Елена Труфанова – Под знаменем черной птицы (страница 2)

Будто бы в ответ на ее слова небо на севере полыхнуло тысячами молний, затем почва содрогнулась от далекого взрыва. Значит, главнокомандующий все же отдал приказ об уничтожении отступников. Было ли это ответом на их атаку или же спланированной акцией, Айвен не знала. Как и того, сможет ли техника одолеть мощь артефакта с заложенной в него божественной силой.

Сразу же похолодало. Айвен несколько раз наблюдала последствия орбитальной атаки, но такого не помнила.

— За мной! — она создала телепорт туда, где по последним данным разведки скрывалось руководство отступников. Сестры повторили ее действия, имусы безропотно выстроились рядом, готовые исполнить любой приказ, но альтеровские солдаты медлили.

Температура воздуха осталась на том же уровне, но холод чувствовался все сильнее. Затем пожухла трава, чуть дольше продержались деревья, но и они через пару секунд сбросили листья, словно бы наступила глубокая осень.

Паника охватила лагерь. Сейчас все еще боялись гнева примов, но Айвен чувствовала: стоит кому-то из Первых дезертировать, и толпа просто раздавит оставшихся.

— Это конец! — говоривший не старался перекричать остальных, но собравшиеся разом стихли, услышав наконец то, что боялись озвучить.

— Если будем и дальше жаться и трястись, как девственник перед женским общежитием, — точно конец! Пора вступить в бой! А всех дезертиров кастрирую лично, без обезболивания и надежды снова отрастить утраченное.

После Айвен развернулась и шагнула в телепорт, с досадой отметив, что в очередной раз не смогла произнести речь, которую было бы не стыдно сохранить для истории.

По другую сторону телепорта мир уже умер, обратившись в серый тлен. Бескрайнее поле устилал синеватый туман, шевелившийся тысячами призрачных щупалец. Орбитальная бомбардировка — это не шутки, но отступники уже не были живыми, остатки их войска спешно телепортировались в какой-то из отдаленных миров, прикрываясь мощью проклятого артефакта. Айвен видела, как бегущие рядом с ней альтеры состарились, затем превратились в выбеленные скелеты, но прежде они успели выстрелить по первым рядам войска отступников. Айвен сожгла сразу нескольких магов-отступников и теперь вынуждено перешла на обычное оружие, пока энергия не восстановится. Сестры и другие примы не остались в стороне, слаженно атаковав орудия отступников.

Казалось, противостояние будет долгим, и так или иначе, но Союз Равных вырвет эту победу. Впрочем, планы имеют свойство рушиться.

Холод сокрушающей волной прошелся по рядам обеих армий, с одинаковым безразличием уничтожая всех. Альтеры погибли первыми, чуть дольше продержались имусы и некросы, примов вышедшая из-под контроля сила оставила напоследок. Животные, растения и даже почва превращались в прах, хлопьями паривший в воздухе. Айвен давно уже отключила внутреннюю связь, чтобы больше не видеть передаваемые с бесстрастных наблюдательных устройств кадры. Они не несли ничего нового — весь их мир умер. А скоро наступит черед Айвен. Но страха уже не осталось, он исчез вместе с Айлу, последней из рода Арк Хай, если не считать малыша Айко, которого родители успели эвакуировать с Колыбели.

Осталось только желание дойти до проклятого артефакта и остановить разрушения прежде, чем они перекинутся на Аврору и Атрокс. Сила артефакта разъедала плоть, но та успевала вырасти вновь, заполонившие воздух хлопья мешали видеть происходящее вокруг, но Айвен чувствовала, что других выживших нет. Недаром она считалась самой сильной из примов, впрочем, казавшийся беспредельным запас тоже можно исчерпать.

К счастью, ей нужно не так много: дойти до артефакта и перехватить контроль, и осталось всего несколько шагов. Но каждый давался тяжелее предыдущего. Холод и парившие всюду серые хлопья сковывали движения, тянули к земле, лишали последних крох силы. Наконец, посох с сиявшим в навершии синим камнем показались перед ней. Один из отступников все еще сжимал артефакт в руке. Его голова казалась живой и испуганно вращала глазами, наблюдая за происходящим, тело же ниже груди исчезало, превращаясь в труху.

Ветер загробного мира осыпал Айвен липкими серыми хлопьями, она с досадой стряхнула их с левой руки, только сейчас заметив, что в тлен превратились и ткань мундира, и ее кожа с мышцами, и капли сочащейся крови. Рана быстро затянулась, но теперь разрушались пальцы на правой руке. Айвен попыталась сконцентрироваться на артефакте и защитных заклинаниях, сразу же окутавших кожу золотистой пленкой.

Всего-то пару шагов. Одно усилие, и все закончится. Она попадет туда, где уже ждут родные, и хотелось верить, что в царстве Уводящего не так холодно. А пока — нужно сделать два шага, схватить артефакт и…

И останется только холод. Айвен видела, как тлен осыпался на землю, укрыв ее точно снег. Одновременно с этим исчезли останки отступника, и стих ветер. А дальше была только тьма.

Посмертие напоминало тяжелый кошмар, от которого нельзя очнуться. Айвен снилось, что она стоит на главной площади Прималюса — столицы соседней планеты — Авроры. Перед ее взглядом протекали годы, здания строились и разрушались, звезды едва заметно двигались по небосклону, миллионы людей приходили, бормотали просьбы, мольбы, часто больше походившие на угрозы, словно бы Айвен была каким-то божеством, а не обычным боевым офицером, затем уходили, окрыленные надеждой или, напротив, раздосадованные молчанием. Впрочем, имей Айвен возможность двигаться и говорить, ее ответы не понравились бы просящим.

В какой-то момент Айвен показалось, что среди бесконечной череды просящих мелькнул Лефф, тупой малец, вместо выполнения простого приказа привести умников, дезертировавший в неизвестном направлении. Очевидно, боги не слишком жаловали Айвен, раз истязали подобными видениями. Имей она возможность двигаться — малец бы за все ответил.

Накативший холод прогнал мысли о мести прочь, он проник сквозь защитные заклинания, кожу, мышцы, наполнил кости, поднялся по позвоночнику вверх и ввинтился в мозг. По нервам словно бы прошел импульс, разом вернувший им чувствительность. И боль. Левая рука, до этого державшая артефакт, затекла и ослабла, пришлось опустить ее вниз. Саднило разодранное бедро и зудела кожа на пальцах. Все еще крутившийся здесь малец испуганно попятился назад. А сопровождавший его потрепанный кот улыбнулся и неспешно пошел вниз, бросив по пути:

— Потому что теперь им будет не до меня.

Затем малец исчез, а Айвен только и смогла, что повернуть голову и связаться с охраняющими ее покой дронами. Механизмы послушно доложили о степени своей изношенности и оставшихся процентах боеспособности. Казалось бы, какое ей до этого дело, все равно собратья-примы не оставят в беде, но на мысленные призывы никто не отвечал. И интерфейсы дронов высветили невероятную дату: тринадцатое число второго квартала восемь тысяч пятого года. И если они не врали, то с последнего момента, который она помнит, прошло без малого пять тысяч лет.

Даже в таком сумасшедшем городе, как Прималюс, статуи оживают не каждый день.

На главной площади царили паника и хаос, люди кричали и расталкивали друг друга, пытаясь убраться подальше от стоявшей в центре пирамиды. Марк же был единственным, кто целенаправленно двигался в противоположную сторону. Ожившая статуя пугала его намного меньше, чем разгневанный Крей, лорд-протектор северного сектора Авроры. Тот совершенно точно не станет тянуть с расправой, если узнает, что глава визумария остался в стороне, когда в самом сердце города происходит такое.

Охранное поле вокруг статуи мерцало и поминутно выстреливало молниями в небо. Кто бы знал, что там сейчас творится и как это исправить. Пирамиду строили предтечи, вымершие еще до прихода водных богов. Вроде бы Блудница была женой одного из древних царей, и тот насколько ревновал красавицу к другим мужчинам, что превратил в золотую статую и поставил перед своим дворцом, чтобы каждое утро любоваться на идеальную фигуру, длинные волосы, оголенную грудь…

Марк не так хорошо знал мифологию и историю, но его всегда смущала одежда Блудницы: облегающий костюм с рядом заклепок именно там, куда чаще всего наносились удары, крепление для неизвестного оружия справа на бедре, высокие сапоги, и та самая грудь: ткань не просто отсутствовала на левой стороне тела, она словно бы растворилась, разлезлась лохмотьями. Не лучший наряд для шлюхи, зато для воина — самое оно. Впрочем, какая была бы разница, не реши дева ожить.

Растрепанная, вопившая во всю глотку горожанка чуть не сбила Марка, но столкнувшись с ним, будто очнулась ото сна, вцепилась в лацканы пиджака и с фанатичной убежденностью выдала:

— Предтечи возвращаются! Настает час крови! Мертвые боги спустятся с неба на огненных колесницах и разрушат наш мир, чтобы вернуть свое величие.

— Спокойно! — Марк тряхнул ее и кое-как отодрал от себя. — Молилась ли Блуднице, дева? — та испуганно кивнула и покосилась на статую, опустившую прежде вытянутую руку вниз и будто бы повернувшуюся в сторону дворца лорда-протектора. — Так возрадуйся! Она услышала мольбы и пришла лично их исполнить.

Горожанка завопила еще громче и бросилась прочь. Видимо, молитвы эти не отличались благочестивостью или же успели потерять свою актуальность. Марк, наконец, смог протолкаться через толпу и выйти к первому ряду стражи. Те, как самые последние трусы, жались друг к другу и размахивали алебардами в направлении Блудницы. Один из них все же заметил главу визумария и поклонился Марку, одновременно ткнув в бок своего сослуживца.