Елена Воздвиженская – Мизгирь (страница 31)

– У нас в Бобровках и знакомые даже есть, – кивнула Лера, – Тоже в город на работу приезжают. А другая семейная пара так и вовсе из дома работают.

– А я об чём? Сейчас же тырнет повсюду. Может, и ты из дома работать станешь потом? Вот поговори с Геннадием, глядишь, понравится ему эта идея.

В тот же вечер Лера, ни на что особо не надеясь, поговорила с Геной, и тот вдруг заинтересовался этим предложением.

– А что? – воодушевился он, – Это мысль. Надо будет съездить в Бобровки, да и не только в них, а вообще рядышком прокатиться, и посмотреть как там и что. И знаешь что, ведь у тебя тоже есть права. Давай возьмём тебе свою машину после родов? Даже, если мы никуда не переедем, тебе будет удобно, съездить с малышом на приём или к подружкам прокатиться. Ну, а если и правда переедем в село, тогда тем более каждому понадобится своя машина.

– Ты серьёзно? – Лера не могла поверить, что Гена так легко сейчас согласился с ней, ведь она столько лет не могла упросить его на переезд просто в другую квартиру, а тут такой шаг, такие перемены!

– Ты знаешь, мне в голову не приходила раньше такая простая мысль, которую сказала баба Дуня, – засмеялся Гена, – И да, мне нравится эта идея. Я уже вижу и зелёный дворик, и детские качели, и беседку с мангалом, и баньку… М-м-м…

– Ну, свой дом – это, наверное, не так просто, как нам кажется, – ответила Лера, – Там нужно и снег убирать, и ремонтировать то одно, то другое.

– Ничего, научимся, – обнял жену Гена, – Справимся. Теперь и в деревне дома не хуже квартиры – газ есть, вода в доме, удобства тоже. А на машинах мы через четверть часа уже будем в городе, так что ничего не теряем. А с ремонтом и прочим – буду учиться. Не такой уж я криворукий.

Лера засмеялась и чмокнула мужа в щёчку:

– Я на это надеюсь. Просто я помню, как мы отдыхали однажды у твоих друзей и ты чуть не спалил баню, забыв открыть заслонку, весь дым повалил внутрь, а ты ещё и дверку кое-как закрыл.

– Кто старое помянет, – засмеялся Гена, – И вообще я тогда был молодой и пьяный.

– А теперь ты старый и трезвый?

– Именно! – ответил Гена, и супруги весело рассмеялись.

– В общем так, – сказал Гена, – Погода стоит отличная, давай в эти выходные и прокатимся по ближайшим деревням. Присмотримся, поспрашиваем. Потом полистаем объявления в интернете. А вдруг и приглянется что-то.

Лера улыбнулась, соглашаясь с супругом, на душе у неё отчего-то стало так уютно, так легко, хотя она и не жила никогда в частном доме, только приезжала в гости к бабушке с дедом, но тех давно уже не было в живых. Но сейчас Лера как-то особенно ярко вспомнила те кадры из детства, и сердце её накрыла волна покоя и радости. У них всё получится. Скоро их ждут большие перемены.

Глава 3

Той же зимой Лера и Гена приобрели в собственность уютный и просторный дом в деревне Змеиные горки, где, несмотря на название, было очень даже уютно и дружелюбно. Для покупки дома они продали квартиру в городе, и даже ещё осталось на машину для Леры. Теперь у них было всё, что нужно для счастливой и спокойной жизни. В рождественский сочельник Лера родила дочку Еву, и счастью молодых родителей не было предела. Начался новый этап, новая ступень в их судьбе.

Змеиные горки находились недалеко от города, буквально в двадцати минутах езды, в живописной чаше между трёх холмов, эти холмы собственно и дали название деревне. В старые времена на их склонах, говорят, водилось великое множество змей, которые теперь куда-то подевались, то ли перевелись, то ли ушли вглубь лесов, подальше от цивилизации. Дом молодым достался добротный, жила в нём пожилая пара, которые лет тридцать назад строились тут для себя, однако сейчас, хозяин получил инвалидность, и им пришлось перебираться в город, поближе к поликлинике и к детям. С большим волнением, словно дитя, с рук на руки, передали они дом новым хозяевам – Геннадию и Валерии.

– Живите тут с Богом, ребятки, так же, как мы с дедом тут прожили, всё у нас ладно было, только вот, видите, теперь нам без медицины никак, нужно, чтобы и скорая помощь всегда под рукой была, и врачи. А вам тут куда лучше будет, чем в городе-то, тут и тишина, и сон крепкий, и воздух чистый, и люди проще. Пусть всё у вас складывается благополучно на новом месте. Берегите домик, он теперь ваш.

Хотя на дворе стояли морозы и лежали сугробы, хозяйка Серафима Клементьевна показала Лере с Геной фотографии, где дом был запечатлён в разные времена года. Оказалось, что весь он окружён цветочными клумбами и летом утопает в зелени.

– Тут у меня многолетние растут, они по весне сами проклюнутся, дочка, – напутствовала Серафима Клементьевна Леру, – А на остальные клумбы ты сама посей, коль желание будет, семянки, вот и будет у тебя летом красота, станешь с дитятком гулять во дворе, как в райском саду.

Хозяева дали ещё много разных напутствий и советов молодым, особенно узнав, что у них нет ни бабушек, ни дедушек, и что они совершенно одни.

– Ох, детушки, ну ничего, вы главное друг друга держитесь, поддерживайте друг дружку, как вот мы с дедом, и всё можно пережить, когда вдвоём. Ближе мужа и жены никого нет, дети вырастут и выпорхнут из гнезда, улетят своей дорогой, свои гнёзда вить, а старость вам вдвоём встречать.

Наконец, все формальности были улажены, и состоялся переезд из города в деревню.

Полетели дни. Лере нравилось на новом месте абсолютно всё: и тишина, которая в первое время была настолько непривычной, что резала уши, и заснеженная беседка в саду, которую видно было из окна кухни, и тихий, тёплый дом, словно обнимающий своим уютом новых своих жильцов, и берёзы в палисаднике, и соседи, приходившие познакомиться, люди средних лет. Всё было по душе Лере. Счастье материнства отрезало её от мира, как эти высокие сугробы, что окружали их дом. Пока днём Гена был на работе, а малышка Ева спала в своей колыбельке, Лера успевала убрать дом, приготовить ужин, принести с мороза хрустящие ароматные пелёнки, и развесить их дома, в отдельной комнате, отведённой под стиральную и гладильную, раньше у прежних хозяев здесь было что-то вроде кладовочки, а Лера с Геной поставили туда стиральную машину, повесили верёвки для белья, у окна поместили гладильную доску с утюгом, а в углу стол. Получилось очень здорово, всё в одном месте.

Для маленькой Евы отвели свою спаленку, поклеили белые обои с розовыми завитушками, поставили комод, кресло-качалку – давнюю мечту Леры, полки для будущих игрушек и, конечно же, всю в воздушных кружевах и мягких подушечках, крохотную колыбельку. Лера не могла наглядеться на свою любимую, долгожданную девочку, и когда та спала, часто, отложив дела, присаживалась рядом и просто любовалась своей дочерью, её крохотными пальчиками, носиком, губками и длинными ресничками, что были такими кукольными, пушистыми, что бросали тень на пухлые щёчки, когда девочка спала. Лера улыбалась, а порой даже и слёзы наворачивались на её глаза от той невыносимой радости, что переполняла её. Она вообще не верила, что всё то, что происходит вокруг неё – на самом деле. Ей казалось, что она попала в сказку, которую она так любила с детства. Лера обожала всё мистическое, тайное, загадочное и прекрасное – лик луны в сияющем круге на ночном небе, тихо падающий с высоты снег, высокую траву, в которой, как ей казалось, живут волшебные полевые человечки, шёпот речных волн, книги про ведьм и всяческие таинственные места. Сейчас же, поселившись в частном доме, полном скрипов, шорохов, движений и вздохов, она ещё острее ощутила эту свою тягу, и, уже позабытое, давнее вновь всколыхнулось в ней и с новой силой разбередило душу. Иногда ей казалось, что она не одна в доме, что кто-то тихо шепчет за её спиной, а то, бывало, замечала она боковым зрением какое-то движение, но стоило лишь только ей оглянуться, как тут же наступала тишина, а комната, конечно же, была пуста.

Но однажды случилось вот что. Было послеобеденное время, то самое, когда зимою ещё не наступила темнота, но уже погасли краски дня. Февральские сумерки окутали деревню. За окном летел пушистый снег, и все деревья уже покрылись розовыми, в лучах заката, ватными клочьями. Серая сонная пелена накрыла дом. Крошка Ева сладко посапывала в своей колыбельке, а полосатая кошка Маруся, которую при переезде в дом Лера с Геной взяли по объявлению в городской группе бездомышей, свернувшись клубком, лежала в кресле. Лере хорошо было видно её в приоткрытую дверь комнаты, в которой она гладила бельё, напевая себе под нос песенку. Внезапно что-то хрустнуло в глубине дома, словно сломалась сухая ветка. Лера перестала петь, насторожилась, прислушалась. Тишина. Она продолжила гладить пелёнку, но уже молча. Спустя минуту она снова услышала звук, он похож был на глубокий вздох, будто старичок присел на скамейку, чтобы дать отдых своим больным ногам и устало выдохнул. Лера похолодела. Она поставила утюг, и, подойдя к двери, встала в проёме, превратившись в слух.

– Входная дверь не открывалась, – думала она про себя, – Окна тоже. Кто может быть в доме?

Она посмотрела на кошку, та лежала абсолютно спокойно, даже не поведя ухом, и вновь перевела взгляд за дверь. Ей почудилось какое-то движение в коридоре. Но в доме было полутемно, и нельзя было с уверенностью сказать, что это была не какая-то тень от качающихся ветвей берёз за окном, например. Лера уже хотела, было, вновь вернуться к своему занятию, как чётко и явно услышала топот босых ног по полу. Ужас сковал её. Все страшные истории, когда либо услышанные или прочитанные ею, встали в тот же миг перед глазами. Звук был такой, словно ножки были совсем крохотные, как…