
– Э! Ты что? Ты чего наделала, тварь?! – в ужасе заскулил купец.
– Я ведь предупреждала, Фрол. Теперь вот остынь. Может, когда-нибудь снова сможешь осчастливить свою жену.
– Может? Может?!! – завопил купец. – Ах, ты…
– Рот на замок! – ледяным тоном оборвала его Хелена. – Еще одно слово и сделаю немым.
Купец прожег ее ненавидящим взглядом и вылетел вон, завязывая на ходу штаны.
Девушка выдохнула, налила себе воды, сделала несколько больших глотков, а остатки вылила на голову.
– Вот же влипла! Ладно, утро вечера мудренее. Завтра схожу в село, узнаю, что растрепал купец.
Но утра не случилось. На рассвете в дверь постучали:
– Именем Святой Инквизиции, откройте!
– Кто там? – испуганно спросила Хелена, в спешке натягивая одежду и выглядывая в окно. Путь к побегу был отрезан – вокруг избушки выстроились братья-инквизиторы, держа в руках натянутые луки со стрелами. Дом травницы был взят в плотное кольцо.
– Может, в дымоход? – в отчаянии подумала девушка, заглядывая в печь.
Но сверху посыпалась сажа, а за ней следом упала стрела. Ясно. Там тоже ждут.
В подпол? Но подземного хода здесь нет. А если долго не выходить, то дом подожгут и в этом подполе можно просто задохнуться от дыма. Обложили.
– Выхожу! – подала голос Хелена, в последний раз окидывая взглядом жилище, ставшее ей почти родным.
Дверь избушки отворилась и оттуда вышла бледная и растрепанная со сна травница. Один из братьев тут же связал ей руки за спиной, пока их главный зачитывал указ:
– За ведьмовское колдовство и злодеяния, учинённые над простыми селянами, Хелена-травница подлежит аресту и будет препровождена в застенки Святой Инквизиции для разбирательства и вынесения окончательного приговора! – инквизитор свернул указ в трубочку и осмотрел столпившихся крестьян.
– Может, кто-то из вас хочет что-то добавить или сказать в защиту ведьмы?
– Я – не ведьма! Я – травница! – громко и отчетливо произнесла девушка. – Евдокия, почему ты молчишь? Я же тебе вчера корову спасла.
Евдокия лишь опустила глаза и попятилась за спины односельчан. Страшно! Скажешь лишнее и, глядишь, сама в застенках Инквизиции окажешься.
– Марьяна, я же тебе с лица все чирьи убрала! Смотри, какая красавица стала! И замуж сразу вышла. Неужели не помнишь добра?
Тихую Марьяну тут же заслонил собой муж. Мол, нечего на его жену-красавицу напраслину возводить.
– Федор, Прасковья, помните, как я ваших деток каждую зиму от хворей лечила? Неужели и вам сказать нечего?!
Селяне молчали. Кто-то прятал глаза, а кто-то притворялся глухим и немым. И лишь один человек не прятался, а стоял и с иезуитской улыбкой смотрел на Хелену.
Травница и купец встретились глазами. И столько во взгляде Фрола было ненависти и злорадства, что девушку передернуло.
Тут сквозь живое кольцо селян прорвался кузнец.
– Братья, куда же вы ее?! За что?!!
– За дела ее темные, ведьминские, – начал было главный.
– Да, за какие ведьминские?! – непочтительно перебил его кузнец. – Травница это наша – помощница и заступница. Меня в том годе от сильной хвори вылечила, сынка моего младшего из реки спасла, откачала.
– Разберемся! – не дал ему закончить главный. – В Инквизиции со всем разберутся.
– Да, где ж разберутся! – охнул Вакула. – Оттуда же никто живым не выходил. Только труп да на костер!
– Попридержи язык, кузнец! – оборвал его главный. – Много болтаешь! Виновна она! Волшбу черную сотворила, человека безвинного мужской силы лишила. Так что никакая она не травница, а преступница! И разбираться с ней будут по закону.
– Да, кого она силы лишила? Вы о чем?! – не унимался кузнец, хотя жена уже повисла у него на локте и тянула в сторону, от греха подальше.
– Вот, пострадавший! Уважаемый человек. Он и жалобу в суд подал, все как положено, – равнодушным кивком указал в сторону купца главный.
– Ты?!! – Вакула было кинулся на купца, но братья-инквизиторы удержали. – Что она тебе сделала?!!
– Не твое дело, кузнец! Иди, куда шел. Домой.
– Мы с тобой еще поговорим, – процедил Вакула, и желваки заходили на его лице.
– Обязательно, кузнец! Вот вернешь мне долг с процентами, так сразу и поговорим. Обо всем.
Вакула сник. А травницу запихнули в повозку и, не дожидаясь, пока девушка усядется, возница дернул повод. Рядом на лошади пристроился главный, а чуть поотдаль выстроились парами лучники. Кавалькада тронулась в путь.
Не успели отъехать, как сзади полыхнуло зарево. Это самые расторопные селяне подожгли дом теперь уже бывшей травницы.
Хелену поместили в одиночную камеру-клеть. От каменного коридора ее отделала решетка. Земляной пол был устелен свежей соломой, у стены стояла грубо сколоченная лавка. Под потолком виднелось небольшое оконце, больше похожее на бойницу, через которое в камеру поступал воздух и немного солнечного света.
В дальнюю стену были вмурованы цепи с кандалами, видимо, для особо опасных преступников или сильно ретивых невиновных.
Девушка огляделась по сторонам. Потрогала кончиками пальцев решетку – с виду деревянная, но из заморского антимагического древа. Ни заклятье его не берет, ни пила. Верховный Инквизитор явно не поскупился.
Все было чисто и скромно, как в монастыре. Вот только отсутствие соседей наводило на невеселые мысли. Никто здесь надолго не задерживался. Сначала допрос (ежели надо – с пристрастием), затем приговор и приведение его в исполнение: кого на дыбу, а таких как Хелена – на костер.
– Значит, недолго мне тут куковать, – подумала девушка.
Мысли текли вяло, в голове было на удивление пусто, в душе – тоже. После пережитого страха, маленькой надежды на спасение и предательства односельчан, травница погрузилась в апатию.
Где-то в конце коридора загремели железные засовы и раздались шаги надзирателя. Эхо гуляло по коридору, отбиваясь от каменных сводов. Принесли ужин.
В камеру под решетчатой дверью просунули и оставили миску с кашей и глиняную кружку с водой.