Елена Царева – Код предков (страница 2)
Важная оговорка: у людей прямые доказательства такой передачи через поколения гораздо более ограничены и спорны, чем у мышей — это активная область исследований, а не окончательно установленный факт (подробнее — в примечании после главы).
Мыши, черёмуха и стресс: эксперимент Диаса и Ресслер
Одним из самых известных научных исследований на эту тему стала работа Брайана Диаса и Керри Ресслер из Университета Эмори (США), опубликованная в 2013 году в журнале
Суть эксперимента:
Самцов мышей приучили связывать запах ацетофенона (сладковатый аромат, напоминающий цветущий миндаль) с лёгким разрядом тока. У мышей выработалась устойчивая реакция страха на этот запах.
Затем от этих самцов получили потомство. Мышата второго и третьего поколения никогда не сталкивались с разрядом тока и не контактировали с отцами напрямую (использовалось искусственное оплодотворение и перекрёстное воспитание).
Результат: мышата следующих поколений демонстрировали повышенную чувствительность именно к запаху ацетофенона — у них было больше рецепторов Olfr151, отвечающих за его распознавание, и они сильнее пугались этого запаха, чем нейтральных. Учёные обнаружили изменения метилирования гена Olfr151 в сперме отцов.
Это исследование действительно одно из наиболее цитируемых в области трансгенерационной эпигенетики у млекопитающих. При этом в научном сообществе есть дискуссия о том, насколько универсален и воспроизводим этот механизм и насколько прямо его можно переносить на человека — прямых аналогичных экспериментов на людях по понятным этическим причинам не проводилось.
Возможная интерпретация для человека (авторская гипотеза): если ваш дед пережил репрессии, у вас может быть повышенная тревожность в ситуациях, символически напоминающих ту угрозу — например, при подписании официальных документов или публичных проявлениях.
Слияние языков: где научные данные встречаются с эзотерическими метафорами
Эзотерические традиции веками говорили о «проклятиях до седьмого колена», «родовом грехе» и «памяти крови». Автор книги предлагает следующее символическое соответствие этих понятий современным научным терминам:
— Родовой грех / проклятие — паттерн гиперреактивности генов стресса, который мог сформироваться под влиянием тяжёлого опыта предков.
— Благословение рода — благоприятный эпигенетический фон, полученый от ресурсных, устойчивых предков.
— Карма рода — авторское поэтическое обозначение совокупности семейных паттернов поведения и, возможно, части эпигенетических меток.
Хорошая новость в том, что эпигенетические метки, в отличие от самой последовательности ДНК, в принципе обратимы под действием среды, образа жизни и терапии. Если реакция сформировалась под влиянием стресса, есть основания полагать, что при благоприятных условиях она может ослабевать.
Эффект нескольких поколений: как признаки могут «молчать», а потом проявляться
В классической генетике действительно существует феномен, при котором признак или предрасположенность к заболеванию (например, некоторые формы гемофилии или наследственных нарушений обмена веществ) может «пропустить» одно-два поколения и проявиться позже.
Механизм «пропуска» поколений — с точки зрения классической генетики:
— Рецессивные гены. Многие наследственные признаки и предрасположенности являются рецессивными: они могут передаваться в скрытом (гетерозиготном) состоянии десятилетиями. Человек является носителем, но сам не проявляет признак.
— Вероятностный характер наследования. То, у кого из потомков признак проявится, а у кого нет, определяется законами менделевского наследования и во многом случайно, а не строгим «расписанием на четыре поколения».
Скрытый рецессивный признак может неожиданно проявиться через несколько поколений, действительно соответствует классической генетике.
Что может «запускать» проявление скрытой предрасположенности
Сам по себе ген с определённой предрасположенностью может долго не проявляться. Для его активации нередко нужен внешний или внутренний триггер — стрессовое событие, изменение образа жизни, гормональная перестройка или возрастной кризис.
Как это может проявляться:
Человек с наследственной предрасположенностью к депрессии или аутоиммунному заболеванию может долго жить без симптомов. Но при сильном стрессе (развод, потеря работы, тяжёлая болезнь), хроническом воспалении, злоупотреблении алкоголем или достижении «критического» возраста риск манифестации заболевания может повышаться.
С точки зрения родологии, автор предлагает образ «эпигенетического триггера»: если несколько поколений назад в роду произошла травма, связанная с потерей денег (например, раскулачивание), резкое увеличение дохода у потомка может ощущаться как подсознательно тревожное событие и провоцировать самосаботаж. Это психологическая гипотеза, перекликающаяся с известными в психологии феноменами «синдрома самозванца» и бессознательного избегания успеха.
Молекулярные доказательства: три классических эксперимента эпигенетики
Чтобы показать, что эпигенетические механизмы — это не метафора, а измеримая биологическая реальность, рассмотрим три классических исследования.
Эксперимент 1. Агути-мыши и питание матери (Рэнди Джиртл, Университет Дьюка)
Существует линия мышей с геном
Учёные под руководством Рэнди Джиртла добавляли беременным самкам с этим геном в рацион вещества, богатые метильными группами — фолиевую кислоту, витамин B12, холин. Генетическая последовательность потомства при этом не менялась.
Результат: значительная часть потомства родилась не жёлтой и болезненной, а бурой и здоровой — ген
Эксперимент 2. Материнская забота у крыс (Майкл Мини, Университет Макгилла)
Майкл Мини и его коллеги изучали крысят, рождённых от матерей с разным уровнем материнской заботы (интенсивность вылизывания и груминга). У детёнышей матерей с низким уровнем заботы обнаружили повышенное метилирование гена рецептора глюкокортикоидов в гиппокампе — это связано со сниженной способностью регулировать стрессовую реакцию во взрослом возрасте. Такие крысята вырастали более тревожными.
Важная деталь: когда детёнышей «тревожных» матерей передавали на воспитание заботливым приёмным матерям, их стрессовая реактивность нормализовалась — это показывает, что эпигенетический эффект во многом определялся именно уходом, а не только генетикой, и был обратим в раннем возрасте.
Эксперимент 3. Ацетофенон и мыши Диаса — Ресслер — см. выше.
Глава 2. Родовая система как живой организм
В первой главе мы говорили о том, что опыт предков может в определённой степени отражаться в биологии потомков. Но как эта информация организована? Родология предлагает смотреть на семью не как на архив старых фотографий, а как на единую, саморегулирующуюся систему со своими закономерностями. Если эти закономерности нарушаются — по наблюдениям семейных терапевтов, в системе нарастает напряжение, которое может проявляться через конфликты, повторяющиеся сценарии или психосоматические реакции.
Родовое поле: от эзотерической метафоры до системного подхода
Веками мистические традиции говорили о «душе рода» и «памяти крови». В XX веке психотерапия предложила более операциональный язык для похожих наблюдений. Швейцарский психиатр Карл Густав Юнг ввёл понятие коллективного бессознательного — общего для людей пласта психики, состоящего из архетипов. Внутри этого пространства, по мысли последователей Юнга, у каждой семьи есть как бы свой «семейный» слой опыта и паттернов.
Позже британский биолог Руперт Шелдрейк выдвинул гипотезу о морфогенетических (формообразующих) полях — идею о том, что живые системы обладают своего рода коллективной памятью. Но гипотеза морфогенетических полей Шелдрейка была не принята мейнстримной биологией и рассматривается научным сообществом как недоказанная; так как экспериментальных подтверждений этой концепции нет.
В этой книге понятие «родовое поле» используется как рабочая метафора для описания семейных паттернов — способ говорить о том, что дети бессознательно перенимают модели поведения, страхи и убеждения родителей и более далёких предков, что действительно подтверждается исследованиями в области психологии развития и семейной терапии, но без буквального «поля», хранящего информацию в физическом смысле.
Что такое «родовое поле» в терминах этой книги. Это метафора совокупности семейных паттернов: то, что чувствовал, переживал или транслировал предок, может — через воспитание, семейные истории, модели поведения и, через эпигенетику — влиять на последующие поколения.
Три закона родовой системы
Родовая система, по мысли автора, стремится к одной главной цели: сохранить и передать жизнь дальше. Для этого, согласно родологической традиции (восходящей во многом к идеям системных семейных расстановок Берта Хеллингера), действуют три правила.