Елена Тульникова – Ханни (страница 2)

Ханни подхватила Чана под талию, и молодые люди неспешно поковыляли вдоль ручья.

– Ты хоть знаешь, куда идти? Темно же! – спустя четверть часа, не выдержав, спросил Чан. – И вообще, мне до сих пор не верится, что я встретил тебя вот так, ночью. Ты какая-нибудь сумасшедшая? Ты следила за мной на тропинке? Я слышал треск сучьев.

Ханни лишь усмехнулась, снова бросив на Чана дерзкий взгляд. Ей-богу, на секунду Чану показалось, что он видел яркий зеленый свет в глазах своей неожиданной спутницы. Именно так сияют кошачьи глаза в полумраке.

Ребята продолжили свой путь в тишине, изредка прерываемой тихими стонами Чана. Ему оставалось лишь надеяться, что Ханни все же не сумасшедшая и не уводит его прямо сейчас в свое логово. А когда за деревьями наконец сверкнул свет уличных фонарей, Чан вздохнул с облегчением.

Когда они вышли к тротуару, Ханни помогла Чану опуститься на скамейку. Теперь, в свете фонарей, он смог разглядеть свою неожиданную спасительницу. Невысокая, хрупкого сложения, с волосами цвета воронова крыла, рассыпавшимися по плечам, она казалась сотканной из ночной тени. Черная футболка без рукавов, широкие черные джинсы с накладными карманами и ослепительно белые кеды – простой наряд, который, однако, подчеркивал ее необычную привлекательность. В ушах поблескивали крупные серебряные серьги в виде готических символов, придавая облику дерзкий вызов.

– Тебе далеко до дома? Дальше я не пойду, мне пора возвращаться, – проговорила Ханни. – Дойдешь сам?

– Как-нибудь дойду, – неуверенно ответил Чан. – А ты что, обратно в лес?

– Ага, – с усмешкой бросила Ханни. И, сверкнув прощальным дерзким взглядом, в мгновение ока исчезла за деревьями.

– Да кто она такая? – изумленно прошептал Чан. – Это вообще было наяву?

Редкие прохожие и проезжающие машины немного вернули его в реальность. Отдохнув несколько минут, он поднялся и, опираясь на палку, поковылял к дому.

Их старенький, обветшалый домишко встретил его темными окнами. Мать, погруженная в пьяный сон, похрапывала на продавленном диване в гостиной. Чан проковылял в свою тесную комнатку и рухнул на кровать. Нога горела от боли, но мысли его были далеко. Он снова и снова возвращался к удивительной встрече в лесу.

***

Утром его разбудил грохот – мать, стуча дверцами шкафа, собиралась в местную управу.

Госпожа Пак Ми Джа, еще достаточно молодая женщина лет сорока, уже носила на лице печать своего пагубного пристрастия. Ей достался от родителей собственный дом, у нее был прекрасный сын, и она все еще сохраняла проблески былой привлекательности. Ми Джа могла бы жить счастливо и в достатке, но предпочитала топить свою жизнь в бутылке.

Несмотря на случайных сожителей, таких же опустившихся пьяниц, официально она считалась вдовой и матерью-одиночкой. Ее муж скончался пятнадцать лет назад от злоупотребления более тяжелыми веществами. На основании своего статуса одинокой матери она получала от города ежемесячное пособие: деньги, продуктовый набор и сертификаты на одежду для себя и сына.

Сегодня был день выдачи продуктового набора.

– Чан, вставай, поможешь донести коробку, – торопливо сказала мать.

Попытавшись подняться, Чан вспомнил вчерашнее происшествие.

– Мам, я вчера ногу подвернул, – виновато произнес он. Коробка с продуктами была тяжелой, и матери было бы трудно донести ее одной.

– Опять подрался? – прошипела она, сверкнув глазами. – Ты смотри у меня, натворишь делов, а мне расхлебывай… Ладно, пойду у соседки тележку возьму.

Мать ушла, а Чан снова упал на кровать, погружаясь в воспоминания о странном вчерашнем вечере.

Кто такая эта Ханни? Несомненно, она следила за ним, но зачем? В памяти вновь всплывал ее образ: стройный силуэт, красивая, по всей видимости, дорогая одежда, растрепанные иссиня-черные волосы и озорной огонек в глазах. Он же не знаменитость, чтобы у него появилась сумасшедшая фанатка. И потом, она ведь помогла ему. Может, это просто совпадение?

Пока он предавался размышлениям, мать вернулась.

Бормоча что-то себе под нос о тяжелой жизни и вредных соседях, она бросила коробку с продуктами на пол и принялась разбирать ее. Трехкилограммовый пакет риса, большая вакуумная упаковка кимчи, месячный запас консервированного тунца, несколько пачек печенья – все это она быстро распихала по кухонным шкафчикам.

– Пойду тележку отнесу, сейчас вернусь. Лежи, раз нога болит, – сказала мать, выходя из дома.

Через пару минут в дверь постучали. Чан насторожился. Мать никогда не стучит. Опираясь на спинку кровати, он медленно поднялся и, прихрамывая, поплелся к двери. Распахнув ее, он замер. Накручивая на палец локон волос и выдувая пузырь из жвачки, на пороге стояла Ханни.

– Эй, ты как? Все в порядке после вчерашнего? – не дожидаясь приглашения, она вошла в дом и огляделась. – Я тут принесла тебе эластичный бинт, говорят, его надо потуже затянуть на лодыжке. Поможет при растяжении.

Чан молча смотрел на нее, все еще держа дверь открытой. С совершенно невозмутимым видом девушка взяла его за руку и потащила к дивану.

– Садись, я тебе забинтую.

Чан неловко опустился на диван. В голове его метались мысли. Откуда она здесь? Как она его нашла? Следила за ним? А вдруг вернется мать? В комнате не убрано! И носки несвежие!

Вспомнив про носки, он стыдливо подобрал ноги, надеясь, что Ханни не заметит.

– Что ты здесь делаешь? – наконец выдохнул он.

– Чан, ты какой-то… странный! Говорю же, бинт принесла. Давай ногу, сейчас затяну. Без бинта нельзя, – ответила Ханни и опустилась на корточки перед ним, рывком сняла носок с больной ноги и аккуратно, медленно принялась бинтовать лодыжку своими тонкими пальчиками.

– Готово! – радостно воскликнула она, закончив проявлять заботу.

Чан все еще ошарашенно смотрел на нее.

– Ханни, скажи честно, ты следишь за мной? Зачем? Это какой-то розыгрыш от парней из школы? Вы меня снимаете скрытой камерой?

Все еще сидя на корточках, она вдруг стала очень серьезной. Видя, как в глазах Чана собираются слезы обиды, она ласково провела рукой по его щеке.

– Это не розыгрыш, Чан, не бойся! – почти нежно проговорила она. – Я просто забочусь о тебе.

В комнате повисла неловкая тишина. За окном скрипнула калитка. Вернулась мать.

– Ну, мне пора, – вскочила Ханни и в мгновение ока выскользнула в открытое окно гостиной, напоследок одарив Чана своей фирменной озорной улыбкой.

В дом вошла довольная мать в компании господина Кима, пьяницы с соседней улицы. По случаю получения продуктовой коробки у них намечалось богатое застолье. В руках у Кима позвякивал пакет с бутылками.

Чан досадливо выругался и, прихрамывая, ушел в свою комнату.

Вторая встреча с Ханни оставила больше вопросов, чем ответов. Он все еще ощущал прикосновение ее руки на своей щеке. Внутри него что-то судорожно сжалось, когда она коснулась его. От этого чувства ему стало очень не по себе.

В какой-то момент его охватил ужас. Что если в понедельник, когда он придет в школу, на доске объявлений будет висеть его фото с Ханни и какая-нибудь мерзкая, похабная надпись.

2.

Хлопнув дверью так, что содрогнулись стекла, Ханни вырвалась из дома в объятия ночи. Ссора с отцом полыхала в груди, как тлеющий уголь. Господин Хван, словно заевшая пластинка, вновь завел свою нудную песню о ее поздних возвращениях в город.

– Ты – кровь древнейшего рода ругару. Мы не какие-нибудь выскочки-полукровки, и свято храним тайну своего существования, – вещал Хван Бок Ён, усадив дочь в глубокое кожаное кресло, словно на трон для провинившейся принцессы.

– Как ты верно заметил, папа, я – из древнего рода демонов-ругару, и прекрасно знаю, как контролировать свою трансформацию, – парировала Ханни, исподлобья бросая на отца испепеляющий взгляд. – Мы с мамой постоянно бываем в городе, когда ходим по магазинам или в спа. Я знаю все правила!

– Ты еще слишком юна и доверчива. Я не хочу, чтобы ты гуляла в городе одна. Люди – мерзкие паразиты, бросаются даже на себе подобных, а увидев тех, кто не похож, – давят и пожирают, упиваясь своей жестокостью. Ты бы видела, что они творили всего двести лет назад! Варвары!

– Сын твоего партнера, Мин Сын Хо, вообще учился в городской школе, а сейчас в университете, – не сдавалась девушка. – А ведь они тоже ругару в шестом поколении. Я тоже хочу в обычную школу. И хочу смартфон.

– Запрещаю даже думать о смартфоне! Эта дьявольская вещица соберет все твои тайны в один файл и в самый неподходящий момент выплюнет их на обозрение всему миру, чтобы уничтожить тебя раз и навсегда! – прогремел отец, впиваясь пальцами в плечи дочери.

В ярости Ханни вырвалась из стальной хватки отца и пулей вылетела на улицу. На границе их огромной усадьбы, утопающей в мраморных фонтанах и благоухающих розах, высился древний лес, полный теней и шепота. Именно туда и направилась юная демоница по хорошо знакомой тропе.

Это была далеко не первая их ссора. Подростки-ругару мало чем отличались от обычных подростков. Тот же гормональный шторм бушевал в крови Ханни. Оказавшись в одиночестве, она со всей силы ударила ногой по шершавому стволу столетнего кедра.

Злость исказила ее лицо: белоснежные зубы превратились в острые клыки, глаза вспыхнули изумрудным огнем, а на лбу проступили короткие черные рожки. Закончив свой односторонний поединок с безмолвным великаном, девушка рухнула прямо на усыпанную хвоей землю.