Елена Усачева – Кошмар под Новый год (страница 20)
– Угу, – закрывая за собой дверь, буркнула Светка.
Машка зашла в комнату, забралась на топчан, с довольной улыбкой вытащила из Светкиного рюкзака пухлую книжку. На обложке был изображен маленький мальчик с красными кровожадными глазами. В одной руке у него был окровавленный нож, в другой гнутая вилка. По темному парку он крался к окну, за которым виднелись мужчина и женщина. Кривыми буквами с красными потеками на обложке было написано: «Детские страшилки».
Машка открыла книгу наугад и начала громко читать:
– «Однажды пошли родители в магазин и купили черную пластинку. Принесли домой, положили на стол и стали собираться на работу. Мама девочке и говорит: „Мы уходим, а ты ни в коем случае не слушай черную пластинку“…
Светлана с Затоком из леса не вернулись…
Вокруг костра повисла тишина. Каринка опять тихо плакала. Ребята подозрительно косились друг на друга. Катька Кошелева, закончив рассказ, шмыгнула носом и вопросительно посмотрела на Паганеля.
– Так! – учитель выдал свое коронное восклицание. – Значит, есть проклятие. Есть непонятная подкова, осуществившая это проклятие. И есть еще одна подкова, которая пока не сделала ничего хорошего, но вроде бы и вреда не приносит.
– Вот уж не думал, – не к месту радостно хохотнул Васильев, – что любые проклятия сбываются. Эх, если бы так и было, то ни одного учителя в мире не осталось бы…
– Не любые. – Олег Павлович поправил на носу очки. – Но в принципе любое злое пожелание несет в себе определенное зло. Кстати, – повернулся он к Андрюхе, – оно опасно как для того, кому это желают, так и для самого желающего.
– Оно что, бьет и туда и сюда? – не поняла Настя.
– Да, – кивнул учитель. – В этом опасность любого проклятия.
– Поэтому Машка и пропала? – еле слышно спросила маленькая Катя.
– Сказка какая-то получается, – лениво потянулся Вовка. – Что-то не верится во все это. Если есть место проклятия, то должно быть место антипроклятия.
– А с чего ты взял, что этого антипроклятия не существует? – встал Паганель. – Мы его не искали. Вполне возможно, оно заключается в этой подкове.
Незаметно для всех Сашка встал и отошел в сторону от костра. Когда яркий свет перестал бить его по глазам, со всех сторон на Токаева наступила ночь. В городе не бывает таких тихих ночей. Там всегда ездят машины, шумит вода в трубах, ходит по коридору мама. А здесь ничего, кроме скрипа снега под ногой да вздыхающих рядом лошадей, не было.
До проклятой черты он мог дойти с закрытыми глазами – столько до нее было уже хожено.
Когда глаза окончательно привыкли к темноте, Сашка перед своим носом увидел четко чернеющую границу. Падающий весь вечер снег не скрыл ее.
– Ты чего сбежал? – сзади к Токаеву незаметно подошла Настя. Следом за ней топал Мишка.
– Вас только здесь не хватало! – замахнулся на них Сашка. – Идите отсюда. А то опять все всадники леса сюда прибегут.
– У меня на них уже иммунитет есть, – важно сообщил Рыбкин, усаживаясь рядом с Сашкой у черты. – Меня они не должны трогать.
– Ага, ты пойди к ним и скажи это, – ухмыльнулся Токаев. – Они сильно обрадуются твоему приходу.
– Слушайте, – Настя поправила на носу очки и воинственно огляделась. – А что, если раскопать все окрестные сугробы? Всадникам тогда неоткуда будет выходить.
– Тоже вариант, – кивнул Мишка, незаметно для себя копаясь мыском ботинка в темной черте.
– Вот интересно, – с жаром начала Настя, – если какая-то Маша смогла захотеть, чтобы эти всадники появились, то я могу захотеть, чтобы все пропавшие люди вернулись обратно.
– Начинай, – разрешил Сашка.
Его сейчас совершенно не интересовали Настькины идеи. Ему вдруг представилось, что если он доберется до ближайшего сугроба и раскопает его, то обнаружит там как минимум череп. Точно такой же, какой был нарисован в книжке со стихами о Вещем Олеге. Из глаза черепа вылезет змея и прошипит: «Сюды незя…»
Желание было настолько сильным, что он лег на живот и, подтягиваясь на руках, прополз несколько метров вперед. Под ближайшим кустом был наметен приличный сугроб. Сашка сунул руку в пушистый снег. Ему показалось, что пальцы коснулись чего-то твердого. Он неуверенно смахнул вершинку сугроба.
Сейчас… Еще чуть-чуть… Немного… Змея уже шевелится…
Не было там никакой змеи. И черепа тоже. И всадника.
Под кустом лежало несколько смерзшихся палок.
– Ты чего, клад ищешь? – зашептал Миша. – Это лучше днем делать.
До следующего сугроба было далековато, но в Токаеве проснулся азарт первооткрывателя. Он чувствовал, что заветный череп скрывается где-то рядом. Причем не просто скрывается, а тихо-незаметно под снегом перебирается из одного сугроба в другой.
– Выходи давай! – под нос себе бормотал Сашка, вкапываясь в очередной сугроб. – Все равно ты от меня далеко не уйдешь. Догоню, найду и…
Руки снова во что-то уперлись. Это был обломок лыжи.
– Тьфу ты, черт! – в сердцах выругался Сашка. – Вечно какая-нибудь ерунда попадается!
– Вот я, например, хочу, чтобы все закончилось, – продолжала бурчать Настя. – Почему мое желание не сбывается, а Рыжика сбывается? Все ведь хотели, чтобы ты вернулся, но стоило это захотеть Верещагину, как ты появился…
– Он мой друг, – пожал плечами Миша. – Поэтому у него и получилось.
– А Васильев откуда взялся?
– Ладно, считай, что этого ты захотела, – миролюбиво разрешил Рыбкин.
– Не хотела я, чтобы он возвращался, – упрямо твердила Павлова. – Может, я хочу, чтобы вернулась Маша, которая заварила всю эту кашу. Чтобы сейчас было лето и каникулы.
– Размечталась! – хмыкнул Рыбкин. Слушал он ее невнимательно, его больше занимало, что там делает Сашка. С каждой минутой тот отползал все дальше и дальше.
Пойти за ним или не пойти? Далеко ли ему удастся забраться? Может, всадники спать легли и до утра не появятся? Тогда они могут легко, ничего не боясь, дойти до той тропинки, где все это началось…
– Вот пускай, пускай она возвращается и все это расхлебывает, – бубнила Павлова. – Пусть придет странная Света с лошадью и объяснит, какой такой запрет нарушен и кто его нарушил. Пускай придут все лыжники и немедленно помирятся с девчонками – нашли из-за чего враждовать!
– Не буянь, – шикнул на Настю Миша. – Хоти потише, а то сейчас сюда и правда весь лес сбежится.
– Пусть, пусть сбежится! – от души воскликнула Настя. – Зато всем все станет ясно.
Сашка добрался до тропинки. За спиной бормотала неугомонная Павлова, Рыбкин ей поддакивал. Мог бы и сюда подойти, вместо того чтобы там торчать. Вдвоем бы они быстрее проверили все эти сугробы. Ведь череп где-то совсем рядом. Стоит только копнуть поглубже, и он появится!
Перед Сашей было сразу два сугроба. Он тут же вкопался в один из них, оставив второй у себя за спиной.
Миша видел, как Сашка принялся усердно разваливать большущий сугроб. Снег летел во все стороны. Из-за этого снега, из-за темноты Миша не сразу разглядел, что сугроб за спиной Саши шевелится.
– Сашка! Осторожно!
Не задумываясь, Миша перепрыгнул через проклятую черту и побежал к тропинке. Настя, не переставая бубнить, пошла следом.
– Хочу, чтобы все вернулось! – канючила она. Из-за слабого зрения в темноте она практически ничего не видела, поэтому не сразу поняла, куда побежал Мишка, но на всякий случай тоже сдвинулась с места.
Сугроб развалился, выбрасывая из себя человеческую фигуру. Несколько секунд фигура пролежала неподвижно, а потом села в снегу.
– Не подходи! – заорал Мишка.
– Ай! – взвизгнул человек, откатываясь в сторону. – Чего тебе?
Это была Маша Жирнова.
Рыбкин повернулся к Насте.
– Хотела? – махнул он рукой в сторону появившейся девочки. – Получай!
Тут же ожил еще один сугроб. Из-под него поднялась скрюченная фигура, но Настя ее как будто и не замечала. Она в задумчивости стояла около тропинки, продолжая бормотать под нос свои желания.
На тропинке Токаев остановился. По ее бокам было очень много сугробов, и пропахать их все казалось нереальным. Но он чувствовал, что череп где-то здесь. Стоит только разрыть сугроб справа! Нет! Слева!
Сашка взбил ногами снег. Посветил фонариком.
Ничего интересного.
За спиной кто-то ходил. После света фонаря глаза безрезультатно вглядывались в темноту.
– Мишка! – позвал Токаев. – Рыба! Это ты?
– Тут я. – Мишка вышел на тропинку гораздо левее того места, где скрипел снег.
– А там кто ходит? – Саша повел фонариком в сторону.