Елена Власова – Фифа и секрет семи самоцветов (страница 2)
Дверь со скрипом открылась, обнажив узкий проход, уходящий в темноту. Фифа насторожилась и тихо зарычала.
– Не бойся, малышка, – успокоил её Егор, беря на руки. – Мы вместе.
Спуск по скользким каменным ступеням казался бесконечным. Вскоре они оказались в огромной пещере. Воздух здесь был прохладным и влажным, пахнущим стариной, сыростью и металлом. В слабом свете фонарей виднелись старинные станки, наковальни и груды каменных блоков.
– Эти каменоломни старше самого города, – голос Ивана эхом разносился под сводами. – Здесь добывали известняк. А потом, в смутные времена, туляки прятались здесь от врагов. Но самое интересное… – он понизил голос до шепота, – …говорят, что именно в этих подземельях знаменитый Левша, тот самый, что блоху подковал, работал над своими самыми секретными изобретениями. Свету не показывал, чтобы не сглазили. И по легенде, он спрятал здесь не только свои инструменты, но и ключ к великой тайне, которую доверили ему хранить.
—Значит, ключ где-то здесь! – с решимостью сказал Егор.
Так, команда, осматриваем всё внимательно! – скомандовал Алексей, и в его голосе вновь зазвучали знакомые нотки командира. – Сергей, освещай левую стену. Мария, Аня, проверьте углы. Егор, следи за Фифой.
Все принялись за работу. Фифа, почувствовав всеобщую озабоченность, деловито обнюхивала каждый камень, каждую щель. Она обошла всю пещеру, но, казалось, ничего не находила. Она села в центре зала, скулила и беспокойно вертела головой.
–Что с тобой, детектив? – спросил Сергей, направляя на неё камеру.
–Может, она устала? – предположила Мария.
Но Егор, который знал свою подругу лучше всех, присел рядом.
–Она не устала, – уверенно сказал мальчик. – Она что-то чувствует. Она ведёт себя так, когда не может понять, откуда идёт запах.
И тут Фифа снова ткнулась носом в пол, но на этот раз не в камень, а в едва заметную щель между плитами. Она начала скрести лапкой именно в этом месте, всё настойчивее и громче.
– Иван, Алексей, посмотрите! – позвал Егор.
Мужчины подошли. Алексей провёл рукой по щели.
– Здесь нет раствора. Эта плита – отдельная.
Они с Иваном налегли. Каменная плита с глухим стуком сдвинулась в сторону, открыв под собой небольшое углубление.
Все замерли в ожидании. Егор, дрожащими от волнения руками, запустил ладонь в нишу и вытащил… Маленький, тёплый на ощупь, будто только что из печи, деревянный самоварчик. Он был так искусно выточен, что казалось, вот-вот из его краника польётся кипяток. Егор перевернул его и ахнул: на дне была вырезана та самая загадочная печать и римская цифра «I».
– Первый ключ! – закричал мальчик, и его крик радостным эхом прокатился по подземелью. – Мы нашли его! Фифа, ты гений!
Все столпились вокруг, рассматривая находку. Алексей с гордостью смотрел на собачку.
– Вот это нюх! Лучше любого прибора!
Мария и Аня обнимались, смеясь от восторга.
– Эта крошка – наше сокровище! – сказала Мария, гладя Фифу по голове.
А Фифа, сияя от счастья и всеобщего внимания, важно сидела рядом со своим открытием, высоко подняв голову и весело виляя хвостом. Её тёмные глазки блестели в свете фонарей, словно говоря: «Я же говорила, что мы справимся!»
Вечер того дня команда провела в уютной чайной, за столом, который ломился от тульских угощений: душистого чая из настоящего самовара-гиганта, пряников, расписных, как шкатулки, и вкуснейших липовых оладий.
Деревянный самоварчик стоял в центре стола, как главный герой вечера.
– Я до сих пор не могу поверить, – говорила Аня, снимая находку на телефон для сторис. – Наши подписчики сходят с ума! Пишут: «Фифа – королева Тулы!», «Где купить такого же пса-кладоискателя?»
– А знаете, что самое удивительное? – задумчиво сказал Иван. – Легенда о Левше – не просто сказка. Были такие мастера, чьи руки творили чудеса. И ваш дед, Аня, наверняка знал, что ключ к большому путешествию по России должен начинаться здесь, в городе мастеров, с его главного символа – самовара, что символизирует тепло домашнего очага и гостеприимство.
– Куда же дальше, команда? – Сергей развернул на столе свою карту.
Егор, не раздумывая, ткнул пальцем в следующий символ.
– Валенок! Нам в Вологду! Там и валенки валяют, и кружева плетут, и Дед Мороз в Великом Устюге живёт совсем рядом! Я читал, там целые музеи деревянного зодчества под открытым небом!
– Отличный стратегический ход, – одобрил Алексей. – Двигаемся на север, к нашей конечной цели – Архангельску. Вологда – следующий логичный пункт.
А Фифа, свернувшись тёплым пушистым клубочком на коленях у Егора, сладко дремала, прижавшись к его жилету. Её лапки иногда подрагивали – ей снова снились приключения. Но на этот раз ей снилось, что она не просто нашла маленький самоварчик, а разожгла им огромный, добрый огонь, который осветил всю их большую, дружную семью и указал путь к новым чудесам. И этот сон был самым счастливым на свете.
Дорога из Тулы в Вологду пролегала через белоснежные леса, похожие на гигантские хрустальные сады. За окном поезда мелькали заиндевевшие ели, их ветви склонились под тяжестью пушистого снега. В купе царила уютная, задумчивая атмосфера. Егор, глядя на заснеженные просторы, вдруг спросил:
– Алексей, а вы, когда служили, часто по таким местам путешествовали?
Алексей, до этого молча наблюдавший за пейзажем, обернулся и улыбнулся:
–Чаще – по картам и на учениях. Видел Россию с высоты вертолёта или из бронетранспортёра. Она была… строгой и величественной. А вот так, чтобы почувствовать её тишину и вот этот морозный запах… Нет, это редкость. Спасибо вам за это.
Он тепло посмотрел на Марию, сидевшую рядом и державшую его руку.
Вологда встретила их не просто морозом, а настоящей сказкой. Воздух был таким чистым и холодным, что звенел, как хрусталь, а каждая ветка, каждый сучок на деревьях был украшен инеем, превратившим город в гигантскую кружевную шкатулку.
Их приютом стал не обычный отель, а старинный деревянный дом-музей с резными наличниками, который когда-то принадлежал купцу-меценату. Стены пахли вековым деревом, воском и лёгкой кислинкой сушёных антоновских яблок, разложенных на печке для аромата.
– Смотри, Фифа, – Егор поднял собачку к причудливо вырезанному оконному наличнику, – это же не просто узоры! Это же деревянное кружево! Видишь, тут и птицы счастья, и солнечные символы, и волны… Говорят, они оберегали дом от всего плохого.
Фифа, очарованная блеском инея на резьбе, потянулась носом к узору и чихнула, отчего на неё посыпалась крошечная снежная пыль. Все рассмеялись.
Их встретила хозяйка дома и их гид – бабушка Валентина, кружевница. Она была удивительно лёгкой и изящной, а её седые волосы были убраны в тугую косу. Её голубые глаза, ясные и добрые, казалось, видели самую суть вещей.
– Добро пожаловать в страну морозных узоров, дорогие мои, – приветствовала она их голосом, похожим на тихий перезвон колокольчиков. – Наша Вологда испокон веков славилась двумя чудесами: льном, что мягче облака, и кружевами, что нежнее зимнего рисунка на стекле. А знаете, откуда пошло наше кружево?
Она повела их в свою светёлку – комнату с огромным окном, выходящим в сад. Там на широком столе лежали десятки деревянных палочек-коклюшек с намотанными на них белыми, как первый снег, нитями.
– Легенда гласит, что давным-давно сама Зима-матушка полюбила одного вологодского парня-художника, – начала свой рассказ бабушка Валентина, беря в руки коклюшки. – Но не могла она, повелительница стужи, остаться с ним в тёплой избе. И тогда на прощанье она оставила ему на окне удивительный узор – такой ажурный и прекрасный, что никто не мог повторить его ни кистью, ни резцом. Художник грустил, пока однажды не увидел, как его сестра плетёт сеть для рыбалки. И его осенило! Он вырезал деревянные палочки, намотал на них нитки и, глядя на ледяной узор, повторил его, но уже в нитях. Так и родилось вологодское кружево.
– Каждая ниточка – это своя мелодия, – продолжала она, и коклюшки в её руках ожили, запрыгали и застучали по подушечке, словно исполняя тихую, сложную музыку. – А вместе они сплетаются в одну прекрасную песню. Песню о зиме, о любви и о мастерстве наших рук.
Пока Аня с восторгом училась плести простейший «паучок», а Сергей снимал процесс для блога, стараясь запечатлеть магию рождающегося узора, Фифа сидела рядом на стуле и, склонив голову набок, наблюдала за летающими коклюшками. Ей казалось, что это не люди управляют ими, а какие-то невидимые лесные духи водят хоровод, создавая свою невидимую паутинку.
– А теперь, дорогие мои, к главному, – сказала бабушка Валентина, закончив демонстрацию. – Ваш дед, Глеб Иванович, был здесь много лет назад. Он рассказал мне старинное предание о том, что где-то среди моих работ спрятана одна особенная снежинка. Не из ниток, а изо льда, что не тает даже в самую сильную оттепель. Её вырезали древние поморы на Белом море из льдины, пойманной в ночь первого сияния. Тот, кто её найдёт, услышит шёпот самой зимы и получит её благословение на дальнюю дорогу.
Все с интересом переглянулись. Поиски начались! Они подошли к огромной дубовой шкатулке, украшенной резными снежинками, где хранились готовые работы. Там были и воротнички, нежные, как паутинка, и салфетки с узорами из еловых веток, и целые панно с изображением оленей в заснеженном лесу.