Елена Воздвиженская – Зара (страница 26)

И вот стала Тоня замечать, что Полинка принялась Фёдору, мужу её, отдельно угощение носить. То пирог его любимый рыбный испечёт, то картошечки свежей зажарит. Да за столом всё норовит поближе подсесть. Тоня по простоте своей и внимания не обратила:

– Скучает, наверное, Полинка по Гене своему, тоскует. Пусть хоть тут с мужиком поговорит по душам.

Прошло время, и почувствовала Тоня, что приболела она. Спать ложится – всё кошмары ей до утра снятся. Утром встать с постели не может, ноги ломит, голова кружится, сил нет никаких. До того дошло, что в один из дней и вовсе не встала она. Лежит и еле держится, чтобы не застонать от боли, и кости у неё все крутит, и внутри всё выворачивает. Муж Фёдор в город её к врачам повёз. Те и так и сяк лечили Тоню, да только всё без толку, выписали они её домой. А Тоне всё хуже с каждым днём.

И вот в один из дней подозвала она к себе Фёдора и девчонок своих, да и говорит:

– Родные мои, я умираю. Сил у меня нет больше на этом свете жить. Видно час мой пришёл. Вы живите дружно, как меня не станет, друг друга уважайте, не обижайте зазря. А ты, Фёдор, как помру я, женись на Полинке. Она вон как за вами ходит, и девчонок привечает, лелеет. И тебя всё повкуснее накормить хочет.

– Да ты что! – отвечает Фёдор, – Я на неё смотреть не могу!

– Ну что ж, жизнь покажет, – сказала Тоня да к стене отвернулась.

Ушёл Фёдор на работу в другое село. Пришёл, а работа не идёт, всё из рук валится. Сел, пригорюнился, чуть не плачет. Тут старичок Митрич к нему подходит, что сторожем работал колхозным:

– Ты чего, Федюнька, нос повесил? Что у тебя приключилося?

Вздохнул Фёдор:

– Да беда у нас, Митрич. Жена моя захворала, и врачи лишь руками разводят. Домой отправили. А ей всё хуже. Да ведь и заболела ни с того ни с сего. На ровном месте…

– Дык у тебя ить ребятишек трое, как же ты справляешься, Федюнька? – спрашивает Митрич.

– Да соседка помогает мне, подружка жёнина. Как жена слегла, так она и убирать приходит, и обед сварить, и постирать. Спасибо ей, добрая она женщина. У неё тоже муж недавно умер. Осталась она одна, вот и ходит к нам.

Митрич самокруточку закрутил, с подозрением так на Фёдора глянул, затянулся с удовольствием дымком, да и говорит:

– Полечил бы ты жену-то свою.

– Да разве ж я не лечил. В сам город возил. Никакого толку. Подруга эта ейная уж каких только трав ей не запаривала, всё одно – только хуже моей Тонюшке становится, тает, как свечка день ото дня.

Старичок улыбнулся, глаза хитро сощурил, да и отвечает:

– А ты, Фёдор, по-другому её полечи. Да подруге-то про то ничего не сказывай. В деревне дальней ведунья есть, людей она лечит, съезди, поговори с нею.

Пришёл Фёдор домой, а жене ещё хуже. Лежит и глаз не открывает. Девчушки-хлопотушки вокруг неё крутятся, а мать как неживая. Тут соседка забежала:

– Ой, Феденька, а я тебе тут покушать принесла. Садись-ка, поужинай, устал, небось, после работы да дороги.

Смотрит Фёдор, а дочки Тоню окружили, на Полину, как зверята смотрят. К столу не подходят. Есть не желают. Поел Фёдор, спать пошёл, только не спится ему, думы тяжёлые на сердце. Как дальше жить? Чем Тонюшке своей помочь? И решился он по совету Митрича ехать к знахарке.

Наутро пришёл он на работу, отпросился у бригадира, лошадь запряг да и поехал к ведунье. Добирался долго, уж солнце на другой край неба повернуло, когда он доехал. По дороге навстречу женщина идёт с корзиной, миловидная такая да чернявая. Поздоровался Фёдор с ней, лошадь остановил, да и спрашивает:

– Не подскажете ли, где тут у вас ведунья живёт? Та, что людей лечит.

– А тебе на что она?

– Да жена у меня заболела тяжело, никто ей помочь не может.

– Да не заболела она, – отвечает женщина, – Порчу на неё навели. А ну давай-ка, разворачивай лошадь и поехали.

А сама в телегу прыгнула. Смекнул тут Фёдор, что это та самая ведунья и есть, Зарой зовут её, сказал Митрич. Развернул он лошадь, как ему было велено и отправились они в обратный путь. Не успели отъехать, как вдруг и говорит ему Зара строгим голосом:

– А ну, гони-ка ты, Фёдор, лошадь, иначе можем и не успеть.

Вскочил Фёдор на ноги, подстегнул лошадку свою, крикнул зычно:

– Н-но, родимая, не подведи!!

А она умница, словно понимает всё, понесла галопом через поля и луга к родимому дому. Зара сидела прямо, с тревогой глядя вдаль и, одними губами шептала нараспев заветные слова…

Глава 29. Как Зара порчу чёрную снимала да змею на чистую воду выводила

Летели Зара с Фёдором всю дорогу без остановки, гнали лошадь, что было сил. И только после заката остановилась телега у Фёдорова дома. Вошли они в избу, а там девчоночки плачут возле матери. Фёдор похолодел:

– Неужто всё, не успели?

А дочери и говорят:

– Мамонька уже дышит плохо, и глазоньки не открывает.

– Уведи-ка ты, Фёдор, дочерей, да сюда приходи, посмотрим, что тут можно сделать, – тихо сказала через плечо Зара, а сама подошла к Тоне и взяла её за запястье. Тонкая слабая ниточка текла еле слышно под её пальцами – уходила жизнь из Тони.

– Фёдор, не мешкай, – засуетилась Зара, – Неси воды горячей и полотенца, да кипятка скипяти ещё – мне отвар надобно заварить.

Тут же Фёдор всё сделал, сам не помнил, как и что, словно во сне по избе метался, лишь одно в голове стучало – Тонюшка, держись, не оставляй меня. У самого слёзы по щекам текут, а он и не чувствует их. Принялась Зара горячими полотенцами руки-ноги Тоне оборачивать, как травы запарились, стала по ложечке в рот вливать отвар какой-то, Фёдор лишь наблюдал, боясь помешать её работе. А Зара всё читала нараспев слова, водила руками над лежащей, бледной Тоней, со впавшими глазами, и казалось Фёдору, что погружается он в глубокий сон, что плывёт куда-то комната, раздвигаются её стены и вот уж не в избе они, а на берегу реки.

Жена его Тонюшка лежит на песке, а Зара всё водит над её животом руками, словно вытягивает что-то тяжёлое, вязкое, невидимые липкие нити, что опутали всё внутри, сковали Тоню, высасывая из неё по капельке жизнь. А после стала Зара руками крутить, будто клубок сматывала из нитей тех, да к воде пошла, пошептала, вскрикнула, взмахнула руками, бросила тот клубок в воду, и понесло его течение быстрое, закрутило в водовороте, да и сгинул он…

Моргнул Фёдор – а уж нет ничего, снова изба перед ним, Зара стоит у кровати, а на кровати жена его лежит. Да только уже не мертвенно-бледная она, порозовели её щёчки, дышит она глубоко и спокойно. На столе свеча горит, в тарелке травы чадят, потрескивают. Обернулась Зара к Фёдору и сказала:

– А теперь пойдём-ка, Фёдор, умоемся и дом обойдём.

Взяла Зара в руки тарелку с горящими сухими травами и пошли они дом обходить, и везде сильно трещала трава. После умыла Зара и себя, и девчонок, и Фёдора водой наговорённой и велела спать идти и ни о чём не думать. В ту ночь спали Фёдор с дочками, как младенцы.

Наутро встал Фёдор, корову подоил, на работу собрался. Вошёл к жене в спальню, а она спит сладко и черты лица будто сгладились, округлились, улыбка на губах играет. Зара рядом с Тоней сидит, наблюдает.

– Доброе утро, хозяин, – сказала она Фёдору, – Ты ступай на работу, всё хорошо будет. А я пока у вас останусь.

Как Фёдор ушёл, позвала Зара девчонок.

– Ну-ка, девоньки давайте оладий испечём, несите яички и молоко.

Напекла она блинов, поели они вместе, после говорит Зара:

– А давайте-ка мы с вами порядок наведём.

– А у нас соседка моет, – ответили они.

– А мы свой порядок наведём, не надо нам, чтобы соседки приходили, – ответила им Зара, – Вот вам водичка, берите тряпки и этой водой всё протирайте, и окна, и зеркало, и полки, и шкафы – всё-всё.

Девчушки тут же схватили ведро и тряпки, и побежали убираться. А сама Зара взяла другое ведро да принялась мыть полы. И только она дошла до крыльца, как отворились ворота, и на пороге появилась женщина. Посмотрела на неё Зара и сразу поняла, кто это.

– Здравствуйте, – ошарашено сказала Полина, – А вы кто?

– Родственница я, – ответила Зара, – В гости приехала погостить.

– А я вот тут завтрак принесла, – изменившись в лице, пробормотала соседка.

Девчонки спрятались за спину Зары и выглядывали оттуда.

– А мы уже позавтракали, – улыбнулась Зара, – Но это ничего, вы проходите, я и вас накормлю.

Полина, не говоря ни слова, прошла в дом вслед за Зарой. Подошла Зара к плите, сковородку достала, да и попросила:

– Подайте мне, пожалуйста, яйца, а то мне не дотянуться!

Полина взяла в руки два яйца из лукошка и протянула Заре. Та взяла, разбила одно яйцо о край сковороды, разбила второе…

Соседка так и ахнула, отскочила испуганно, побледнела – яйца внутри были чёрные, гнилые, по избе поплыл болотный запах.

– Это ты сделала, – повернулась к Полине Зара, – Ты решила свою лучшую подругу со свету извести. Что же ты натворила? Смерть ты себе взяла. С этого дня всё тебе вернётся. Ни один мужчина на тебя не посмотрит. А ведь кабы не сделала ты этого, то судьба у тебя была бы иная, добрая. Мужчина бы тебе нашёлся, жили бы вы душа в душу, даже деток ещё бы народили. А теперь жизнь ты свою поломала. Будешь ты вся в бородавках, как жаба болотная. Все тебя станут сторониться. Ведь Тоня к тебе всем сердцем была, а ты что же наделала? Ради мужика грех такой на душу взяла. Мужа да дом к рукам прибрать хотела. Ты ведь и детей не любила, извести их после, как и Тонечку хотела. Вот и ошиблась ты, Полина, в своей судьбе.