Елена Васкирова – Фееричное (страница 2)
– Руку! Руку давай!
– Ты меня не удержишь!
– Руку давай, говорю!
Стивен не предполагал, что его натренированным за полгода рукам придётся поднимать что-то ещё, кроме собственного неуклюжего тела. Поднимать, вытягивать, тащить, каменея от напряжения и не позволяя холодным влажным пальцам выскальзывать из ладоней.
Ветер стих так же внезапно, как налетел. Солнце утонуло за горизонтом. Над городом повисло рыжее зарево – одновременно повсюду зажглось уличное освещение.
Вытянутый обратно на крышу Бен рухнул на Стивена, придавив его ничего не чувствующие ноги.
Несколько мгновений – а может, лет – царила вязкая тишина, которую нарушало лишь их слитное хриплое дыхание. А потом в эту тишину вдруг ворвался совершенно неуместный звук.
Стивен приподнялся на локтях, одновременно пытаясь отпихнуть от себя всё ещё придавливающего его ноги Бена. Но тот не отпихивался, а продолжал лежать и хихикать – всё громче и громче.
Наверное, это истерика. Запоздалая реакция на страх. В таких случаях надо как-то переключить внимание человека, чтобы не начался настоящий истерический припадок.
Стивен не придумал ничего лучшего, чем классическая пощёчина.
Голова Бена мотнулась в сторону так легко, будто у него в шее были не позвонки, а хорошо смазанные шарниры. Хихиканье резко прекратилось. А потом Бен перехватил руку Стивена и прижался губами к ладони.
Это было настолько неожиданно и странно, что Стивен не сразу отдёрнул руку. И не сразу понял, что происходит, когда губы Бена прикоснулись к его губам.
– Какого чёрта…
– Подожди, не надо меня больше бить по лицу! У тебя мощный удар, чуть мозги через уши не вытекли! Я сейчас всё объясню, просто послушай, ладно?
Наверное, было бы лучше, если бы чёртов Бен наконец-то встал на ноги и помог Стивену взобраться на инвалидное кресло. Но тот и не думал вставать, наоборот, расположился со всеми удобствами, заставив Стивена распластаться на шершавом бетоне.
– Я до ужаса, просто до тошноты боюсь высоты. Понимаешь? Я сорвался с пятнадцатого этажа… три года назад.
– Спрыгнул?
– Нет, случайно. Я промышленный альпинист… был. Трос порвался.
– И что дальше?
– Я не разбился. Зацепился за уцелевший трос, скользил по нему вниз четыре этажа, потом смог в окно запрыгнуть. Открытое было – на моё счастье. С позвоночником с тех пор просто беда, всё вывихнуто. Поэтому отлёживаю тут по паре месяцев каждую весну-осень.
– Ясно.
– Понимаешь, я хочу вернуть себе свою жизнь. Я же раньше не боялся высоты, наоборот, любил, просто обожал! А сейчас…
– Что-то я не заметил, чтобы ты прямо так сильно боялся. Спокойно уселся на самом краю, даже руками не держался.
– Потому что был не один.
– Я же инвалид. То, что я успел тебя вытащить – случайность. Если бы там не было этой трубы…
– Я знал, что она есть. Я сюда каждый день прихожу. Каждый чёртов день, который здесь торчу, в этом центре… вот уже третий год.
– Так ты специально упал?!
– Нет. Это случайность.
– И… что?
– А ты меня вытащил.
– И что?
– Не знаю. Я упал. Ты меня вытащил.
– А целоваться зачем?
– У меня была девушка. Мы расстались… после того, как я сорвался. Я ей даже признаться толком не успел, что она мне нравится. Хотел, чтобы она запомнила на всю жизнь! Знаешь, что придумал? Что позову её на свидание на крышу! На самое высокое здание, куда только можно будет пробраться. И там поцелую.
– А при чём тут я?!
– Понятия не имею. Но я мечтал оказаться на крыше и поцеловать кого-то. Такая вот дурацкая мечта… но я так сильно об этом мечтал! Даже больше, чем о том, чтобы перестать бояться высоты. Сбылась мечта, короче…
– Слушай, а ты, случайно, не гей?
– Не знаю… Не пробовал. А ты?
– Чего?!
Это было нелепо до такой степени, что не поддавалось никакому разумному объяснению. Это было классно до того, что не хотелось раскладывать всё по полочкам.
Это было так абсурдно-смешно, что Стивен расхохотался во всё горло. И точно так же, до слёз, до икоты хохотал наконец-то сползший с него Бен.
Они валялись на крыше под уже совсем потемневшим, чёрно-синим небом, на котором еле заметно из-за полыхания огней ночного города серебрились мелкие звёзды, и смеялись, смеялись, смеялись – прямо в равнодушно нависающие над землёй небеса.
В распахнутой настежь двери, ведущей на крышу, стоял ещё крепкий на вид старик в накинутом на плечи больничном халате и слушал этот смех.
По щекам старика катились слёзы, но он их даже не замечал.
Его внук смеялся первый раз за полгода. По-настоящему, а не для того, чтобы успокоить показной весёлостью опечаленных родственников. Ну и что, что смех самую малость смахивает на истерический? Это же такая ерунда, просто не стоящая внимания мелочь.
– Стивен, может, всё-таки откажешься?
– Мама, не начинай.
– Я просто волнуюсь! А если… а если тебе захочется в туалет?!
– Мама!.. Дед, ну хоть ты ей скажи!
– Мэри, перестань накручивать себя. Всё будет хорошо, Стив большой мальчик и может потерпеть, если никак будет сделать «пи-пи».
– Папа, ты не понимаешь! Ему нельзя терпеть! Стив, сынок, давай всё-таки ты наденешь памперс?
– Ма-ма!
Конечно, было некрасиво так орать и хлопать дверью. Само собой, чувство вины потом вцепится острыми зубами и будет медленно пожирать изнутри, как пресловутый лисёнок юного спартанца. Но надеть памперс! Даже при условии, что ничего не будет заметно под длинной толстовкой! Как мама себе это представляет?!
С другой стороны, конечно же, оказаться вне родного дома, где всё приспособлено под его нужды, и попасть в какую-нибудь неприятную или пикантную ситуацию Стивен не хотел. Но ведь он будет не один. Он же будет с Беном.
После того случая на крыше реабилитационного центра они как-то быстро сдружились. И это при том, что у них практически нет точек соприкосновения. Бен старше, он из совсем другого социального слоя и, при всей романтичности его натуры, он убеждённый прагматик. Бен слышал про Шопенгауэра, но всё время думал, что это композитор. Бен ни разу в жизни не срифмовал и двух слов. Бен даже не пытался поступить в колледж, заявив вырастившей его старшей сестре, что «пусть цифры складывает и дурит людям головы политикой кто-нибудь другой, я-то знаю, что все эти снобы с дипломами звонят в клининговую компанию, когда им надо подтереть зад – сами и этого не умеют. Да-да, Стив, я именно так всё Сондре и сказал!».
Бен умел делать, по мнению Стивена, всё, а чего не умел – не боялся взять и научиться. За те недели, которые они провели в реабилитационном центре до выписки, Бен разобрал до винтика инвалидную коляску Стивена и собрал обратно – после чего колёса перестали дребезжать при резкой остановке.
А ещё Бен пообещал, что как только устроится на работу – он постоянно менял места работы, пробуя себя всё в новых и новых профессиях – то они со Стивеном непременно пересекутся где-нибудь не в больнице и не у Стивена дома. Хотя мама, дед и сестра ничего не имели против визитов Бена, он им даже понравился. Правда, мама каждый раз немножко морщилась, если Бен слишком громко хохотал или там брякал какую-нибудь сочную двусмысленную фразочку, от которой слишком громко хохотали дед и Стивен.
И вот вчера вечером Бен позвонил, сказал, что устроился работать доставщиком пиццы, у него теперь есть в распоряжении целый мини-фургон со специальной печкой, а в кабине с комфортом может разместиться очень важный в этом деле напарник-навигатор. Когда до Стивена дошло, что на эту роль Бен собирается подписать его, он сначала растерялся. Это как, в смысле, тоже устроиться на работу? Бен невозмутимо поинтересовался, имеет ли Стивен что-то против лишних денег и возможности не сидеть у матери на шее хотя бы частично.
Стивен ничего не имел против. Он прекрасно знал, что львиная доля маминых и дедовых доходов тратится на его лечение, и даже сестра уже заговаривает о том, чтобы забрать из банка часть суммы, отложенной ей на колледж.
По крайней мере, на памперсы Стивен себе будет зарабатывать сам. Тем более что до восстановления в колледже есть ещё несколько месяцев.
– Мэри, Джордж, Элис, – Бен по очереди кивнул всем родным Стивена, сгрудившимся за спинкой инвалидного кресла. – Доброе утро. Стив, готов?
– Да, – Стивен постарался сказать это спокойно и твёрдо, но внутри у него всё тряслось. Он первый раз после аварии окажется за стенами их коттеджа без мамы или деда, поедет не на специализированной машине, а в обычном минивэне, и на него будет пялиться куча народа… чёрт, чёрт, чёрт!
– Стив! – оказывается, Бен успел что-то спросить, пока Стивен по-новой погружался в пучину паники, и теперь выжидательно смотрел на него. – Ты что, ещё спишь? Я говорю, лишние две запаски нам ни к чему, правильно?
– Э… ты о чём?
– Да коляска твоя не нужна, говорю! Мы же и так на колёсах! – с этими словами Бен повернулся к Стивену спиной и присел на корточки. – Цепляйся!