Елена Труфанова – Под знаменем черной птицы (страница 72)

— Видите, — Шен довольно улыбнулся, — жрецу не нужен артефакт, не нужно специальное тело. Он оживит любое более или менее целое, и солдат вернётся в строй, не растеряв знания, прошлый опыт и личностные установки. У некросов они минимальны, но все же есть.

— Мне нужно поговорить с Говардом.

Айвен мысленно попросила сестру присмотреть за Шеном и котом, сама же отправилась искать заведующего исследовательским комплексом. Глупый имус вначале скулил, затем отлепился от Айры и за несколько прыжков догнал Айвен, после вернул себе человеческий облик и пошел рядом, отставая на приличествующие два шага.

Спустя минуту Айвен начало казаться, что кроме силы артефакта, здесь исследуют двери и замки. За предыдущие двести девяносто шесть лет, Айвен не встретила столько запертых дверей. Ключа у нее не было, зато имелся огромный энергетический запас, который справлялся с преградами не хуже.

Говард не вышел навстречу, и стоило его увидеть, как Айвен поняла причину такого поступка. Состарившийся и осунувшийся прим сидел вплотную к «Сумрачной птице», окутанный щупальцами синего тумана. При виде Айвен он лишь вяло махнул рукой и снова замер на месте. Его энергетическая оболочка, живая не больше чем на половину, также пестрела вкраплениями силы Уводящего Во Тьму. Прим давно был мертв, но продолжал существовать и двигаться.

— Доброго… дня… вам… леди… Айвен.

Он говорил с большим трудом, делая паузы между словами. Мутные глаза безучастно наблюдали за таинственной точкой на стене и беснующимся котом. Айвен, сколько бы не шикала на имуса, не могла его успокоить.

— Как так Говард? Я видела отчёты предыдущих проверок, у вас все было нормально.

— Не… Все… так… настырны… Иные уже… с нами.

Он указал костлявым пальцем вперёд, щупальца у ног сразу же взметнулись и попытались обвить тело Айвен. Сила их оказалась так велика, что и у самой сильной из примов не получалось отбиться. Айвен бросила сестре предупреждение, чтобы бежала как можно дальше и сообщила о происходящем, и приготовилась биться до конца. Но давление почти сразу ослабло: туман медленно уползал ближе к артефакту. Бестолковый кот грыз шею прима, раз за разом перекусывая позвонки. Но смертельная рана моментально заживала, а сам Говард вяло отмахивался, пока одно из щупалец тумана не опутало кота. Черная шерсть и кожа под ней превратились в серый пепел и осыпались на пол, дальше настал черед мышц, внутренностей и скелета. Сколько бы Айвен ни пыталась остановить это, ничего не выходило. Божественная сила оказалась невосприимчива к магии. Зато сам Говард сгорел, будто бумажный. И ровно через девять секунд материализовался снова. Такой же как и был, даже одежда вернулась на место.

— Айми, что происходит? Шен побледнел, затем начал разлагаться, после опять восстановился.

И через мысленное послание чувствовалось волнение сестры. Айвен и сама нервничала, кристалл в самом деле работал: Говарда не получилось убить ни со второй, ни с третьей попытки. Четвертая принесла больше пользы: Айвен свернула пространство вокруг прима, лишив его притока энергии извне и возможности сбежать, заодно и растратила три четверти своего энергетического запаса. Нужно срочно рассказать обо всем на собрании. Правительство Союза примет меры.

«… иные уже с нами…»

Или не примет, но бездействовать нельзя.

Айвен сотворила телепорт к Айре, схватила ее за руку и потащила к стационарному порталу. Наверное, лучшим решением стало бы выжечь здесь все, разрушить портал, а артефакт спрятать так далеко, что никто не смог бы найти. Но на такой шаг не решишься без поддержки командования.

Сестра металась вокруг Шена, не решаясь ни подойти, ни убежать подальше. Сам он выглядел растерянным, будто не понимал, что происходит.

— Где кот? — почему-то спросила Айра.

— С Уводящим. Идём, — Айвен протянула ей руку, но сестра не двигалась, продолжая глупо разглядывать дверь из которой один за другим выходили некросы.

— Прочь, прочь, бестолковые, — Шен замахал руками, но мертвяки не спешили слушаться. — Что происходит?

— Мы не все осмотрели, рано уходить, — упёрлась сестра.

— Самое время.

Мысленно Айвен добавила:

— Здесь только мы с тобой живы. Артефакт убил всех.

— Но…

Айра вытаращилась, но позволила себя увести. Шен плелся за ними, пытался разузнать хоть что-то, но Айвен молчала. «Ты давно мертв» — не та новость, которую хочется сообщать. Тем более, когда не знаешь, что делать дальше. «Сумрачная птица» породила совершенную армию, а взамен взяла жизни не меньше полутора сотен примов.

Тогда Айвен удалось организовать новое собрание, рассказать о происходящем на СОЛ-29, но результат оказался неожиданным. Правительство Союза не запретило опыты, оно постановило разделить артефакт на две части, изолировав проклятую половину. А правильную, помогавшую создавать армию — продолжить использовать для нужд сообщества примов и поддержания жизни пострадавших. Из всех один миляга-Шен добровольно ушел во тьму, остальные предпочли пусть неправильную, но жизнь.

Зеленофлажники тогда ощутимо покусывали периферию, и справиться с ними не выходило. Новая армия должна была стать спасением Союза.

Еще через год часть примов отделилась, провозгласив себя государством Бессмертных, следующей ступенью развития разумного существа. Тогда же началась война, последняя война Союза.

Атрокс встретил бывших пленников той же метелью. Не прекращалась ли она, или же началась снова, Кэсси не знала, а спросить было не у кого. Подумать только, прожила здесь целых шесть лет, но так и не сошлась ни с кем достаточно близко, чтобы спросить о погоде. Да и с кем было сходиться? Мужчины считали аврорской шлюхой, которая охмурила их князя, женщины завидовали красоте. И интересы у местных совсем иные: ни картины, ни театральные постановки, их не волновали. Книги же читали только потому, что Безумный постановил всем гражданам Атрокса получить среднее образование, в рамках которого их и учили читать, считать и писать. Для детей же обязательными стали девять классов, вместо трёх, как раньше. И то, школу заканчивал в лучшем случае каждый пятый. Не говоря уж о дальнейшем образовании. Местных интересовали вещи приземлённые: заготовка еды на зиму, ремонт жилища, козы и овцы, пушные звери… Ничего культурного. Никаких общих тем.

Встречали пленников холодно. Набеги были частью культуры Силва, сколько бы великие князья не боролись с таким произволом. И воины часто не возвращались из них, но Бьорн забрал пятьдесят лучших, а вернул лишь восемь. Не считая Бена, он держался особняком и до сих пор сильно хромал, подволакивая ногу. Авторские маги пожалели ресурсов на его лечение, а, возможно, не смогли восстановить повреждения. Кэсси обещала себе вернуть малышу здоровье, но немного позже, пока это слишком опасно.

Рыжая Лив единственная обрадовалась возвращению дружинников, она повисла на Бене, расцеловал его в обе щеки, после прижала к себе и разревелась. Не того ждала Кэсси. В ее мыслях девица презрительно морщилась и отворачивалась от калеки, который больше не сможет сражаться. Тогда-то Бен точно бы вернулся к Кэсси, понял, кто его по-настоящему любит.

Но судьба в очередной раз посмеялась над ней. Дальше все становилось только хуже. Бьорн молча дошел до своего дома, сбросил шкуру, сел за стол и уставился в точку на стене. После подал знак, что хочет остаться один. Дружинники разошлись, а Кэсси поднесла ему полную кружку пива. Теперь этот медведь не отвертится.

Бьорн выпил все одним махом, снял с головы корону и положил ее в центр стола, ни разу не взглянув на Кэсси.

— Не достоин я. Тщеславие затмило разум. Хотел, чтобы имя мое гремело, как имя Безумного, его бабу себе взял. А вышло, что испортил все. Стольких людей погубил. И шесть лет прожил с женщиной, что меня дикарём считает и ненавидит. Ты прости меня, Касса. Все надеялся, что полюбишь меня, да зря.

Надеялся он, придурок немытый. Последнее было ложью, в Кор-Атре Бьорн привел себя в порядок, вымылся, остригся коротко и сбрил бороду, сразу помолодев на не один десяток лет. В общем, стал походить на приличного человека. Кэсси даже почувствовала некое томление, все же столько дней провела без мужчины, а Бьорн в этом плане пусть и специфичен и, что печальнее, однообразен, но не так и плох. Потому она улыбнулась, влезла к нему на колени и поцеловала в губы. Непривычно гладкие щеки и подбородок, приятный запах, бугрящиеся мышцы на плечах — все это разгоняло кровь не слабее вина и приятно грело низ живота. Конечно, с такими удовольствиями пора бы завязывать, но один-то раз можно.

— Не зря, — пробормотала Кэсси. Надеяться он всегда может, это очень правильная надежда. — Ты чудесный мужчина, мудрый князь…

— Не мудрый, — Бьорн ссадил ее на стол, — и больше не князь. Не по мне эта корона. Возвращайся в Кор-Атр, а я отправлюсь в Долину отражений. И если достоин — вернусь с новой шкурой.

Кэсси вскочила и нависла над бывшим князем. Что за дремучий идиот? Какая шкура? Зачем? Ему и медвежья не жмет! А что делать Кэсси?

— Постой, нельзя так сразу от всего отказываться, ты же не знаешь главного.

— В решении тверд, прости ещё раз. Ты молода ещё, найдешь себе мужа по сердцу.

Он встал, обнял Кэсси за плечи и поцеловал в лоб.

— Соберу вещи и выйду завтра по утру. В доме ты оставайся, да и деньги себе возьми. Так справедливо будет.