Елена Умнова – Ведьмачья сказка или ведьмак для девочек (страница 44)
«Я не был ей противен! По крайней мере, точно не до той степени, чтобы выбрать смерть, — передумав кучу всего, наконец определился он. — Да, я, осел, по дурости принял эту ее клятву и венок, но я же никогда от нее ничего не требовал! Неужто сам факт того… А холера, не могу сидеть и гадать! Я должен узнать. Должен был еще там сразу же и спросить. Почему? Почему смерть, блять, лучше, чем быть живой, но связанной формальной клятвой со мной, который, черт подери, от нее ничего не требует!»
Ведьмак вскочил на ноги и быстрым шагом направился к коню. Теперь он стремился попасть в замок с тем же рвением, с каким пару дней назад старался покинуть его. Солнце уже стояло низко над небосклоном, когда он отъезжал от озера, когда же он, наконец, въехал в ворота, оно давно уже скрылось за горизонтом. Бросив Василька не распряженным в нижнем дворе крепости, ведьмак, не тратя времени на обход, поспешил бегом через стены наверх, в цитадель. Ворвавшись в большой зал, он сразу же увидел Весемира за столом.
— Где Брин? — не тратя время на приветствия, почти с порога спросил Эскель, направляясь к наставнику.
Старик молча смерил его взглядом.
— С Трисс у Йен, надо полагать, — наконец ответил он.
Эскель, как раз дошедший быстрым шагом до стола, резко выдохнул, безвольно опустив руки вдоль тела. Постоял несколько секунд и тяжело опустился на лавку, положив локти на стол.
— Ты опоздал на полчаса, — тем временем проинформировал его Весемир, внимательно наблюдая за своим воспитанником. — Она до последнего тебя ждала.
— Ждала? — резко вскинув голову, переспросил молодой ведьмак.
— Ждала, — веско повторил старик, продолжая сосредоточенно и даже несколько осуждающе смотреть на собеседника. — И очень переживала, что ты уехал.
— Холер-ра… — сквозь зубы процедил мужчина, буравя стол взглядом. — Кажется, я опять ее не так понял!
— Опять? То есть у вас это не в первый раз? — заинтересованно уточнил Весемир.
— Не в первый, — буркнул Эскель. — Почему «у вас»?
— Не знаю, что ты там себе навыдумывал, а Брин решила, будто она во всем виновата: и клятву придумала, и венок сплела, и согласие дала, — сообщил ему старик. — И очень себя за это корила.
— В смысле она? — нахмурился молодой ведьмак. — Я же ей сказал, что она ни в чем не виновата! — воскликнул он, его собеседник лишь пожал плечами. — Зар-раза!
Весемир покачал головой, цокнув языком.
— Она тебе письмо оставила, — наконец сказал он.
— Где оно? — резко подавшись вперед, Эскель впился в него взглядом.
— В той комнате, где она спала, — спокойно ответил ведьмак и запустил руку в мешок с травами.
Эскель вмиг поднялся и почти бегом направился в сторону башни. По ступеням взбирался через одну и уже через минуту был в комнате Брин. Здесь уже почти ничего не говорило о ее недавнем присутствии: только протертая пыль, книга на столе, которую она, вероятно, читала, да конверт без каких-либо надписей. Схватив его с кровати, ведьмак долго смотрел на печать. Кленовый листок. Он помнил, что такой был на пряжке ее ремня в странных синих штанах, а теперь вот он стоял на конверте, в котором было письмо ему, Эскелю. Довольно долго он просто смотрел на печать, потом сел и наконец сломал ее, достав из конверта исписанный листок.
«Здравствуй, Эскель!» — прочитал он. Почерк показался ему очень странным и слегка неровным, но читалось легко.
Прочитав первый абзац, он лишь вздохнул. Все было так, как она написала. Она ждала, а он опоздал. А вот дальнейший текст вызвал куда больше эмоций. Она все-таки винила себя за его просчет с клятвой. Несмотря ни на его слова, ни на слова Весемира, она все равно извинялась за то, чего не могла даже предположить! В отличие от него, который все знал и мог предотвратить, но ничего не предпринял…
«Она все это время корила себя за это, а я, самовлюбленный болван, принял все на свой счет», — разобрался наконец ведьмак, устало потирая лицо, но тут же вернулся к чтению, будто опасаясь, что строчки пропадут, и он не успеет их прочесть.
«Продолжить общение с того, на чем остановились…»
— Подумай об этом, — вслух прочел он, неверяще глядя в листок и повторно перечитывая строки. — Идиот! — воскликнул он, звонко припечатав себя ладонью по лбу, только теперь до конца понимая, насколько он ошибся. Брин не только ничего не имела против него, но и отреагировала на его сообщение как раз так, как он того и хотел — просто приняла к сведению, без попыток откреститься или претворить в жизнь. А он… — Она должна была быть в полном шоке от того, что я уехал…
Встряхнув листок, он продолжил чтение, все быстрее скользя взглядом по строчкам, пока не дочитал до конца. Ведьмак так и застыл с письмом в руках, продолжая смотреть на последнюю строчку остекленевшим глазами.
— М-м-м… — протянул он, очнувшись от мыслей, и поднял взгляд к далекому потолку. — Это не ты непутевое предназначение, а я…
«Бросил тебя, ничего толком не объяснив. Хотя, что бы я мог тебе сказать? Свое предыдущее предназначение я очень старался игнорировать, но оно, так же как и ты, нашло меня само, а потом чуть не убило, решив, что я ей опасен. А ты доверяешь… Доверяла… А я тебя подвел. И ты же еще и извиняешься! Какой же я осел! Вот только я тоже не знаю, чего ждать от этого предназначения, но судьба дает мне второй шанс, и я его не упущу. Хотя это меня не просто беспокоит, а скорее даже пугает. Снова предназначение, снова девушка, снова взрослая и непростая, я боюсь, что все опять пойдет не так… — абстрактно рассматривал письмо и мысленно отвечал на него Эскель. — А еще боюсь, что привязываюсь к тебе не так, как нужно. Ты доверяешь и благодарна мне за помощь, ты ищешь опору в этом мире, скорее друга, чем мужчину, а я все острее вижу в тебе женщину… свою женщину… И я понятия не имею, как я смогу быть тебе другом, если хочу тебя отнюдь не дружески!»
Шумно вздохнув, ведьмак поднялся на ноги и направился к выходу из комнаты.