Елена Усачева – Уравнение с двумя неизвестными (страница 10)

На столе стояла каша. С киви. Аня прислушалась к себе.

– Мама! Я кашу в обед съем!

Ответом была тишина. Заглянула в родительскую комнату. Мамы не было. Значит, мелкая не давала покоя всю ночь, и мама с утра пораньше ушла с ней гулять. Вот и правильно.

«От дома налево», – мысленно приказала себе и повернула правильно.

Странное состояние. Она же всегда любила школу. Эту любовь искренне перенесла на новую и одноклассников. Но что-то сбоило.

Оно и в прежней школе иногда сбоило. Тогда ведь в походе не все гладко вышло. Побывали на фабрике стекла, им разрешили взять из брака разноцветных бусин и битого остатка. Аня долго выбирала, не хотелось нести домой осколки. Пакет получился небольшой. А утром маленького кулечка в своем рюкзаке она не нашла. Вместо него лежал чужой с осколками. Конечно, никто не признался в подмене. Перекапывать рюкзаки Аня не стала. Мышка отсыпала своих бусин. Сказала, что все это ерунда. Сейчас это, и правда, казалось ерундой.

Буравчик не пришел, и Аня с полным правом расположилась на всей парте. Даже невольно сдвинулась в центр. На сегодня это ее территория. Сигизмунд пусть рыдает за холмом!

В классе никто не вспомнил, что в субботу что-то должно было произойти. Буренка резко перестала хромать. Повязка на ноге исчезла. Зачем она разыграла этот спектакль, понятно. А вот зачем вообще пришла в субботу? Могла же не показываться, никто бы и вопроса не задал. А она пришла. Поболеть за брата?

Аня рассеянно смотрела на учителя, на доску, невольно ловила себя на том, что вновь смотрит на Лизу. Красивая. И лицо, и волосы, и одевалась очень стильно. Появись такая в прежней школе, вокруг нее бы вились девчонки. А Лиза ходила подчеркнуто одна. Даже соседку по парте не брала с собой. И парни в ее сторону не смотрели. Рюкзак не дергали, глупости не кричали. Лиза распространяла вокруг себя лютый мороз, подходить к ней ближе чем на метр казалось опасным.

Да что там Лиза! Все остальные тоже работали холодильниками. Как же к ним пробиться? Чем удивить?

Свои сомнения она донесла до столовой после третьего урока, где снова обнаружила, что все еще не хочет есть. На тарелке была каша. В стакане мутный компот. За столом – те самые пацаны, что сидели перед ней в день, который она провела с Машей, и пара художниц. Все были в своих телефонах. Ну, ладно! Цирк начинается!

Придвинула к себе стакан. Посмотрела в его взбаламученное содержимое и произнесла:

– Я от вас скоро уеду.

На дне стакана темнели сгустки разваренного чернослива.

– В кино буду сниматься.

Рядом с черносливом плавала одинокая изюминка.

– В школу уже запрос пришел, чтобы с занятий отпустили.

Она подняла глаза. От телефонов оторвались все. Смотрели на нее. Узколицый Саша с явным удивлением.

Губы сами собой растянулись в улыбке. Сейчас она их добьет.

– Я ж говорила, что у нас был театральный кружок. Мы «Трех мушкетеров» ставили. Фехтовать учились. Вы умеете фехтовать?

Девчонки опустили глаза, парни отрицательно мотнули головами. Бледный с прыщами отвернулся. Саша смотрел.

– Могу научить. А еще скакать на лошади. Вы когда-нибудь ездили на лошади?

Одна девчонка шевельнула рукой, мол, я. Пацаны сидели как приклеенные.

– Историческое кино будут снимать. Я там дочь главной героини, и меня похитят злодеи. Но я убегу от них и буду долго пробираться через лес на лошади. Я уже верхом ездить учусь. У меня белый конь. Его зовут Верный.

Бледный смотрел, не шевелясь. Саша кивнул. Аня зацепилась за него взглядом.

– Если хотите, я вас потом на премьеру позову. Будет показ «для своих». Мне дадут билеты.

– А его в кино покажут? – вдруг спросил Саша.

Бледный толкнул его, Саша толкнул в ответ. Зло зыркнули друг на друга.

Аня отпила из стакана. Компот был водянистый и не сладкий.

– Да, полный метр, – важно сообщила она.

– А на коне – это страшно? – спросила одна из художниц.

– Если только поначалу, – пожала плечом Аня, стараясь изобразить безбашенность. Она не только шагом может, но и рысью, и галопом. И на дыбы коня поднять – плевое дело. Да ее Верный конь-огонь, с места берет.

– Он же высокий, – продолжала удивляться художница.

– Зато быстрый. – Аня всего раз сидела на коне, прошагала на нем один круг, поэтому слабо представляла, как это – заставить большое и сильное животное делать так, как надо тебе. – Мой Верный вообще умница. На голос идет.

Она стала быстро пить, чтобы не сморозить какую-нибудь глупость. Нет, компот был на удивление невкусным.

Мальчишки собрали тарелки с недоеденной кашей.

– Вас зовут-то как? – спросила уже поднимающихся парней.

Бледный посмотрел на узколицего Сашу. Тот уже отвернулся.

– Меня Федя, – буркнул бледный и заторопился на выход, по дороге оставив тарелку на столе с грязной посудой.

Узколицый Саша не стал ничего говорить. Прямо заколдованный лес какой-то с придушенными жителями.

– А чего, правда, в кино? – спросила художница.

– Да она врет, – отозвалась ее соседка и тоже стала выбираться из-за стола.

– Меня зовут Аня, – напомнила машинально.

Чего это сразу «она»? Неприятно.

Недоверчивая ничего не сказала, а вторая отозвалась:

– Я – Света. А чего, правда, позовешь на премьеру?

– Если я еще буду здесь учиться. Вы тут какие-то странные.

– Сама ты… – бросила через плечо недоверчивая. – Лезешь ко всем.

«А тебя точно не позову», – мысленно пообещала Аня и стала допивать компот. В организме что-то перещелкнуло, и вдруг захотелось есть. Зачерпнула ложку каши, отправила в рот. Мамина, конечно, вкуснее. А от этой только еще больше есть захочется.

Поискала по карманам. Можно было в буфете купить сосиску в тесте. Хоть какая еда. Очереди вроде нет. Успеет до начала урока.

Пока выбиралась из-за стола, пока относила тарелку, к буфету подошли старшеклассники. Аня встала за широкой темной спиной. Еще раз пересчитала деньги. Сосиску и маленькую шоколадку. Мама всегда говорит, что себя надо поощрять за успехи. У нее явные успехи, она узнала два имени будущих верных друзей.

Смешно!

Над головой засмеялись, и Аня подняла глаза. Перед ней стоял Боря, брат Лизы. Были и еще какие-то пацаны, но ближе всех к ней оказался именно он. Невысокий и крепкий, плечи широкие. Лицо круглое, кожа смуглая. Темные глаза. Широкий короткий нос. Ничего от тонкой Лизы у него не было. Там все было другое. Волосы, наверняка, жесткие. А у Буренки мягкие, иначе бы они так не взлетали при резком повороте. Ну все, все другое!

– Так, а чего это вы тут делаете? – послышался недовольный голос продавщицы из-за стойки. – Какой класс? Пятый?

Старшеклассники опять засмеялись. Вот и улыбка у Бори другая. Он как будто немного стесняется. Лиза совсем по-другому улыбается.

– Или шестой? – шумела продавщица. – Ваша перемена какая? После четвертого урока. А сейчас малыши идут. Нечего их еду забирать!

Пацаны загудели, заспорили.

И мимика совсем-совсем другая.

Старшеклассники впереди стали выбираться из очереди.

Движения у Бори мягкие, словно он каким-то спортом занимается. Таким… где двигаться надо точно.

– Ты смотри, как уставилась.

Аня не сразу поняла, о ком говорят.

– Любовь с первого взгляда!

И только тогда Боря посмотрел ей прямо в глаза.

Аню окатило кипятком испуга. Жар, холод, душа в пятки, щеки красные.