Елена Ветка – Вампиры поневоле (страница 1)
Елена Ветка
Вампиры поневоле
Глава 1
Пролог
1880 год.
Он сдох. О, он творил много зла в своей жизни. Унижал, оскорблял, уничтожал. Вытравливал доброту из сердец, сеял ярость и жестокость. Управлял эмоциями и жизнями, ломал и склонял к падению. Он заслужил смерти как никто другой. Если бы смог – точно радовался бы, что его смогли прикончить. Но не радуется, сдох же.
А точно ли помер? Почему тогда продолжает мыслить? Как это может быть? В него выстрелили. 12 раз, он считал. Было больно, даже как-то через чур больно, но вроде как заслуженно. Он уже собирался здороваться с чертями, а фиг там. Что, бурлящие котлы отменяются? Пф, тогда чего лежать? Надо подниматься и до смерти пугать этих людишек, которые стреляли. Вряд ли они ожидают его бодрствования после того, как он был нашпигован пулями.
Так, а почему глаза не открываются? Не понятно. Руки, ноги тоже не двигаются. Все-таки сдох? Почему тогда думать получается? Так, боль есть, ничего не двигается, но мозг работает. Хм.
О, его подняли и куда-то несут. Ауч, швырнули на что-то твердое, больно. Чувствительность не пропала. Пошевелиться опять не получилось. Да что происходит?
Надо либо сдохнуть полностью, либо жить. Третьего не дано, но оно, это третье, как раз таки сейчас и происходит. Говорила маменька, что он закончит плохо - не верил. Плохо, видимо, это вот так. Недотруп.
Как же обидно, он все слышит, понимает, даже чувствует боль, но само тело парализовано. И остаются открытыми два вопроса: кто его так неудачно пристрелил, и где, мать его, делся брат? Или он уже тоже недотруп? Черт, а если брат полностью окочурился? С кем тогда веселиться? Нет, сейчас вряд ли получится что-то исполнять веселое, но это состояние же скоро пройдет? Ведь да?
Попытка пошевелить рукой. Ноль отклика.
Вот черт.
- Этого сюда же швыряй. Потом их вместе зароем, - послышался грохот. – Я даже не надеялся, что у нас получится. Опускай брезент и поехали.
- Они точно того? Ты проверял?
- Да, пульса точно нет. Легкие деньги, как оказалось.
- Пули серебряные, это странно?
- Точно, собери гильзы. Переплавим. Да чего ты стоишь, ждешь, когда нас кто-то увидит? Давай быстрее, поместье скоро взлетит на воздух.
Дальше провал. Он отключился. А может - таки сдох?
Наемники были не в курсе, что у этих двоих пульс отсутствует не по той причине, по которой им бы хотелось. Зарыть? Вот уж нет.
Спустя несколько долгих часов он пришел в себя. Попытка открыть глаза… Получилось. Но как же больно, будто в них песка насыпали. Прислушивается. Его куда-то везут. Тряска сильнейшая, и жуткий запах навоза, не делает ситуацию приятнее.
Попытка пошевелить руками. Получилось, тело его начало слушаться. И боль от ранений больше не ощущается.
Очень медленно, чтобы не свалиться из-за качки повозки, опираясь о доски, он встал на колени. Странное ощущение. Так хочется пить.
Если в него стреляли и не убили, то может и брат смог выжить? Скорее всего, это его швырнули сюда.
Аккуратно пошарив руками по полу, и наткнувшись на тело возле себя, он начал быстро ощупывать его. У них с братом одинаковые рубцы под ключицей слева.
Нащупав то, что искал и, убедившись, что это брат, он нагнулся, приложив ухо к его груди. Сердце не бьется. Пульса нет. Брат мертв.
- Дьявол тебя дери. Как ты смог меня тут одного оставить? Ты обещал, что первым сдохну я, - прошипел мужчина, ударив брата двумя кулаками в грудь.
Импульс. Нет, не биение сердца, не шевеление конечностей, а нечто другое. Нечто на уровне ментальной связи. Шрам начал будто гореть.
- Ты не умер? Нет же? Если я жив после 12 пуль, то ты и подавно должен был выжить. Давай так, раз уж ты мне отвечать не хочешь и продолжаешь играть в «трупа», то почему мы оба не сдохли - выясним позже. А сейчас, видимо, нас с тобой будут закапывать. Пойду, поздороваюсь. Не скучай.
Послышалось шуршание ног по гравию, и накидка на повозке поднялась. Последнее, что увидели наемники, это кровавый оскал на лице трупа, который смотрит прямо на них ужасными глазами.
- Добрейший вечер, господа.
Глава 1
2002 год.
Нашел. Наконец-то она родилась.
2025 год.
- Да куда ты несешься? Пары закончились, можно выдохнуть, - Миха бежит следом за куда-то спешащей подругой. Та вихрем проносится мимо закрытых аудиторий и редких студентов, которые еще не разошлись по домам в этот поздний, для учебы час.
- Я не просила тебя сидеть со мной на МОИХ дополнительных. Так что не ной и не отставай. Если профессор свалит, я тебя саморучно придушу.
О, эта придушит. Миха точно в этом уверен. В этой девчонке сил, как у бугая. А сила, помноженная на взрывной характер – чудовищная смесь. Но ему нравится его подруга. С ней весело. Почему-то только ему. Одногруппники сторонятся ее. Друзей, за свои 23 года, она не нажила, а братьев и сестер у нее нет. Родители умерли, когда она еще была маленькой, так что их даже нет в ее памяти. А бабуля, которая ее растила, оставила этот мир три года назад.
У нее никого не осталось. Она у себя одна.
И есть он, Миха.
- Мира, зачем ты пишешь работы для этого старикашки? Ты понимаешь, что он использует их себе во благо? Ты от этого ничего не имеешь! – этот красивый блондин, за которым бегает добрая половина института, уже реально злиться на свою подругу.
- Много ты понимаешь. Он мне помог пробиться в группу исследователей. Благодаря ему я попаду на раскопки на Алтае, - резко затормозив, Мира переводит дух и поправляет на себе одежду. Она должна выглядеть опрятно. Если этому тирану-преподу хоть что-то не понравится, он ее исключит из группы археологов. И это будет провал. Без этой поездки она не сможет зарекомендовать себя, а значит и работу по своему направлению не найдет. Восстановив дыхание, она коротко стучится, перекладывая папку с работой в другую руку, и после разрешения войти, открывает дверь, оставляя Миху в коридоре.
Он устал ждать. Что так долго можно обсуждать с этим старикашкой? Учеба – это не его. Столько времени тратить на вот это вот все? Лучше бы затусили где-то, чем бегать за преподами, чтобы те, с барского плеча, ее в поездку отправили. Вот серьезно. Бесит.
Прождав еще не менее минут сорока, и, откровенно, заскучав сидя на подоконнике, дверь в аудиторию, в которой так долго пропадала Мира, наконец-то открылась.
- Не прошло и трехсот лет, - пробубнил Миха, и соскочил с подоконника. Закинув почти пустой рюкзак на плечо, он подходит к Мире, которая не выглядит радостной. – Только не говори, что этот утырок старый тебе отказал после трех твоих шикарных работ? Что, правда отказал? – резко скидывает рюкзак на пол и отпихивает подругу в сторону. – Всегда хотел ему врезать. – Мира только успела схватить его за капюшон желтого, как яркое пятно в почти черном коридоре позднего вечера худи.
- Ой, да не рыпайся. Ты сейчас ему в морду дашь, и пойдешь дальше жить свою богатую жизнь, а мне придется разгребать. Остынь или я тебе сама сейчас втащу, - даже без агрессии, а очень устало проговорила Мира.
- Я же за тебя переживаю. Вот что он сказал? Что собранной тобой информации не хватает? Что мало использовано ресурсов в поиске? Этот козел вообще знает, что ты уже неделю почти не спишь? Хорошо, что библиотеки закрываются рано и нет ночных. Ты бы там жила! Чтоб его…
- Вот не пойму, Мих, ты то чего злишься? Ты же спишь. Забиваешь на учебу, ходишь по клубам, спишь, с кем попало. У тебя все в порядке, чего злишься-то? За державу обидно?
- А вот это грубо прозвучало. Я, вообще-то, твой друг. Или забыла? Я тебя здесь уже больше часа сижу и жду, чтобы провести домой, неблагодарная.
- Ладно, извини. Просто не выспалась, - парень напротив, не мигая, смотрит своими голубыми в ее голубые. Одинакового цвета глаза и светлые волосы, делают этих двоих похожими друг на друга. Их даже, какое-то время, считали родственниками. Ведь их странная дружба была непонятна многим.
Конечно. Такой весь из себя красивый Михаил. Высокий и широкоплечий, всегда стильно со вкусом, но ярко одетый. Душа любой компании и постоянно улыбающийся белозубой улыбкой, дружит с этим недоразумением в юбке. Ну как в юбке, в широких штанах и таких же широких, будто безразмерных худи. С зубрилой и очень странной особой, которая на него, почти первого красавчика института, даже не смотрела сначала и только огрызалась. С той, что с первого курса у всей группы поперек горла костью стала. Зубрила же. Из-за нее прогулять невозможно. Сразу сказала, что прогуливать не будет, так что с такой хренью к ней не походить. А потом, когда на нее пытались «рычать» некоторые сокурсники, она отборным высокопарным матом ставила их на место. Да язвила им так, что ее начали обходить стороной.
Могла, ни с того ни с сего, увидеть какую-то одногруппницу в коридоре и, как «пройтись» словесно по ее внешнему виду. Той только и оставалось, что в «краске» убежать в ближайший санузел, чтобы прийти в себя. В защиту Миры можно сказать, что это были парни или девушки, неважно, только из тех, кто сами любили «подкалывать» или открыто издеваться над кем-то слабее себя. Остальные же учащиеся в ее институте, были просто ею проигнорированы.
Мира общается с кем-то только по поводу учебы, не более. Хотя было пару девчонок, которые хотели бы подружиться с ней, но их тоже проигнорили. Почему? Все просто. Мира - сильный эмпат. Это, как помогает по жизни, так и подкидывает проблем. Но помощи все же больше. Так она понимала, что те, кто хотел бы с ней общаться, хотят этого не потому, что она такая вся из себя клевая, и нравится им как человек, а потому, что она странная и ее, откровенно говоря, многие побаиваются. Уже поняли, кто хотел с ней дружить? Да, именно. Те, над кем чаще всего подшучивали. Они в ее лице видели ту, за чью спину можно спрятаться, а она в их лице ничего для себя полезного не видела. Так и училась.