Елена Уренская – Где ты, мое "Я" (страница 3)
Когда Света отказывалась съедать больше одной порции, то глаза Вадима становились жесткими и злыми. Он просил Свету сделать усилие над собой и съесть еще порцию для «их сынульки». Через два месяца Света устала спорить , повторять разъяснения врача. Она стала покорно глотать двойные порции. Это было легче, чем разъяснить Вадиму особенности питания беременных.
Да она и не специалист по питанию. И беременность первая. Откуда ей знать! Так пренебрежительно Вадим комментировал ее робкие попытки ограничивать порции.
Закончилось все тем, что Свету положили на сохранение, стимулировали роды. Она не только набрала избыточный вес, но стала отекать. Выслушивая упреки врача, Света покорно молчала. Ну, как объяснить, что она устала спорить с мужем о том, что беременная не должна съедать по де полные порции, должна контролировать вес и порции еды. Выдержать упрекающий и злой взгляд мужа, взгляд, когда она пыталась отодвинуть от себя тарелку, было выше Светиных сил. Но и перед врачом тоже было стыдно.
После родов Света начала стеснялась своего выпирающего животика, округлившихся рук и бедер, года три не могла привыкнуть к новому раздавшемуся телу. Но потом неожиданно поняла, что ее лишний вес и круглый животик Вадима только радуют, успокоилась.
К тому же, никакие диеты Вадим не дал бы ей соблюдать. Она кормила сына почти до года, должна была, по его мнению, есть еще больше, чем во время беременности, чтобы «сынулька» получал все полезное и необходимое.
Вадим строго следил, чтобы она ела и пила все рекомендованное педиатром, сам уточнял, какие продукты полезны кормящим женщинам. Сам делал покупки на рынке. Спорить с ним было бессмысленно. И Света не спорила. К тому же, она практически перестала обращать внимание на себя и собственную внешность.
Света вся ушла в кормление, прогулки, купание. Гуляла два раза в день, в любую погоду. Купала с отварами трав. Тщательно проглаживала детское белье. Иногда ей было некогда причесаться, умыться. Все время уходило на сына. Света подробно расспросила педиатра, что полезно для ребенка, строго следовала рекомендациям.
Она научилась делать легкий массаж, поглаживала шелковистую кожу, спинку, ручки, ножки. Сереже это нравилось. Он спокойно лежал и наслаждался легкими прикосновениями материнских рук. Немного погодя Света освоила специальные упражнения, вытягивала в стороны ручки, поворачивала сынулю на бочок и живот. Впервые в жизни она испытывала легкую радость, покой, умиротворение. Она поняла выражение « летать от счастья». Конечно, были мучительное прорезывание зубов, кишечные колики, ночные плачи. Но все это казалось ерундой и мелочью по сравнению с неожиданным счастьем материнства.
Света даже представить не могла, что заниматься с грудным ребенком так приятно, это дает много новых, счастливых моментов. Надо ли говорить, что она покрывала бесконечными и бесчисленными поцелуями маленькое личико, круглые пяточки, складочки на руках и спине. По сути, Сережа постоянно был у нее на руках. Когда она все- таки решалась уложить его в кроватку, то долго сидела рядом, прислушиваясь к дыханию, особенно напряженно вслушивалась в звуки ночью.
Вадим стал приходить с работы раньше, не задерживался. Вечером они гуляли с сыном вдвоем, купали его тоже вдвоем. Ночью Вадим подбегал к сыну раньше Светы, грел ему кашу.
Даже Светина мать, которая довольно часто приезжала в гости, учила Свету уходу за новорожденным, не смогла убедить Вадима в том, что ночью детей не следует кормить. Встретившись взглядом со взглядом Вадима, который сам подогревал кашу, Светина мама поперхнулась своими словами, замолчала, больше не давала советов.
Света замечала, что Сережа имеет лишний вес. Но говорить об этом Вадиму не смела.
Как- то незаметно для себя она делала привычные домашние дела, готовила, убирала. Руки машинально делали привычные движения, а Света разговаривала с Сережей, или напряженно вслушивалась в тишину, если он спал.
Света была настолько поглощена сыном и своим счастьем, что даже не реагировала привычным чувством вины на замечания мамы о том, что она запустила и распустила себя, что молодой женщине неприлично настолько игнорировать собственный облик. Слова мамы пролетали мимо ушей, мама отмечала это по незамутненным тревогой или виной глазам дочери. Но никакие упреки и резкие слова мамы Свету уже не задевали. Казалось, она ушла в какую- то собственную раковину безопасности. Никакие внешние воздействия и потрясения ее отныне не трогали. Это было настолько непривычно, что Светина мама просто терялась.
Время теперь отмечалось по Сережиным успехам и достижениям: начал сидеть, пополз, начал вставать. В Светиной жизни почти ничего не менялось. Только появилась необходимость готовить Сереже специальные детские блюда. Все так же Света гуляла два раза в день, каждый вечер купала, потом долго пела колыбельные песенки. С Вадимом все разговоры сводились к обсуждению Сережиного аппетита, сна, поведения на прогулке.
Света больше не могла ни о чем говорить, а Вадима, кроме сына, ничего не интересовало. Казалось, он воспринимал Свету как робота, обслуживающего его сына. Не более того. У нее теперь не могло быть других интересов, помимо кормления, купания и гуляния с сыном. За примерное поведение она получала поощрение от мужа, в виде духов или колечка. Так как Света получала уже выбранный за нее запах, или кольцо по вкусу Вадима, то подарки ее не особенно радовали. Она любила легкие, цветочные ароматы и украшения классической формы. Но дареному коню, как говорится …. Света принимала подарок, благодарила и убирала в комод. Все равно кольца надевать было некуда. Ее маршрут ограничился детской площадкой.
Впрочем, когда Сереже исполнилось три года, Света стала посещать с ним детские спектакли. Они смотрели сказки. Потом долго обсуждали приключения героев.
Если бы не редкие выходы в кукольный театр, Света могла бы разучиться говорить. Подруг не было с начала замужества. Общение с матерями на детской площадке ограничивалась обсуждением меню и детских болезней.
Поэтому известие о том, что они в связи с работой Вадима опять возвращаются в свой родной город, было встречено Светой с радостью. Хотелось каких- то перемен в привычном однообразии жизни.
Приехали, родители добавили к накоплениям Вадима и появилась своя квартира.
Мебель и всю обстановку выбирали родители Вадима, Светы и сам Вадим. Робкая попытка Светы поучаствовать в выборе мебели была сразу же с негодованием отвергнута Вадимом. Ее дело- заниматься сыном, кормить его, гулять, играть. Все прекрасно справляются и без нее. И уж не хочет ли она потащить маленького ребенка в мебельный магазин, дышать красками, лаком, получать микробы и аллергены. Даже подумать об этом невозможно. Только плохая мать может так рисковать здоровьем сына. И вообще, любая женщина на ее месте радовалась бы тому, что ей предоставляют все готовое. Света притихла.
Квартира была обставлена, быт обустроен. По выходным приходили родители.
Родителей Вадима интересовал исключительно внук, а не сноха. Как- то они переключились с первого внука, который жил с первой женой Вадима в другом городе, на Сережу. Свои родители привычно находили промахи и ошибки в любых Светиных действиях.
Вот и все развлечения. Игры и прогулки с сыном, разговоры на детской площадке с мамочками о своих чадах, воскресный обед с родителями.
Круг замкнулся. Кроме сказок, мультиков, игр с машинками больше ничего не было. В голове образовалась пустота. Как- то томительно стало от ежедневной рутины. Хотелось подспудно каких- то новых ощущений и впечатлений. Хотелось посмотреть интересный фильм вместо привычных мультиков, услышать взрослую речь вместо визгливых криков мультяшных персонажей. Хотелось съесть чего- нибудь острого, пряного вместо овощного пюре. Хотелось встряхнуться, как собаке после купания, чтобы брызги полетели в разные стороны, изменить хоть что- нибудь в привычном стереотипе. Хотелось почувствовать себя женщиной, наконец. Одеться в красивое платье вместо спортивного костюма, сделать укладку волнами вместо хвостика. Но что можно изменить? Даже заикнуться об этом мужу нельзя. Он воспринимает любое движение в сторону от забот о Сереже как предательство семейного очага. Желание красиво одеться – это в его понимании уже шаг к супружеской измене. Его все устраивает, значит, наряды и прически нужны для соблазнения другого мужчины. Ох, даже подумать страшно, чем может закончиться ее стремление к женственности. Уж лучше молчать, ходить с хвостом и в растянутых спортивных штанах. А, в самом деле, в чем еще можно пойти на детскую площадку? Какая- то непонятная усталость иногда наваливается.
Сережа находится на ее руках круглые сутки. Вадим занимается с ним вечером, после работы. Но Света при этом должна быть в шаговой доступности, должна отвечать, комментировать, поправлять, подсказывать. В общем, принимать участие.
Несколько раз Света пробовала уйти в другую комнату, просто подремать. Но Вадим строго пресекал такие попытки. Она плохая мать, если может устать от общения с единственным сыном!
Так же строго он пресек Светины робкие попытки отпроситься в парикмахерскую или магазин. У них был договор! Все делать вместе!