Елена Вербий – Дом над морем (страница 2)

– Митя, – окликнула его Мама, – давай сначала внутри всё осмотрим, а то снаружи он как-то не внушает… Ох, чует моё сердце, ночевать в машине придётся, – пробормотала она.

– Ни в коем случае, – сказал Папа, удостоверившись, что орехи есть и их много. – Уж не в машине – точно. Если вдруг внутри нельзя пока расположиться, палатку поставим, благо она с нами приехала.

– Слушайте, там потрясно! – воскликнула Лиза. Девочка на удивление легко раздвинула деревянные ставни на ближайшем окне и, сложив ладошки у лица козырьком, заглядывала через грязное стекло внутрь.

– Сейчас войдём и потрясёмся, – Серёжа потянул сестру за руку к входной двери, где возился Папа.

Он пытался отпереть дверь массивным кованым ключом. Ключ застрял в большой замочной скважине и никак не поворачивался. Серёжа с Лизой встали рядом, и мальчик тихонько проговорил: «Ключик, ключик-молодец, открывай дверь в мой дворец».

– Вот, зараза, всё заржавело, –проговорил его отец, безуспешно пытаясь повернуть ключ. – А что это ты там бормочешь?

– Да, в голову ерунда какая-то пришла, – откликнулся мальчик.

– Может, маслом стоит капнуть, смазать немного, и тогда получится? – предложила Мама.

В этот момент ключ с противным скрежетом, наконец, поддался, замок щёлкнул, и с громким скрипом давно несмазанных петель дверь нехотя отворилась. Папа вытащил ключ из замка, положил его в карман и посмотрел на домочадцев

– Надо ставни на всех окнах открыть, если получится, – сказал Папа. – Пока солнце не село, воспользуемся естественным освещением. Я подозреваю, что электричества там нет.

– Не подозреваешь, а точно знаешь, – хором сказали дети. – В объявлении было написано, мы помним.

– Вас не проведёшь, – со смехом погрозил им пальцем Папа. – Раз вы об этом помните, то тем более, попробуйте открыть ставни, если получится. Если не получится, тогда зовите нас с Мамой на помощь.

Дети кивнули и, не сговариваясь, разбежались в разные стороны, чтобы открыть ставни со всех сторон дома и затратить на это меньше времени, чем если бы они открывали каждое окно вдвоём.

– Только без нас не входите, – одновременно крикнули они на бегу.

Как ни странно, но у детей всё получилось с первого раза. Обшарпанные, старые, покорёженные ставни на всех окнах, хоть и со страшным скрипом, но послушно распахивались. Очень скоро все окна были освобождены. Брат и сестра вернулись к входной двери, где их ждали родители.

– А вы знаете, – сказал Серёжа, – за ставнями, которые я открыл, на окнах решётки.

– Да, – подтвердила Лиза. – Я тоже удивилась.

– Ничего удивительного, – ответил Папа. – Это вполне логично. Дом строился давно. Тогда только так и можно было защититься от воров. Нам, можно сказать, повезло жить в другое время.

Он окинул взглядом дом и сказал:

– Здравствуй, наш новый дом! Давай дружить. Теперь мы будем жить вместе. Скоро мы всё здесь переделаем или даже построим заново. Ты снова станешь жилым и весёлым.

– Давайте все вместе войдём, – предложила Мама. – Проём у входной двери такой широкий, что если мы обнимемся, то у нас получится.

Мама, Папа, Серёжа и Лиза обнялись и одновременно переступили через порог.

Глава 2

Охранная нить вдруг затрепетала, всколыхнулась волной и опала. Джаан почувствовал необыкновенную лёгкость. Огромные тяжкие оковы защитного контура перестали давить – не исчезли, это и невозможно, – но Джаан почувствовал: Хозяин вернулся, охранный контур перестроился на него.

Встретить господина как должно Джаан не смог. Сил не хватало даже на то, чтобы открыть глаза. Присутствие Хозяина около ограды чувствуется отчётливо. Правда, как-то необычно: аура словно разделена надвое, но ощущается полноценно. Конечно, за столь долгое время многое могло произойти. Если Хозяин пожелал изменить облик, не дело раба рассуждать об этом. О-о! С хозяином в дом вошли люди! Джаан мысленно облизнулся: еда! Господин знал, что без него Джаан голодал особенно остро, потому что не мог охотиться за пределами дома. Хозяин, конечно, знал, в какое запустение придёт имущество от того, что раб ослабел. Потому Господин привёл еду.

И Джаан жадно потянулся к самому сильному из чужаков.

После яркого солнечного света и уличной духоты показалось, что в доме прохладно и темно, но постепенно глаза привыкли.

– М-да-а-а, – Папа оглянулся, – вот видишь, Танюш, здесь совсем не так плачевно, как снаружи. Пылищи, конечно – страшное дело. Но, если убрать немного грязь, для начала в одной из комнат, то переночевать здесь вполне можно.

– Ну-у, не знаю, – протянула Мама. – Не уверена. Я так понимаю, это что-то вроде прихожей, а там, видимо, кухня, – она распахнула дверь и вошла в просторное помещение. – Я правильно понимаю, что это мангал? – спросила она.

Посреди квадратной комнаты с большим окном, выходящим во двор, на четырёх железных ножках расположилась большая круглая жаровня. Вдоль стен тянулись столы и полки, заставленные разной посудой: большие и маленькие казаны, сковородки, кубки, изящные чайники и кофейники, тарелки и блюда. Немало было и керамической посуды: расписные пиалы, тонкие фарфоровые чашечки с блюдцами, большие и малые миски. Кроме посуды на полках имелись и многорогие подсвечники, что удивительно, со свечами. Толстый слой пыли серым плотным покрывалом окутывал всё вокруг. На полу даже отпечатывались следы новых обитателей дома, облачка пыли взмыли вверх, заполнили комнату, и потревоженные пылинки закружились вокруг в затейливом танце.

– Пожалуй, нам надо защитить руки перчатками и даже надеть маски, – сказала Мама, растирая пальцами прилипшую к ним пыль. Отдельные пылинки тут же склеились и превратились в чёрные катышки. Мама брезгливо стряхнула их и вытерла руку о брюки.

– Серёжа, – обратилась она к сыну, – сбегай, принеси из машины хотя бы влажные салфетки.

– Без меня никуда не ходите, – распорядился мальчик на бегу.

Скоро он вернулся с большой упаковкой. Мама вытянула мягкую влажную белую тряпочку, вытерла пальцы, и следующую дверь толкнула рукой, защищённой салфеткой.

Дверь рядом с кухней вела в пристройку, и там обнаружилось ещё одно просторное помещение, стены которого покрывала мраморная плитка. Убранство вокруг говорило само за себя. В углу, казалось, вырастает прямо из стены продолговатая чаша раковины. Над ней вопросительным знаком склонил голову потемневший кран с вентилем в виде цветка. В паре шагов от раковины расположилось каменное кресло с подлокотниками. Его сидение тоже напоминало чашу, но никаких сомнений в предназначении не возникло, поскольку оно почти не отличалось от современных унитазов. Внутри чаши «унитаза» тоже имелся небольшой кран, видимо, он предназначался для слива. Стены комнаты, как и сантехнические принадлежности, были нежно-розового цвета.

– О-бал-деть, – потрясённо протянула Мама. – Это же туалет!

– Я читал, – сообщил Серёжа, разглядывая кран над раковиной, – что на Крымском полуострове во времена татарского ханства была построена канализационная система. И водопровод имелся. А просвещённая Европа в это время ночные горшки на головы прохожих выплёскивала. Только я не представлял, что это выглядело так… гламурно.

– Водопровод в Крыму строили греки, – сказала Мама. – Османы просто воспользовались чужими достижениями. Но никакой канализации, в современном понимании, не было и в помине. Рыли выгребные ямы и чистили их по мере заполнения. Подозреваю, что и под этим чудным креслом такая, – она посмотрела на Папу: – Митя, надо будет это выяснить.

Папа хотел что-то ответить, но вдруг покачнулся и потёр рукой лоб.

– Голова что-то закружилась, – объяснил он, – устал с дороги. И поесть не мешает, а, Танюш?

– Ну, еды-то мы в магазине набрали. Сейчас оглядимся и сообразим что-нибудь ужин, – откликнулась Мама. Она пересекла комнату и открыла ещё одну дверь и удивлённо воскликнула: – Ничего себе! Тут, похоже, купальня!

За дверью обнаружилось похожее помещение, тоже в мраморе, но с жёлто-зелёными разводами. У стены виднелся самый настоящий бассейн примерно трёхметровой длины и не менее полутораметровой глубины. Над ним изгибались целых три крана, а на дне виднелись окантованные металлическими кругами отверстия – слив, надо думать. Вдоль другой стены тянулась широкая деревянная скамья с резными ножками.

– Потрясающе, – наконец вымолвил Папа. – Совершенно не понятно, как это всё, – он повёл рукой вокруг, – не растащили? Удивительно!

– Интересно, а если мы будем себя хорошо вести, нам сюда воды нальют? – со звонким смехом спросила Лиза. Она подошла к краю бассейна, протянула руку к ближайшему к ней крану и повелительно сказала: – Кран, открывайся! Вода наливайся! – и повернула цветок-вентиль.

С громким скрежетом цветок нехотя повернулся. И… Ничего не произошло.

– А ты ждала воду? – ехидно поинтересовался брат. – Обломись.

– Жалко! Хочу, чтобы была, – со вздохом отозвалась девочка и мечтательно добавила: – Здесь же мы с тобой даже поплавать могли бы.

Она отвернулась, вприпрыжку выбежала в коридор, и оттуда донёсся её весёлый голос:

– Пошли смотреть дальше!

Серёжа побежал следом.

– Чудеса, да и только, – подтвердила Мама.

Пока родители разглядывали купальню с кухней и обсуждали, что можно приготовить на ужин, дети осматривали другие комнаты.

Слева от холла за дверью тянулся длинный коридор с двумя дверьми по одной стороне на расстоянии пары метров друг от друга. За каждой из дверей прятались продолговатые комнаты. Через пыльные стёкла окон лился свет заходящего солнца, освещая застланный потрёпанными циновками пол, широкие и низкие длинные лавки с толстыми матрасами и множеством подушек вдоль стен, и такие же низкорослые столики с удлиненными столешницами. По углам – витые канделябры на длинных металлических ножках со свечами.