Елена Васильева – Неженка и Ветер (страница 13)
После первого визита отчима Ксюша решила сбежать. Она уже полтора года работала на почте почтальонкой. Когда Ксюша окончила девятый класс, и речи не было, чтобы девушка продолжила своё образование. Да Ксюша и не питала иллюзий. Она ухватилась за первую попавшуюся работу и стала откладывать деньги. Получалось это плохо. Почти вся её копеечная зарплата уходила на продукты. Но Ксюша всё равно каждый месяц отлаживала хоть несколько сторублёвых купюр. И вот накопившейся суммы как раз хватило бы на билет в город и чтобы снять жильё ровно на месяц. Ксюша всё спланировала, собрала самые необходимые вещи и на следующее утро после того, как в её комнату пришёл отчим, сбежала.
Ксюша села в рейсовый автобус с небольшой дорожной сумкой, испуганно озиралась по сторонам, не встретит ли в пути знакомых матери или Игоря. Но поездка прошла благополучно, Ксюша вышла в городе на автовокзале и сразу же растерялась. Всё-таки планировать побег, находясь дома в привычных условиях, – это одно, а оказаться в незнакомой обстановке, совсем одной – это другое. И она обрадовалась, когда увидела знакомого из Таёжного, Димку Лябова. Ксюша вспомнила, что он учился в одном классе с братом Кати, и всего на четыре года её старше. Димка сам подошёл к девушке, поздоровался, поинтересовался, зачем она приехала.
– Да так… По делам… Вернусь скоро…. – неопределённо ответила Ксюша, рассматривая форму охранника, в которую был одет Лябов.
– А я иду и смотрю, ты это, Ксюха, или не ты! Пошли-ка ко мне в каптёрку, чаем угощу, поговорим. Да ты не бойся, я здесь работаю. Пошли, покажу тебе…
И Ксюша поверила, пошла. Как только он пропустил её в узкую комнатку для охраны, Лябов закрыл дверь на замок, и так же, как отчим, зажал её рот ладонью, повалил животом на стол, согнул, задрал юбку…
Всё произошло быстро, как и тогда… Только после этого Дмитрий её не отпустил, а запер в этой подсобке. Ксюша пыталась кричать и стучать в двери, но никто не откликался. Как позже узнала Ксюша, Лябов предупредил остальных сотрудников, что она сбежала из дома, её ищут и скоро отец приедет за ней.
Игорь оказался хитрее. Как только Ксюша утром не вышла на работу, он связался с Лябовым, зная, что парень работает на автовокзале охранником и попросил задержать девушку до его приезда. И в самом деле, куда ещё поедет Ксюша из деревни, как не рейсовым автобусом? Игорь явился минут через сорок. Лябов открыл ему дверь подсобки, ухмыляясь в сторону Ксюши.
– Твоим должником буду, Дмитрий, – произнёс отчим, а затем приблизился к девушке, замахнулся и больно ударил её наотмашь по лицу. Ему никто не препятствовал, когда он тащил упирающуюся заплаканную девушку к машине, а дома от забрал все её деньги и одежду, кроме той, что была в тот момент на ней.
– Дрянь неблагодарная! – кричал он в присутствии её матери, – Что удумала, бессовестная! У матери с сердцем стало плохо! Умрёт она – на твоей совести будет!
А после Ксюша ещё раз пыталась сопротивляться, но опять безуспешно. Она набралась смелости и призналась во всём матери, но Алентина ей не поверила.
– Ты специально придумываешь гадости про Игоря. Знаю, ты сама на него глаз положила, поэтому и отбить хочешь! – в истерике кричала пьяная женщина.
Ксюша тогда заперлась в комнате и до утра проплакала. Вскоре ей повезло устроиться работать в магазин, подменять соседку, которая давно искала напарницу. Они так и решили с тётей Женей, что Ксюша будет подменять её в магазине в те дни, когда не носит почту. Ксюша пропадала целыми днями на работе, стараясь как можно реже бывать дома. И один раз даже рискнула остаться ночевать в магазине в тесной подсобке, забитой ящиками. В ну ночь отчим потерял её, но не нашёл. Но зато нашёл Ксюшу на вторую ночь, вломился в магазин, надавал пощёчин и за волосы приволок домой. В этой суете дверь магазина осталась незаперта на ночь, а утром это обнаружил хозяин магазина. Девушке просто повезло, что никто не забрался ночью в магазин и ничего не взял иначе пришлось бы платить недостачу, но после этого случая Ксюшу из магазина уволили.
Сломленная девушка не стала больше предпринимать попыток сбежать. Да и куда бежать? Если только в тайгу на верную погибель, больше некуда… Никто, ни соседи, ни тем более близкие подруги Ксюши, не знали, что на самом деле происходит с девушкой. И только Катя иногда вспоминала, как её подруга хорошо училась в школе и спрашивала, почему Ксюша никуда за эти два года после школы так и не поступила. Тогда девушка отмахивалась, говорила, что не хочет оставлять мать, что забыла школьную программу, что ей нравится работа почтальонки. Катя, конечно, ни одному слову не верила, но и догадаться о настоящих причинах тоже не могла.
Ксюша стала подозрительной, всегда настороженной и боязливой. Она старалась избегать тех ситуаций, когда могла бы оказаться в обществе мужчин. Она стала ненавидеть и бояться мужчин. Всех, кроме одного. Кроме того, в кого долгое время с детских лет, ещё с начальной школы была тайно влюблена. Когда-то в первом классе старший брат Кати заступился за неё, когда её обижали мальчишки. Он взял этих мальчишек за уши и заставил извиниться перед Ксюшей. С тех пор Ксюша знала, что есть в этом холодном несправедливом ужасном мире человек, который может за неё заступиться. И эти мысли придавали ей сил жить дальше, терпеть и по возможности сопротивляться всему тому страшному, что обрушилось на неё почти два года назад.
Денис вошёл в комнату мамы и остановился, глядя в восхищении на картины на стене. Над книжной полкой висели три работы Кати. Две из них – акварель, а третья выполнена маслянными красками. Вот эту картину – деревенский пейзаж, деревянный домик, стог сена на берегу, нарисованные приглушённой акварельной палитрой – Денис помнил. Помнил он и то, что саму реку Катя не рисовала, только скалистый берег. Акварелью Катя любила рисовать особенно. Ей нравилась в этой технике недосказанность, размытость линий, передающих нежность и трепетность порывов души. Вторую картину Денис тоже помнил отчётливо. Масляными красками Катя рисовала портрет. Он знал, что это репродукция фотоработы с альбома. Катю тогда восхитила эта фоторабота, запечатлевшая простые и вечные человеческие ценности. И юная художница скопировала эту работу масляными красками. На деревянной веранде возле купенно-белых штор, трепещущих от лёгкого порыва ветра, за столом сидит пятилетняя девочка с небесно-голубыми глазами, светлыми волосами, с нежными чертами лица. На столе перед девочкой – кружка с молоком, каравай чёрного хлеба и глиняный кувшин. Смотреть на эту девочку можно до бесконечности, она манит и не отпускает внимание зрителя, вызывая самые радостные, нежные, светлые чувства в душе.
«Как и сама Катя….», – подумал Денис, переводя взгляд на третью её картину. Эта новая работа, выполненная уже после его отъезда. Зимний пейзаж, изображающий снегопад. Кроны деревьев, заборы и крыши домов в снегу, тёмно-серое хмурое небо не вносит грусти, но, наоборот, всё дышит спокойствием и умиротворением.
– Когда снег идёт, всегда так тихо становится вокруг… – произнесла Катя, незаметно вошедшая в комнату.
Денис обернулся, с теплотой и нежностью взглянул на сестру. Это был тот взгляд, который знали только Катя и мама, и больше никто.
– Помнишь, в рассказе Паустовского «Прощание с летом», который ты мне читал в детстве, Равиль проснулся от того, что ему показалось, он оглох? Такая стояла тишина… Он взглянул в окно и увидел, что идёт первый снег.
– Помню, – кивнул Денис, – Он ещё подумал, что первый снег очень к лицу земле, в нём она выглядет нарядной и застенчивой, как невеста. Ты рисовала эту картину, вспоминая рассказ?
– Да, отчасти… – смутилась Катя, взглянула на брата с упрёком, – Когда ты вернулся из армии, а через несколько месяцев опять уехал, пошёл первый снег. Мне было одиноко, а снег всё шёл и шёл… Я прощалась и с летом, и с тобой… Я тоже назвала эту катрину «Прощание с летом».
– Я не мог остаться тогда, Катя, – напряжённо проговорил Денис, – Это единственная работа, которую ты сделала после того, как я уехал. Почему ты перестала рисовать, Катя?
– Так… – пожала плечиками девушка, – Времени на это нет… Хотя это неправда. Дело, наверно, в другом. Я повзрослела, Денис, – она серьёзно посмотрела на брата, – И мне перестало это быть интересным, перестало увлекать так, как раньше. Тогда, когда я рисовала, я погружалась в свой мир. А теперь я хочу жить реальной жизнью. Я и петь перестала… Меня звали солисткой в хор, но я отказалась. Это всё – детские увлечения, а я стала другой. Я стала… женщиной. И я хочу жить настоящей жизнью, а не выдуманной.
– Мама говорила, что ты ей очень хорошо помогаешь в конторе, документы все в порядок привела. Тебе нравится там работать? – произнёс Денис только для того, чтобы отогнать от себя неприятное тревожное чувство, вызванное словами сестры. Да какая она, к чёрту, женщина?! Она его маленькая сестрёнка, а не женщина!
– Да, нравится, – просто ответила Катя, – На самом деле я перестала рисовать, когда ты уехал. Как будто порвалась какая-то тонкая струна или нить, которая нас связывала всё это время. И вдохновение, и желание рисовать пропало… Да и жизнь после того, как ты уехал, изменилась. Мне пришлось делать то, что раньше делал ты.