Елена Ворон – Дивная сказка иллюзий, или Добро пожаловать в отель «Империал» (страница 2)

– Ладно. Я готов играть в ваши игры. Но скажите…

– Э-э, братец, сперва зарегистрируйся, – прервал могучий швейцар. – Все остальные ответы – правдивые, конечно – только за плату.

– Так, так, – подтвердила девушка, потряхивая серебристыми кудрями.

– Ну, ребята, вы даете! – усмехнулся Таури. – Ладно, – он подал богине кредитку, – плачу сто сорок стелларов. Вы меня завербовали.

Она опустила карточку в щель на перламутровом пульте.

– Введите код… Благодарю. Ваше имя?

– Таури Берк.

– Профессия?

Далась им моя профессия!

– Космический пират, – соврал он со знанием дела.

Девушка удивленно вскинула глаза. Затем улыбнулась.

– Вот видите – это совсем просто. Положите сюда ладонь, – она указала место рядом с пультом, – и посмотрите на меня. – Тоже прижав ладошки к поверхности стола, она затем быстро коснулась пальцами горла Таури. Под челюстью словно налипла паутина. – Конец регистрации. Теперь, если хотите, я готова ответить на ваши вопросы…

Он пощупал горло.

– Что это значит?

– У нас такой порядок.

– Я не понимаю…

– Не связывайся, приятель, – вмешался со своего места громила-швейцар. – Ее ответы не стоят твоих денег; погуляешь денек по отелю и сам все поймешь.

– Тони! – кротко упрекнула богиня.

– Врешь поди, – обернулся к нему Таури.

– Ничуть. Я служащий – и от себя могу говорить что угодно, бесплатно. А вот коли ты с вопросами – тут уж извини, вся правда только за лжи.

– За лжи, стало быть? И сколько таких брехунчиков стоит один вопрос?

Могучий Тони расхохотался.

– По-разному. Этот – пять. И я тебе еще пять сэкономлю: в стелларе сто брехунчиков. Молчи, не то просадишь свои деньги без остатка!

– Нет, я хочу знать. Вот ты там сидишь – такой большой, а почему я тебя не видел, когда входил?

– А не положено меня при входе видеть. На выходе – да, особенно если влезешь в долги и захочешь потихоньку съехать. – Тони снял ноги со стойки и поднялся, потянувшись, как добродушный пес. – Вон уже и Конрад мне на смену движется. Пошли, я тебя в номер провожу.

– Hу-у, сразу хочешь увести… – обиженно протянула морская богиня.

– Я вас потом навещу, – Таури встал, подобрал с пола сумку. – Как вас зовут?

– Волна, – она улыбнулась пленительной улыбкой и кокетливо поправила роскошные кудри.

Пенно-кружевной рукав соскользнул до плеча, обнажив белоснежную округлую руку – движение, откровенно рассчитанное на то, чтобы у Таури захватило дух. Нежная, гладкая, атласная кожа… И вдруг в ушах отчетливо прозвучал яростный голос: «Подумай, на что купился, позорище такое! Красавица-богиня!.. Прямо стыдно за тебя – дальше смазливой мордашки ни черта не видишь!» Белый свет померк. Все вокруг застлала серая пелена, чудесная фигурка за столом дрогнула, расплылась, и Таури невольно отшатнулся – на него глядела сухая, морщинистая, безобразная старуха в линялом платье, с тусклыми бусинами в редеющих волосах. Он потряс головой, проморгался и перевел дух. Что это со мной? Страсть какая мерещится.

– Идем, – подтолкнул его Тони, – хватит тут толочься.

Поднимаясь по широкой лестнице, Таури оглянулся на девушку. Воистину бесподобна. С чего это меня начали глюки посещать?… «Дальше смазливой мордашки ни черта не видишь!» Брошенные в лицо несколько часов назад, беспощадные слова справедливы, но все же… Впрочем, это дело прошлое.

– Так ты задержалой работаешь? – спросил он Тони, отгоняя неприятные мысли.

– Ага, – громила ухмыльнулся. – И так, вообще, за порядком приглядываю. Тут нужен глаз да глаз. Слушай, – он остановился и ткнул Таури пальцем в грудь, – я тебя по-дружески предупреждаю: влезешь в долги – я не выпущу, пока не рассчитаешься. А складно врать не так-то легко, поверь бывалому человеку.

– Да ладно, чего там. Отбрехаемся. Ты мне вот что скажи: если я, на своем веку много чего навидавшись, начну были рассказывать, это как? Пойдет?

– Пойти-то пойдет, – Тони задумчиво сморщился, – если хорошие были…

– Отличные. Смачные, красочные.

– Да только я не советую.

– Что так?

– Ну, понимаешь… – Тони ботинком растер пятнышко на мраморе лестничной площадки. – Заведение у нас такое. Отель, видишь ли, специфический. Чем меньше правды, тем лучше – а то, неровен час, самому и отольется. Неприятностью какой-нибудь. Ша! – вскинул он ладонь. – Никаких вопросов; мне надоело повторять.

«Да не твоя печаль – мои стеллары», – хотел было обрезать Таури, но промолчал, издавна приученный не раздувать конфликты. Умение вовремя смолчать и к месту пошутить всегда кстати, а уж в глубоком космосе без него просто труба.

– Красиво у вас, – заметил он, шагая рядом с Тони по лестнице.

На ступенях тут и там стояли вазы, из которых доверчиво глядели фиолетовые цветы.

Задержала метнул на Таури насмешливый взгляд.

– Ничего подобного. Грязь, мразь и безобразь, и никакой эстетики. Вонь, темень и сущая гадость, привычными словами никак не выразимая. Одно слово – дрянь, а не гостиница.

– Ах да, разумеется. В жизни не видал подобной помойки. Ишь, устроили хламник, загадили все и вся. Тьфу! – вдохновенно изрек Таури и поинтересовался: – Сколько брехунчиков я заработал?

– Так тебе и скажи. Ты, братец, проспрашиваешь больше, чем наговоришь.

– Нашел, о чем тужить! Врать я не умею, что ли?

– А я почем знаю? Вдруг нет?

На площадке между третьим и четвертым этажом была зеркальная стена с затейливыми светильниками: кованые кусты с ажурными листьями, а на ветвях желтые плафоны-колокольцы. Таури поглядел на идущие навстречу отражения. Тони – широкий, высоченный, но легкий и проворный, посмотреть приятно. Вот он сам – на голову ниже, худощавый, ладный, загорелый. Отличный искусственный загар, приобретаемый с течением многих лет; серо-голубые глаза, темные волосы и преждевременные морщинки у глаз и на лбу. При его профессии быстро начинаешь казаться старше своих лет.

– Сколько у вас тут этажей – пятнадцать? На последний ты людей тоже пешком гоняешь?

– Для маломощных у нас лифты есть, – отозвался Тони. – Но вверх-вниз ходить полезно: подстегивает воображение. Пока всползешь или спустишься, какая-нибудь историйка уже готова. А-а, вот и моя красотуля! – вскричал он, взбежав на очередную площадку. – Фу, Эльжи, какая пошлость, ты же и так самая красивая девушка в отеле. Ай-яй-яй. Уж от кого-кого, а от тебя не ожидал.

Таури смотрел на Эльжи, не понимая, за что ее корят, а Эльжи смотрела на него. Она была столь же прекрасна, как сидевшая в холле морская богиня – чудесное, возвышенное, волшебное существо. Длинное белое платье, целомудренно схваченное на груди перламутровой брошью, каскад золотистых кудрей, теплые карие глаза, в которых вдруг появилось затравленное выражение.

– Здравствуйте, – сказал он.

Неземное видение вдруг исчезло. Перед Таури оказалось лишь пустое зеркало на стене, в инкрустированной серебром черной раме.

– Да ты обернись, тут познакомься, – ухмыльнулся за спиной Тони.

Обернувшись, он изумился еще больше. Обшарил глазами площадку, оба лестничных марша, обескураженно взглянул на по-прежнему пустое зеркало – златокудрой принцессы не было и в помине. Громила-швейцар захохотал.

– Ай да Таури, ай да Берк! Так ведь и ослеп! Видишь, Эльжбета, что с человеком краса твоя сделала?

И тут он наконец ее заметил. Девушка стояла рядом с Тони, и задержала обнимал ее громадной лапищей за плечи. Только это была не Эльжбета: ни ореола сияющих золотом волос, ни юной ослепительной красоты, ни струящегося белого платья. Вернее, платье было, но очень скромное, и из-под него виднелись худые коленки. Лишь целомудренная брошь была на месте, скрепляя ворот под впадинкой на горле. И те же теплые карие глаза, глядевшие на Таури растерянно и жалко.

– Здравствуйте, – сказал он еще раз.

Контраст был столь велик, что Таури даже не сразу рассмотрел: перед ним обыкновенная женщина, пусть не юная прелестница, но не старуха и не уродина. Нет, определенно не уродина. Особенно хороши были глаза, словно подсвеченные изнутри мягким солнышком.

– Добрый вечер, – улыбнулась Эльжбета, пряча смущение. – А ты, Тони, бегемот, и это истинная правда, – она высвободилась из-под руки задержалы.

– Во-первых, нисколько не бегемот, а во-вторых, я не знаю, что это такое. – Тони ухмыльнулся и подмигнул. – Истинную правду сказал не кто иной, как я: Эльжи – самая красивая дама в нашем караван-сарае. Все, что видишь, то при ней. И чего не видишь, тоже.

– Бегемот и болтун, – пожала плечами Эльжбета. – Спокойной ночи, мальчики. – Она двинулась вниз по ступеням.

– Эльжи! – окликнул Таури. – Скажите, кто из нас сумасшедший: я или ваш отель?

Она оглянулась.