Елена Усачева – Большая книга ужасов — 37 (страница 22)
— Ким, а ты помнишь, что было с тобой? — Бокштейн отмахнулся от Андрюхиных слов. — Тогда. У палача?
Таня помрачнела и отвернулась. Андрюха сел ровно, провел сжатым кулаком по лицу, смахивая невидимый трудовой пот.
— А не пора ли нам завтракать? — весело спросил он.
Бокштейн с интересом отметил, как Андрюха что-то прячет в карман.
— Ты прав. Если народ вернулся, то обещания, которые мы все так щедро надавали, выполнены. — Лицо у Вадима при этом оставалось недовольным. — Новых давать никто не будет, и мы сможем расслабиться.
Таня смерила его презрительным взглядом и пошла к скамейкам, около которых самозабвенно ворковали Лена с Ингой.
— Значит, не все, — пробормотал Андрюха, глядя ей вслед.
В кулаке он сжимал перстень. И, кстати, вспомнил как минимум еще о двух невыполненных обещаниях — своей женитьбе на Таньке и узнавании имени палача. Остальные с обещаниями более менее расквитались — потоп устроили, в склепе побывали, друг от друга на время отдохнули. Прогулялись по легендам…
Василевский хмыкнул, выпрямляясь. А чего они в этих легендах, как гости? Вошли и сразу вышли? А не создать ли им собственную историю? Как там у Бокштейна? Десять человек приехало в Старый город?..
Глава VII
Перстень с рубином
Маргарита Викторовна на корточках сидела перед нишей под лестницей и, вывернув шею, пыталась заглянуть внутрь углубления.
— Уже вернулись? — устало спросила она, первыми заметив Таню с Леной. Когда же следом за ними ввалилась остальная компания, Маргарита Викторовна изменилась в лице и медленно опустилась на пол. Девчонки бросились ее поднимать.
— Здрасте, — неловко кивнул Андрюха.
Хромающий Борзов с Акопяном тут же отправились наверх. Инга с Глебом застыли в дверях. Бокштейн подошел к нише.
— Где вы были? — дрогнувшим голосом спросила учительница. — Девочки пришли, а вас весь вечер не было.
весело прочитали начало стихотворения.
В дверях, за спинами влюбленных, стояла Марина и, как всегда, лучезарно улыбалась.
— Дело молодое, весна. — Она театрально-преувеличенно всплеснула руками. — Ну что, дорогие мои, собрались?
— Почти, — сухо отозвался Вадим, взглядом проследил за поднимающимися по лестнице Мамкиным с Ингой и вновь повернулся к учительнице: — Маргарита Викторовна, кого вы видели?
— Кошку. Черную. — Учительница тыкала пальцем под лестницу, с трудом подбирая слова. — Она в нишу забежала. Я хотела посмотреть куда. А здесь прохода нет. И кошки тоже.
— Показалось, — снова взмахнула руками Марина. — Собирайтесь. Машина уже пришла.
— А говорили, два часа есть! — Андрюха почесал пузо, которое наконец напомнило о своем существовании голодным урчанием.
— Да, конечно, завтракайте, — Маргарита Викторовна повернулась к Бокштейну. — Вадим?
— Сие науке не под силу, — пожал он плечами. Идею проверить мистику физикой он давно забросил.
— Почему? — Учительница выглядела растерянной и подавленной, словно вдруг забыла, какую тему собиралась рассказать сегодня на уроке.
— Потому что мы не знаем основополагающего условия: почему именно мы.
— Чего тут думать-то. — Ленка приволокла тяжелый стул из-за стойки консьержки, которой опять не было. — Трепачи вы все — вот и ответ. Раньше за честное слово стрелялись, с крыш падали, а сейчас… — Она грохнула стулом об пол и в упор глянула на Андрюху. — Зачем ты Таньке сказал, что женишься?
— Василевский? Что за шутки? — ахнула Маргарита Викторовна, падая на стул.
Андрюха растерялся.
— Спасти ее хотел.
— А теперь расхотел? — горячилась Голубева. — Вы разве не поняли? Этот город хранит историю. Здесь время застыло в каждом камне. А вы ведете себя как отморозки. Борзов и тот честнее вас, потому что не трепется.
— Ну почему же, — Вадим потер ладонью лоб. — Все-таки что-то мы сделали. Таню спасли. Со смотровой площадки стащили. Андрюха до сих пор за спину хватается.
— Зачем? — В голосе Голубевой слышались готовые вот-вот пролиться слезы. — Может, она тебя ждала!
— Лена! — вскрикнула Таня и помчалась наверх.
— Подожди! — кинулась за ней Голубева.
— Нет, — задумчиво пробормотал Вадим. — Пожалуй, все тридцать лет сэкономишь, если на ней не женишься.
— Если я на ней не женюсь, то в бонусах у меня будет лет пятьсот. Как у Эдика.
Маргарита Викторовна откинулась на спинку стула. Вопросов она больше не задавала.
Из завтрака им достались только гренки с повидлом. Сашка с Айком успели подчистить тарелки. Хозяйка выставила перед мальчишками чашки с чаем. Андрюха наконец разжал кулак. Большой тяжелый перстень грубой работы крупным красным камнем ткнулся в белую скатерть. Сверху камень перехватывало перекрестье металла. Роза и крест — символ розенкрейцеров.
— Кольцо Всевластия, — прокомментировал свое действие Андрюха.
— По идее, оно должно дополнять мистические знания человека, а не наделять его сверхсилой. — Вадим не коснулся находки приятеля. Он жадно пил чай, размышляя о своем.
— Ничего подобного. — Василевский тронул перстень, и он лениво закачался. Свет ламп заиграл на гранях драгоценного камня.
— Все властители мира плохо кончали. — Бокштейн сосредоточенно завтракал. — Обычно их транклюкируют к концу третьей книжки.
— Это если они селятся в высоких башнях. А если сидят в подвале и пьют глинтвейн, то могут и полтыщи лет продержаться. Кащей, как известно, Бессмертный.
— Что ты имеешь в виду? — Вадим отставил чашку.
— Если не считать потопа, то никакой воды вокруг города нет. Все эти пруды потом накопали. Чтобы было, где уток разводить. Стены — сам сказал, бутафория. Эдику ничего не мешает взять свою девушку под мышку и отправиться в вечность. Но он все еще здесь. Почему?
— Ему платят за интерактив. — Вадим провел перед собой ладонью, смахивая крошки.
— Возможно, но быть аниматором не так уж и почетно. Эдик пообещал Хельге, что, когда все завершится, они будут вместе. Обещание он сдержал, но не целиком. Город разрушен. Того города, по которому бродил рыцарь, больше нет.
— Нет, — эхом отозвался Вадим.
— А раз так — их легенда завершилась.
— Легенда завершиться не может. Она просто есть.
— Ага, чтобы туристов по ней водить. Что-то я не слышал о такой услуге в других городах.
— Или об этом никто не говорит, — уклончиво ответил Вадим.
— Все были в Париже, и все вернулись! — Андрюха снова качнул кольцо. — Здесь же все по-другому. Легенды здесь живы, значит, какая-то из них не завершилась. Эдик не с Хельгой.
Андрюха снова качнул перстень, потом нагнулся и подышал на него. Красный камень покрылся влагой.
— Это не математика. Это женская логика. — Василевский выпрямился. — Что тебе крикнула Ленка, когда ты ей рассказал о спасении Ким?
— Что мы это сделали зря, что Танька не хотела, чтобы ее спасал ты.
— Отлично! — щелкнул пальцами Андрюха. — Мы с тобой понимаем, что сделали все правильно. Но девчонкам не это было нужно. Им главное не спасенная жизнь, а кто их спас. Поэтому они обиделись. Женская логика. Заметь, даже спасибо не сказали.
Андрюха внимательно посмотрел в глаза приятелю. Тот медленно кивнул, пытаясь уложить это странное утверждение в свои математические таблицы сознания.
— Эдик попадает в ту же ловушку, что и мы, — начал объяснять Андрюха. — У него есть кольцо, способное перевернуть мир. А Хельге это не нужно. Ей нужно, чтобы он выполнил обещание. Вместе. Навсегда. На эту тему они ссорятся. Поэтому проклятье и не может быть завершено. Поэтому город, что еще не разрушен и по которому гулял рыцарь ордена розенкрейцеров, еще существует. А вместе с ним и вся их прорва оживших легенд.
— Положил бы ты это кольцо туда, откуда взял, — неожиданно произнес Вадим. — За нами по пятам и так уже черт бегает.