Елена Усачева – Кошмар под Новый год (страница 29)
Мишка медленно сел. В голове за секунду пронеслось слишком много мыслей. Наконец возник один вопрос:
«Опять?»
Палкой он осторожно потрогал подкову. Была она самая обыкновенная. Даже дырочки по желобку сохранились. Подкова как подкова. Лошадь здесь проезжала, может, вчера, может, позавчера, а может, и сто лет назад, гвоздик из копыта вывалился, вот подкова и упала. А что лошадь? Ничего. Хромать начала. Хозяин стал на нее ругаться. Может, избил. А потом позвал кузнеца, и лошади поставили другую подкову, новенькую и блестящую.
И не надо ходить там, где кто-то кого-то когда-то обидел. Потому что обида вещь коварная, она помнится долго.
Мишка быстро оглянулся, потом подцепил подкову палкой и понес ее к проклятой черте.
От этой черты ничего не осталось. Здесь так много прошло народу, что ее просто-напросто затоптали.
Мишка сунул подкову под куст, упал на колени и стал старательно ее закапывать.
– Хватит, – выдохнул он, когда дело было сделано. – Больше ничего не будет.
Хотя в душе он был почему-то не очень в этом уверен.
За спиной раздались шаги. Уже готовый ко всему, Рыбкин вскочил, на всякий случай сжимая руки в кулаки.
– Вы тут лошадей не видели?
На него смотрела Светка. Такая же, как и раньше. Рыжая. Только сейчас лицо у нее было растерянным. Она хлопала ресницами, шмыгала носом, не понимая где она и что происходит.
– Все домой пошли, – опустил руки Мишка. – И Затока твоего взяли.
Света кивнула, покосилась на куст, под которым Мишка закапывал подкову.
– Что у тебя там? – как будто между делом спросила она.
– Так, – замялся Рыбкин. – Секрет один закопал.
– А! – протянула девочка, разворачиваясь. – Ну-ну, – зачем-то добавила она, уходя обратно в лес.
Мишка проводил ее глазами и тут же кинулся к кусту.
Ну уж нет! Он не позволит этим мерзким девчонкам второй раз устраивать бардак в лесу! Он эту подкову… на Луну забросит!
Солнце уже совсем взошло, а Мишка все еще колупался в снегу. Подкова как сквозь землю провалилась. Он все прокопал, чуть ли не с корнем выдернул куст – подковы не было.
– Этого не может быть, – под нос себе шептал Рыбкин, расширяя место поиска.
За своим занятием он не заметил, как пришел Паганель. Учитель снял очки, протер их, снова водрузил на нос и только потом заговорил.
– Теперь ты хочешь найти клад? – негромко спросил он.
– Нет, – буркнул Мишка, вытирая вспотевший от старания лоб. – Я хочу, чтобы все закончилось.
– А разве еще не закончилось? – удивился учитель.
– Не знаю.
– Для нас закончилось, – расправил плечи Олег Павлович.
– А для остальных? – напрягся Мишка, боясь, что учитель скажет сейчас что-то очень страшное.
– Кто-то кого-то обижает всегда. И ничего с этим не поделаешь. А лучше вообще не делать того, что советуют не делать.
«
Мишка медленно встал.
– Чтоб они все провалились со своими историями! – воскликнул он, замахиваясь.
Паганель тут же перехватил его руку.
– А вот этого говорить уже не надо. Мало ли что может произойти…
И они оба подняли головы. С неба стал медленно падать снег. Где-то в вышине прокричала птица.
– Пошли спать, – грустно произнес учитель, – нам еще собираться домой.
«Га», – вздрогнул лес. Но этот звук потонул в наступающем утре.
Вадим Селин
Дом, затерянный в снегах
В трех километрах от деревни Северной
Снежинки за окном кружились в причудливом веселом хороводе.
Если долго смотреть на падающие с неба снежинки, то может показаться, что и ты снежинка, кружишься вместе со всеми, тебя подхватывает ветер и носит до тех пор, пока ты не упадешь на землю. А потом… У всех снежинок одна участь – они тают и превращаются в грязь. И это по-настоящему грустно.
Снежинки за окном кружились в причудливом веселом хороводе. Я смотрел на них и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Я очень любил сидеть у окна в темной комнате. На подоконнике дымилась чашка горячего чая, а я в это время наблюдал за снегом. Люди за окном куда-то спешили. Кто-то поскальзывался на льду, ойкал и падал. Кто-то беззаботно играл с собакой, ловя снежинки. А кто-то останавливался посреди тротуара, запрокидывал голову, расставлял руки в стороны и, глубоко вдохнув свежий морозный воздух, быстро-быстро опускал руки и шел дальше. Не дай бог, кто-нибудь увидит его в такой странной позе! А я знал, что этот человек представлял себя снежинкой. И хотел беспечно крутиться в причудливом веселом хороводе.
В тот вечер я сидел у окна. Большие пушистые снежинки тихо падали с неба и кружились, кружились, кружились… Вот только все это я наблюдал из окна машины.
Я уже начинал замерзать. Из носа, словно огонь из ноздрей дракона, валил пар. Хотя, надо признаться, в салоне машины было гораздо теплее, чем на улице. Но вопрос – надолго ли?
– Па? Может, попробуем толкнуть? – робко предложил я.
– Не смеши меня, – нервно ответил папа, листая записную книжку своего мобильника. – Это только в мультике про Простоквашино папа, сын, собака и кот вытаскивают машину из ямы… И в придачу ко всему у них был «Запорожец», а не джип… Ха! Вот кино! Точь-в-точь «Простоквашино»!
– А что нам тогда делать? – осторожно спросил Алик.
– Сидеть и ждать, – резко ответил папа. Его пальцы нервно нажимали кнопки. Наверно, нужный номер не желал находиться.
– Понятно, – кивнул Алик и посмотрел на меня.
– Молчи лучше, – шепнул я ему на ухо, – когда папа такой, его лучше не трогать.
Алик пожал плечами и уставился в окно. Вздохнул. Действительно, малоприятная ситуация. Очарование новогодней ночи, снега и пронизывающего воздух волшебства портило то, что наша машина застряла в яме.
Мы молчали минут пять.
– Па? – спросил я наконец. – Ну? Чего мы сидим? Надо же что-то делать, блин…
– Не блинкай мне тут, – мгновенно взвился папа, – ты же знаешь, как я ненавижу это слово. Ну, когда его не в прямом смысле употребляют…
Алик выразительно цокнул языком.
– Ну слава богу! – воскликнул папа, победоносно потрясая телефоном. – Почему-то я номер эвакуатора как «Эва» записал. Сто раз записную книжку просмотрел и только сейчас понял, что Эва – это не моя сотрудница Эвелина, а эвакуатор. Смешно… Помню, как один раз я перепутал…
– Па, звони уже. Нам холодно. Как цуцики замерзли.
– Ага… Сейчас эвакуатор приедет и вытащит нас, – проговорил папа, сосредоточенно прислушиваясь к звукам в трубке. – Алло! Служба экстренной эвакуации автотранспорта?..
Однако во время разговора выяснилось, что спасательная машина приедет в эту глушь не раньше чем часа через три. Перед нами замаячила перспектива встретить Новый год в машине. Голодными, холодными и злыми на весь белый (в прямом смысле – снег же идет) свет.