Елена Усачева – Уравнение с двумя неизвестными (страница 29)
Может, все-таки мама?
Аня почти решилась звонить маме, когда увидела, что связи нет.
Как это? Как это!
Подняла телефон над головой. Связи не было.
Разве так бывает? Связь есть всегда!
Побежала к окну, не отрывая глаз от экрана. Сигнал появился слабой рисочкой, но около окна снова пропал. Задела ногой низкую лавку, потеряла равновесие и со всей дури врезалась в стену. Телефон выскользнул из пальцев.
Посидела на полу, приходя в себя.
Жужжащий чат! Вот, кто ее спасет! Они договаривались! При любой беде – только дать сигнал.
Провела ладонью по лицу, убирая выступившие от жалости к себе слезы.
Нашла на полу телефон. Вроде работал, но связи все еще не было. Ничего, долетит как-нибудь.
«Заперли в подвале раздевалки. Спасайте!»
Отправила. Свернула окошко.
Мышка сразу прочитает. До недавних пор она первая читала сообщения в чате. Свяжется с Козликом. Серый и так к ней прибежит, они соседи. Кэт, конечно, тормозит, но они ее подхватят по дороге.
Кэт, Кэт, как же она тогда, в том памятном походе испугалась. Знаменитый походник опять сел. Лицо у него было уже совсем серое. И он смотрел на них так, словно прощался. Все разом отошли. Они не знали, что делать. Бросить этого страшного человека и бежать? Без него они очень быстро доберутся до остального класса. А там Татьяна Алексеевна и разрешение всех проблем.
Козлик сжал лямку брошенного рюкзака. Кэт стала пятиться. Она мотала головой и отходила. Ане тоже хотелось с ней уйти. Пускай в темноту, только подальше. И тогда Мышка вдруг заговорила. Быстро, быстро. Она стала вспоминать, как летом на заливе Козлик прыгнул с тарзанки, но сорвался и смешно проехал пузом по воде. Как Аня испугалась в лесу змеи, бросила грибы, а это оказался безобидный ужик. Вспомнила, как Кэт однажды пришла с красным лицом, думали, заболела, а это новая наволочка ее покрасила. Кэт тут же припомнила Мышке пару глупых историй, Козлик вступил. Перебивая друг друга, они рассказывали, хохотали, захлебывались словами. И потом уже смеялись все. И даже великий походник. От смеха лицо его посветлело. Он встал. Через пять минут дошли до места.
Пять минут. Решающие! Ребята уже собрались, все придумали. Стремя, время, пламя, знамя…
Разносклоняемые! Какие же они все разносклоняемые!
Придумают, придумают. Они сядут на лошадей, они примчатся. Послышится топот.
Да, вот уже гремит!
Аня привстала. Звуки стихли.
Стремя сделало всадника сильнее.
Темя, семя, имя…
Они помогут. Непременно помогут.
Татьяна Алексеевна кричала. Что они должны были позвонить. Что должны были позвать на помощь. Мышка хихикнула, Козлик издал губами звук падения в воду. И все засмеялись.
– Да вы все дураки! – возмутился тогда Стас Козловский и ушел. А они продолжали смеяться.
Только бы они не звонили маме. Ей с мелкой нельзя волноваться. Мелкая будет плакать…
Прошла вечность. Ничего не произошло.
Стучать тоже метод. Папа рассказывал, что при гибели подводной лодки, оставшиеся в живых моряки подают сигнал бедствия, стуча чем-нибудь металлическим по переборке. Если стучать и стучать, услышат. И спасут.
Стала стучать в дверь. Звука не было. Какой-то странный материал, поглощающий звук. Попробовала стучать по стене, сбила о бетон костяшки.
Глупость, глупость, глупость. Так не бывает, чтобы никто не помог.
Еще немного постучала. Заглянула в мужскую раздевалку. Тут стоял неприятный запах.
Вернулась в женскую. Посмотрела на высокое окно. А если разбить стекло? И начать кричать! Да, окно выходит на спортивную площадку, и там сейчас никого нет, ведь идет дождь. Но можно попробовать.
Вымя, дитя, путь…
Забралась на лавку, потянулась. Подоконник был очень широким. Широким и холодным. Старая облупившаяся краска неприятно липла к пальцам.
Сорвалась.
Опять вспомнила про туалет. От резких движений хотелось еще сильнее.
Встала на лавку, начала карабкаться. На широком подоконнике не за что было уцепиться.
Спрыгнула, нагромоздила лавку на лавку. Проверила. Конструкция качалась.
Вскарабкалась на лавки, потянулась. До решетки было чуть. Лавка ушла из-под ноги. Обдирая локти и колени, срывая ногти о подоконник, рухнула на пол.
Хватит резких движений! Она не выдержит. Ей нужно в туалет.
Лежать на полу было холодно. Перебралась на лавку.
Можно было передавать мысли на расстоянии. Если смотреть в окно, там видно серое небо. И вот через небо…
Бремя, племя, пламя…
Она хотела, как лучше. Ей не нужен был ни Боря, ни Глеб. Они все, все разносклоняемые, но они могут быть вместе. Это несложно. Есть же правило.
Быть выше, идти вперед и побеждать. Всем вместе. Саша, Саша, появись!
Свет в окне мигнул.
День заканчивался.
Мама уже начала волноваться. А ей нельзя. Нельзя волноваться.
Сейчас стемнеет, и Аня тут останется навсегда. Ее засыплет землей, завалит лавками. Через двести лет придут археологи, откопают ее скелет, и сразу поймут, что перед смертью она не сходила в туалет. Ой, нет, нет, ей надо выйти! Археологи потом.
Вечность. Еще вечность. Столетие.
Снова мигнул свет.
В окне что-то появилось. Стукнули в стекло.
Аня приподнялась.
Это были… ноги. Кто-то присел.
Аня залезла на лавку.
– Я здесь! Помогите!
Подпрыгнула и тут же свалилась.
Чье-то лицо. Козлик? Он примчался? Пламя, семя, стремя! Он примчался!
Окно ничего не загораживало.
– Нет, нет! Не уходите!
Аня снова поставила лавку, полезла на нее.
Окно пустое.
Ей показалось? Приснилось? Крикнула:
– Вернись! Козловский! Где ты? Я тут!
Надо было поставить вторую лавку, тогда она дотянется. А если третью, то и окна коснется.