Елена Волшебная – И друг может предать (страница 42)

— Как неосмотрительно, — через пару мгновений ко лбу аккуратно прикоснулась прохладная ладонь, которая была очень кстати. На автомате прижалась к ней в надежде получить облегчение, но его не было. Впрочем, это было не слишком важно, потому что голову тут же заполонили обещанные первые отрывочные воспоминания, от которых захотелось то ли плакать, то ли улыбаться. Будто бы это была и не я.

Когда стало легче, и я смогла приподнять голову, тут же попыталась отпрянуть — ни мнительная помощь, ни участливый голос не мог обмануть меня: я не хотела приближать к себе, или самой приближаться к Сатане.

— Отойди от меня, — прошипела, откидывая его руку: он сидел рядом на корточках. — И не смей трогать! Убийца!

— Да уж, Сат, как она с тобой грубо. А ещё родственница, вторая половинка мироздания, я бы сказал, — бывшее домашнее животное, казалось, забавлялось ситуацией.

— Отстань от нас, — резко прикрикнул на него, а затем уже мягче мне: — Скоро будет проще переносить воспоминания. Надеюсь, ты вспомнишь, как нам было хорошо вместе жить, и уже не будешь так остро переживать смерть этого посмешища!

— Да как ты смеешь! — зло посмотрела на него. — Ты! Всё и всегда подстраивал ты!

— Я, — не стал отрицать он. — Но и следил и оберегал тебя тоже я. Помогал с ведьмами, спасал от насильников и уличной шпаны. Думаешь, сама бы смогла пережить всё это? Стала бы чьей-нибудь игрушкой на вечер, если не раскиданными по дороге кусками мяса.

— Ну да, а то бы вспомнила всё раньше времени, и не смог бы ты всё провернуть! — мигом разозлилась я, откидывая те плюсы слежения, что он назвал.

— Не без этого, — согласился он. — Но пойми, говорю тебе ещё раз: не нужен тебе этот парень был. Мы с тобой связаны самой Судьбой! Я был бы готов хоть сейчас положить на плаху свою голову за тебя, если бы мог умереть. А он — кто он? Лишь глупый мальчишка! В любом случае, вы бы не были вместе: вы родственники, да и у него есть невеста. И мужчины имеют свойство забывать свою любовь, как только находится кто-то лучше. Родился бы от жены ребёнок, и ты бы ушла в служанки и всю жизнь далее бы слушала, какой он милый, полученный в союзе истинной любви.

— Навязанная она. Он её не любит, — неуверенно, назло Сату сказала.

— Не любит, но зачем монарху любовь? Любовь нужна дамам, которым больше заняться нечем! Пока ты избродила всё детство по улицам, разве ты там любила? Нет. Главное же — власть и сила! А если не хватает первой, то на помощь придёт вторая. Но и её нужно где-то взять. А соседняя страна, чьей принцессой является твоя жена, всегда сможет помочь. И скажи, что я не прав? — чем больше он говорил, тем больше загорались у него глаза. И я понимала: он одержим идеей завладеть всем миром. И мне становилось жутко. Его необходимо остановить, потому что если он сядет в образе Алекса на трон, — войны, кровопролития, человеческих жертв и остальных потерь не миновать. И ему будет всё равно, ведь главное, как он сказал — это сила и власть. И не уверена даже, что я действительно была ему нужна. Ведь любви ни к кому и ни к чему не было в его сердце. Может, он лишь уверен в выгоде по отношению ко мне?

— Я тебе не позволю, — внезапно даже для самой себя, твердо ответила.

— Да ну, и как же? — казалось, парень удивился, даже оглянулся на перевертыша, пытаясь узнать: вдруг он понял мой замысел. Но ему было невдомёк, что его даже близко и не было. Возможно, потом я что-то и придумаю, но не сейчас. Сейчас я блефовала как никогда.

— Ты узнаешь потом. Первым. Лично, — поджала губы, постаравшись сделать хоть какой-нибудь вид, но парень, видимо, почувствовал блеф, потому что тут же на лице его расплылась улыбка. И я засмотрелась на него: слишком уж он был красив в своём ужасе. — Ты отвратителен, — кинула напоследок, вспомнив, что время уходит: каждая секунда может быть решающей в поиске парня.

— Тут нет выхода, — будто понимая, что я ищу, покачал головой он, — Представь, куда хочешь переместиться, и ты будешь там. Но поверь, Яра, ты скоро вернёшься сюда, а мы будем с Себастьяном ждать тебя. Правда? — он обернулся на перевертыша, который с интересом слушал нашу перепалку. Тот удовлетворённо кивнул. А я задумалась: насколько они близки? И кто он вообще тогда, этот Себастьян? Буквально за полчаса на меня навалилось столько тайн и загадок, что голова разрывалась: только появлялись ответы на одни вопросы, как их заменяли другие.

— Несомненно, — всё же ответила ему. — Я приду сюда, чтобы не дать исполниться твоим мечтам. Не знаю, какой я была раньше, но сейчас я точно не позволю случиться войне, да и твоему правлению в целом.

— Посмотрим, — прагматично пожал плечами мой брат. — Но ты всегда здесь желанна, а любой вопрос не останется без ответа, — он говорил, а я уже, подумав о береге моря, прикрыла глаза и сделала шаг. Теперь у меня появилась цель: спасти парня, что так отважно делал всё, чтобы спасти меня. И, спасши его, спасти весь этот мир, не брезгуя никакими методами и жертвами…

Эпилог

Прибрежный ветер дул прямо в лицо, обычно заставляя зябко ёжиться, пытаться спастись от него, но сейчас мне было всё равно. Секунду стояла, пытаясь осознать, что вообще произошло за эти пару часов, что я успела натворить, с чего начать распутывать этот клубок происшествий.

«Алекс!» — ослепительно блеснуло в голове, заставив выдохнуть на пределе возможности легких, съёжиться, упасть коленями в песок, попытаться зарыдать. Но горло сперло, беззвучные всхлипы вырывались помимо воли, а слез не было. Спешить к телу парня? Он уже мертв: какая разница, через сколько я увижу его, мне всё равно будет больно! Поэтому, не обращая ни на кого и ни на что внимания, я сидела, безразлично глядя на золотисто-серый песок под собой, отрешенно перебирала его крупицы, просыпала между пальцами.

Не знаю, сколько просидела в тщетных надеждах на облегчение, но так и не нашла его. И тогда я, взяв в кулак всё своё мужество, решила идти. Идти к Алексу — неважно, где он сейчас. Я должна ещё раз увидеть то, что сотворила.

— «Перекрёсток четырёх дорог», так он сказал? — пробормотала себе под нос. — Почему именно он, зачем? — я знала, где это, но даже предположить не могла, чем самое обычное пересечение путей может заинтересовать Сатану.

И медленно, с трудом, чувствуя, будто на меня что-то непомерно тяжелое давит, пошла. Возможно, могла бы и переместиться: благо моя сила позволяла. Наверное. Но предпочла не пробовать пользоваться ею без причины. Хоть она и казалась родной, знакомой, но в тоже время пугала до ужаса. Она охотно предлагала помочь, но я отвергала эти предложения, стараясь обходиться своими силами и, если придётся, теми частицами ведьмовской магии, что у меня были.

— Вот оно, произошло как в легенде, если не учитывать тот факт, что сила и раньше была моей — провела ночь у Сатаны в постели, получила огромные возможности. Все бы ведьмы обзавидовались, — грустно усмехнулась. Вот только эти силы мне сейчас, как и раньше, не нужны.

Гроб, стоящий на холме, я увидела сразу: деревянный, плотно сбитый и… заросший ростками кунжута. Надо же, растение последовало вслед за телом. Стало жутко. Крышка была приоткрыта, будто разрешая отодвинуть и заглянуть внутрь. Что я и сделала. И хоть морально была готова, не смогла не вздрогнуть: глаза, ярко-серые глаза пронзительно и безразлично смотрели вверх, в никуда, хотя я отчётливо помнила, как закрывала их, когда он лежал у моих ног. С усилием смотрю вновь и поражаюсь: он был оплетен кунжутом почти полностью. Почти до конца скрылась в растении бело-синяя одежда. Однако, оно его не трогало, будто сторожа.

«Или постепенно забирая остатки жизни, высасывая понемногу оставшиеся силы из тела», — пришло осознание. Тут же ринулась на растение в попытке разорвать ростки, но они, словно насмехаясь, не давали себя истребить: тут же оплетали принца вновь. Бессильная ярость разгоралась в душе и, уже не сознавая, что я творю, прошептала сквозь зубы:

— Убирайтесь! Он мой! — к удивлению, растение прекратило своё поползновение, а через некоторое время, будто с сожалением, начало отступать, но не уходить полностью. Я чувствовала, что стоит мне покинуть это место, как они вернуться вновь к своей добыче. — Вы. Его. Не. Тронете! — прошипела им, ощутив, как температура вокруг понизилась, видимо, от неконтролируемой магии, и внезапно почувствовала отклик: они признавали поражение, соглашались оставить тело, даже сторожить его для меня, не давать ему испортиться или разложиться, если я захочу. Согласно кивнула, не зная, почувствуют ли меня. Почувствовали. И теперь я смогла разглядеть его: с посеревшим лицом и бледными рыже-коричневыми волосами, стальными, совсем не блестящими, как обычно, глазами.

— Алекс, я… я… — и тут меня прорвало, я упала на колени перед гробом, рыдая, чувствуя, как меня бьёт крупная дрожь. Пальцы потянулись вперёд, заскользили по холодной коже и тут же увязли в волосах, неплохо отросших по сравнению с нашей первой встречей: он так и не удосужился выделить время, чтобы подстричь их. Ткань рубашки, в которую я уткнулась лбом через пару секунд, не в силах смотреть больше на парня, была холодной и пахла землей. И это меня немного отрезвило, будто дало пощёчину. Но я так и осталась лежать головой на груди парня, молясь, чтобы она начала хоть немножко, хоть совсем чуть-чуть вздыматься, глядя безразлично, как моя коса, которую я заплела, пока шла сюда, удачно закрыла для Алекса земные дали, позволяя не пялить глаза до ночи в небеса.