Елена Усачева – Три богатыря и Шамаханская царица (страница 6)
Алёша под руководством деда Тихона продолжал тренировать богатырские навыки. Сейчас они при помощи силомера проверяли, насколько мощный у богатыря удар дубинкой. Алёша бил по пластинке, а в ответ по шкале подпрыгивал шарик. Выше цифры «60» он не поднимался. Тихон недовольно качал головой. Сильнее Алёша может, сильнее!
А рядом Любава готовила чурочки для печки, обрубала полешко. Тюк, тюк, тюк. Тут полешко отскочило и ударило Алёшу по затылку, здорово оглушив. Богатырь упал головой на пластинку. Шарик выпрыгнул за шкалу.
– Ты уж прости меня, Алёшенька! – кинулась девушка к любимому. – Только мочи больше нет смотреть, как ты надрываешься. Силушку свою попусту разбазариваешь. Взял бы да к хозяйству приладился. И прок был бы, и мне бы полегче стало.
Алёша пришёл в себя, сел, держась за голову.
– Да ты что, Любава! – с возмущением произнёс он. – Богатырское ли это дело – бабью работу по дому выполнять!
– Да что с тобой, Алёшенька? Может, заболел ты? – причитала Любава.
А как было бы хорошо, если бы он хотя бы тяжёлые вёдра с водой носил и дрова из поленницы доставал. Ведь полдня туда-сюда бегать приходится.
Но Алёша на любимую не смотрел. Как раз в это время над головой его мелькнул голубь с письмом.
– Али притомился? – суетилась Любава.
– Ага, притомился, – проворчал Тихон. – Дома сидеть...
– Мне бы в чисто поле, – мечтательно вздохнул Алёша, поднимаясь. – С супостатом лихим в бою силушкой помериться.
Он поднял брошенное голубем письмо, пробежал глазами по строчкам.
– Так, – протянул богатырь. – Еду на подвиги!
Поцеловал Любаву и убежал в дом собираться.
Сборов у него было – подпоясаться да оружие взять. Минута, и он снова стоял во дворе. Взмахнул мечом. А от рукояти вдруг навершие отвалилось, а потом и сам меч рассыпался. От дряхлости. Давненько Алёша на подвиги с ним не выдвигался. Да и, скажем честно, не ухаживал он за оружием!
– Как хочешь, а без меча я тебя не пущу! – повисла на шее у милого Любава.
– Ну что ты, – приподнял её над землей Алёша. – А силушка богатырская на что?
Он потряс Любаву в воздухе, показывая, что и без меча он ого-го!
– Не надо, Алёшенька, – взмолилась Любава.
Неспокойно было у неё на сердечке. Как же он там в походе против супостатов? Справится ли?
А царица Шамаханская меж тем в высокой башне сидела, на себя в зеркало любовалась. Рядом по подоконнику расхаживал недовольный ворон. Скорее бы всё это закончилось!
– Всё равно не допрыгнет, – холодно произнесла царица и выставила из окна руку с белым платком.
Ну, допрыгнет – не допрыгнет, а попробовать надо. Князь собрался на подвиг. Коня своего тоже собрал.
– Руки прочь! – орал Юлий. – Вы не имеете права! Пустите! А-а-а!!! Осторожней! Ногу! Ногу!
Но сколько бы говорящий конь ни упирался, слуги его заседлали и затащили на катапульту. Сверху на Юлия взгромоздился князь. Криков библиотекаря он не слышал, точнее не слушал, с любовью глядя на далёкое окно с белым пятнышком царского платка.
– Предупреждаю! – верещал конь. – Я не в форме. А вдруг у меня ящур?!
Ящур – болезнь, конечно, неприятная. От неё всё внутри болячками покрывается. Но разве это повод не совершать подвиг?!
– Молчи! Молчи, богатырский конь! – пришпорил скакуна князь и кивнул слугам.
– Ты полегче шпорами-то, – ахнул Юлий. – И вообще я должен со всей ответственностью предупредить...
Слуги отпустили рычаг, и Юлия с князем вышибло из катапульты.
– К чему эта комедия? – злилась царица, глядя в окно.
– Потерпи, – отозвался ворон. – У русских так принято.
Неожиданно в воздухе свистнуло, и перед царицей показался князь – прилетевший Юлий что есть мочи вцепился в подоконник передними копытами. Влюблённый перехватил платок.
– О, прекрасная царица, я давно хотел сказать... – начал он.
Но Юлий не удержался и вместе со своим всадником полетел вниз.
А лететь было далеко. Всё-таки самая высокая башня. Ещё и внизу, как назло, кусты с шипами...
Ой-ой!
Но на выручку князю уже спешил Алёша. Подхватить падающего государя он не успел бы, но что-нибудь полезное непременно ещё сделает. Богатырь скакал на ослике Моисее и горланил во все лёгкие:
– А за теми за лесами лес да гора! Эге-гей!
На ходу он размахивал дубиной, сшибая направо и налево вековые деревья.
– Покажу свою силушку богатырскую!
А вот с тонким гибким стволом Алёша не справился. От удара вышибло его из седла. Богатырь упал, перед глазами всё задвоилось. А ещё голос он чей-то услышал.
– Всё дурака валяешь, Алёшенька? – зазвучало у него прямо в голове. – А Илью с Добрыней чего не позвал? Хочешь, чтобы тебя признали первым богатырём на Руси?
Алёша огляделся. Вокруг не было никого. Только Моисей жевал травку в сторонке.
– Что? – Богатырь поднялся и подошёл к ослику. – А ну повтори, чего сказал!
Ослик молчал. У них по части разговоров скорее Юлий выступал. Моисей больше практиковал удивлённые взгляды.
– Чего слышал! – снова раздался голос.
– Кто это? – заозирался Алёша.
– Это я, твоя совесть, – прилетел ответ.
– Чего ж я, по-твоему, обманул Илью с Добрыней? – недовольно сдвинул брови богатырь.
– А это ты уж сам решай.
Алёша почесал в затылке и решил:
– Подумаешь, великое дело – за князем съездить. Тут и одного богатыря много. Чего людей зря беспокоить? А, – отмахнулся он. – Разговаривать ещё с тобой.
Вояка взгромоздился на ослика, послал его вперёд и вновь загорланил:
– А за тою за горою горы да леса. А за теми за лесами трын да трава.
Дорога из леса вывела к горам. Острые вершины на мгновение напомнили ему шлемы друзей. Настрой богатыря тут же испортился. Вот совесть! Вечно она невовремя лезет!
Алёша призадумался... Да и повернул обратно. А вскоре уже стоял перед Ильёй и распинался:
– Вот я и подумал, съездим, проветримся втроём, а уж там на месте видно будет. Кто из нас того... этого...
– Молодец, – похвалил его Илья. – Правильно решил. Подвигами делиться надо, а то успеха не будет. Есть такая примета. Поехали за Добрыней.
Но едва они заикнулись в доме Добрыни о спасении князя, как разразился страшный скандал. Настасья, недовольная отъездом мужа, била тарелки.
– Не пущу! – кричала она. – Ишь, чего затеяли! По Шамаханским царствам разгуливать да на девиц любоваться!
Она сдёрнула с мужа богатырский шлем и отобрала кольчугу. Алёша открыл рот от удивления – разве так можно с богатырём?
– Так ведь князь в плену, его царица околдовала, – оправдывался Добрыня.
Но Настасья его не слушала. Подвела к столу и усадила на лавку.
– А вам и завидно! – гневно заметила она. – Тоже к царице в плен захотелось? Я тебя так околдую, забудешь, в какой стороне Шамаха эта!