Елена Васильева – Тюльпаны для Лили (страница 3)

Она вышла из ванной, и я, взглянув на неё, обалдел. В футболке моей, закрывающей её бёдра (жаль, что на ней моя футболка длинной оказалась), босая, волосы влажные, спутанные.

– Садись, чай пить будем, – сглотнув набежавшую слюну, произнёс я и сам услышал, как хрипло прозвучал мой голос. Собака Павлова, блин… Тело Миланы – мой безусловный рефлекс.

Она села за край стола, взяла в руки мою кружку.

– А я подумала, ты ушёл уже… – тихо произнесла и взгляд отвела.

– А я вот решил чаю выпить, – ровно так произнёс, почти светским тоном, как англичанин какой…

– Тогда почему себе чаю не налил? – резонно заметила она.

– Непременно налью, – всё так же ровно ответил я и достал из навесного шкафа ещё одну чашку.

Так мы и сидели, молча пили чай и избегали смотреть друг на друга. А когда чай был всё-таки допит, нам обоим ничего не оставалось, как встать из-за стола и распрощаться. Милана пошла в мою комнату, а я в прихожую.

Вернулся с Дэном и впрямь под утро. Пятый час уже был, когда мы в хату ввалили.

– Тихо… – произнёс предупреждающе, многозначительно посмотрел на пьяного Дэна и прижал палец ко рту, – В моей комнате Милана спит.

– В твоей? – заржал Дэн, а мне вдруг вмазать ему захотелось. Впервые с тех пор, как его знаю. А он продолжает пьяно ухмыляться, – А чего она делает в твоей комнате?

– Спит, – терпеливо повторил я и толкнул друга по направлению к дивану в гостиной, – И ты спать ложись.

Он послушался меня, тяжело бухнулся на диван прямо в одежде и ботинках, закрыл глаза, но через пару секунд их открыл и снова стал допытываться:

– А почему она здесь?

– А где ей быть? – честно, я старался быть спокойным и терпеливым, но только не тогда, когда дело касалось Миланы, – А куда ей ещё было пойти в час ночи? Ночевать под дверями общаги, чтобы какие-нибудь гопники её изнасиловали?

– Ладно… – согласился Дэн и снова закрыл глаза. А я осторожно приоткрыл дверь спальни, чтобы убедиться, что моя гостья всё ещё здесь и никуда не исчезла. Милана безмятежно спала в моей постели, шоколадные локоны разметались по светлой подушке. Красиво как, черт побери… Я очень осторожно, как только мог, прошёл на цыпочках и вынул из большого встроенного в стену шкафа матрас, одеяло и подушку, а потом так же тихо прикрыл дверь и вернулся в гостиную. Дэн уже вырубился, лежал и похрапывал. Нет, обычно он не храпит, только когда выпьет, что случалось с ним не так уж и часто. В общем, такого соседа терпеть вполне можно. Я бросил матрас на пол, а сам побрёл в ванну, снимая футболку по пути. В ванной меня ждал очень приятный сюрприз – моё полотенце, оставленное Миланой на стиральной машине, сохранило аромат её волос. Я принял душ и вытерся этим полотенцем, вдыхая слабый цветочный аромат как самый настоящий фетишист. А может и стал им по-настоящему. Не зря же меня так и тянет прикоснуться к Миланкиным вещам. «Так, стоп, парень», – сказал я сам себе, иначе дело зайдёт далеко. И я задержусь в этой долбаной ванне ещё на добрых полчаса и стану дрочить под душем, представляя тоненькие трусики, чуть показавшиеся из под моей рубашки на ней, когда она за чем-то так неосмотрительно наклонилась.

Почистил зубы мятной пастой, выключил воду в кране и вернулся в гостиную, широко распахнул окно, чтобы запах перегара, исходящий от Дэна, улетал в ночной воздух. Лёг на матрас. Так спать привычней, ещё когда с тёткой жил, часто летом на веранде спал, постелив на полу. Но уснул не сразу, некоторое время прислушивался к ночным звукам за окном, в голове мыслей не было, кроме одной – о ней, Милане. Так и уснул, не заметил, как из фантазий Милана стала сном.

Будильник прозвенел через три часа. Чертыхнувшись, я вскочил с матраса и стал собираться, бесцеремонно растолкав Дэна. Он тоже не хотел вставать. Если тренер заметит, что Дэн опять поедет на соревнования после ночной гулянки, на этот раз вылетит из первого состава сборной.

Но холодный душ и крепкий кофе творят с другом чудеса. О Милане не произнёс ни слова. И то хорошо. Я вернулся в свою комнату, оставил на комоде запасной ключ и с сожалением бросил взгляд на свою гостью. Девушка всё так же безмятежно спала, как и три часа назад. Её длинные тёмные ресницы чуть подрагивали. Я поспешил убраться, чтобы ненароком не разбудить.

Но когда я вернулся часа через полтора, Миланы в квартире уже не застал. Моя кровать аккуратно заправлена, футболка так же аккуратно сложена на подушке. Откровенно говоря, я торопился в надежде ещё застать девушку здесь. На тренировку не поехал, договорился с Матвиенко из второго состава, чтобы он меня заменил. Тренеру это не понравилось, но всё-таки разрешил Матвиенко поехать вместо меня. Я иронично хмыкнул, мол, Матвиенко, возможно, это твой счастливый шанс проявить себя, а сам сразу же рванул обратно и тачку Толику не отдал, хоть и обещал с утра на парковке возле стадиона оставить. Уже по дороге в машине позвонил Толяну, попросил его тачку до вечера. Он ответил, что бери, мол, не вопрос. Хорошо, когда есть такие друзья как Толян. И рванул в общагу. В какой комнате живёт Милана – не знаю, на вахте строгая бабулька оглядела меня любопытным взглядом, а я попросил проходившую мимо девчонку позвать Милану. Она кивнула в ответ и зачем-то мне кокетливо улыбнулась. Я не сдержался, подмигнул ей в ответ. Она снова улыбнулась и зацокала каблучками по лестнице. А я остался ждать под пристальным взглядом бабулечки-вахтёрши. Что она ни на шаг меня не пропустит в девчачье общежитие – это я сразу понял. Кремень, а не бабуля.

Милана появилась через пару минут и взглянула на меня удивлённо, что-то даже испуганное промелькнуло в её взгляде.

– Ты же должен был уехать… – растерянно произнесла она.

– Подменился и не поехал. Поговорить надо. Выйдем? – предложил я. Милана тоже бросила осторожный взгляд на вахтёршу, которая с невозмутимым видом вязала длинными спицами носок, и кивнула. Мы вышли во двор, под кронами тополей было ещё относительно свежо и прохладно. Милана свернула за угол, а я, ни на шаг не отставая, за ней.

– О чём хочешь поговорить? – тихо спросила она, поворачиваясь ко мне. А я стоял и тупо смотрел на неё, на волосы, стянутые в строгий узел на затылке, на тонкую девичью фигурку, прикрытую коротким ситцевым халатиком, на ножки в домашних тапочках, личико милое без макияжа. И такая домашняя, милая, она заводила меня больше, чем вчера на высоких каблуках, с макияжем, уложенными волосами и в вечернем платье. Я смотрел на неё и представлял её главной героиней порнороликов, просмотренных накануне. Её, милую девочку, а не итальянскую красотку с огромной грудью и длинными ногами. А она, конечно, ни о чём таком не подозревала, ведь не могла же она все мои грязные мысли читать, а то бы со стыда, наверное, сгорела и пощёчину мне влепила.

Итак, она стояла и терпеливо ждала, пока я её отымею глазами во всех мыслимых и немыслимых позах. Но всё-таки ей, видимо, это надоело, и она повторила свой вопрос:

– Что-то случилось?

– Это у тебя что-то случилось. Рассказывай, – потребовал я.

– С какой стати? – заупрямилась она.

– С той, что я не отстану. Что вчера случилось? – решительно напирал я.

Она отвела взгляд, а потом безвольно припала к обшарпанной давно небелёной стене общаги и продолжала хранить молчание. Но я из терпеливых. Стоял перед ней и упрямо ждал. Она смотрела себе под ноги, но вдруг подняла глаза и, видимо, на что-то решившись, отчаянно произнесла:

– Алексей… Ты можешь занять мне денег? Тридцать две тысячи…

Взгляд не отводит, а я продохнуть не могу. Вау! Она по имени меня назвала. Первый раз, наверное. Вчера точно не называла. И так мягко, так необычно красиво прозвучало это её «Алексей…», что если бы у меня денег не было, я бы почку продал, но достал бы для неё эти деньги. Но виду, конечно, не подал.

– С одним условием, – произнёс я, а она взгляд потупила, щёчки румянцем покрылись. Глупенькая моя, решила, что я интим потребую. Хотя, если честно, я совсем не против был бы воспользоваться такой ситуацией. Но издеваться над девушкой всё-таки не стал, сказал, – Ты расскажешь, зачем они тебе понадобились.

И вдруг она посмотрела на меня так отчаянно, что у меня внутри что-то оборвалось.

– Аборт сделаю, – прозвучал её приглушённый голос. Стоит, молчит и пытливо смотрит на меня. А я только сейчас понял, что она не невинная девочка, как я её вижу. Против воли вдруг представил, как она ножки свои тоненькие перед Дэном широко разводит, и в глазах потемнело. Лучше бы не представлял, идиот… Взгляд на неё метнул, не смог скрыть злости, а она это почувствовала, потому что вмиг осунулась, вжалась в стену эту грязную и обшарпанную и стоит, смотрит испуганно глазищами большими, а в них страх плещется.

– Ты хорошо подумала? – спрашиваю я, уже сделав над собой усилие и справившись с нахлынувшим гневом, – Других вариантов нет?

– Какие? – отчаянно спрашивает она, и вдруг с глаз этих опять бегут дорожки слёз. Она стоит спокойная вся внешне, а слёзы бегут. И это ещё хуже, чем вчера, когда у неё была истерика. И говорит дрожащим тихим голосом, – Что я буду делать одна, беременная, без денег и жилья?

– Так… – я собираюсь с мыслями, – Говори мне всё по порядку и с самого начала. Начни с жилья.

– Мне нужно комнату в общаге освободить, потому что я сессию не сдала… Экзамен по экономике на пересдаче снова провалила. Отчислили меня из колледжа. В деревню не поеду. Отца боюсь. Он мне этого не простит. И мачеха тоже не примет… Работу надо здесь искать и жильё…