Елена Труфанова – Под знаменем черной птицы. Книга 2 (страница 68)

И Кейташи все еще надеялся, что и из такого ученика может выйти толк. Благо занимался кот со всем старанием, не жалея себя, нервы учителя и костяшки. От постоянных ударов по разным поверхностям они не успевали заживать, отчего кот постоянно ходил с замотанными кистями. Никто не тренирует котов так поздно, когда у них почти сформировался скелет, но Кейташи воспитал столько воинов, что это недоразумение было вызовом его мастерству. На все вопросы о детстве и том, почему его так плохо и мало учили, Анрир отвечал как истинный политик: длинно, путанно и непонятно. Кажется, там было о разводе родителей и сложностях воспитания ребенка с проблемами. Из них Кейташи заметил только неспособность читать и писать, в остальном — вполне обычный кот, хотя и хиловат. Но это дело поправимое: надо гонять побольше и кормить вдоволь — сразу наберёт нужную массу. Между делом на тренировках Анрир то и дело расспрашивал о делах Монтиса, о пиратах, набегах кочевников, о боевых стычках и особенностях обороны надела. Казалось, его интересовало все на свете, даже индюки. Кейташи вначале неохотно делился воспоминаниями, затем и сам привык начинать занятие с какой-нибудь истории, будто тренирует кого-то из своих воинов, а может быть — племянника или сына дальней родни. Если бы среди них был хоть один такой же усердный ученик. При этом, о себе кот почти не рассказывал, как и о Ичиро. Так продолжалось пока Кейташи сам не спросил:

— Ты знаешь, что случилось с моим сыном? Возможно, он рассказывал что-то, или ты замечал внимание, которое ему оказывают… посторонние мужчины?

Фраза вышла почти гениальной. Такой тонкой и ненавязчивой. Пожалуй, единственным лучшим вариантом стало бы поинтересоваться, не присутствовал ли кот лично в резиденции того самого мага. Но вместо того, чтобы смутился или, как честный воин, вызвать Кейташи на поединок, Анрир пожал плечами:

— За такое Ичиро и покалечить мог, в постели он однозначно тяготел к женскому обществу. Но тогда его не особенно спрашивали. Вначале оглушили, затем заковали в цепь и оставили так, пока не закончатся те, кому нравятся неиспорченные парни из хороших семей. Ичиро случайно оказался там: его не должны были ставить охранять центральную часть княжеской загородной резиденции, командир специально отбирал туда либо кого постарше и пострашнее, либо тех, кто сам не прочь подобраться поближе к правителю. А в тот день заболел кто-то, поэтому внутрь отправили Ичиро. Потом притащили каких-то малолеток, лет по четырнадцать, для аврорских гостей. Один кричал так, что у меня уши заболели. Ичиро попробовал вступиться, завязалась потасовка. Он бы принял любое наказание: порку плетьми, изгнание, тюремный срок, но то, что сделали — оказалось слишком.

Договорив, кот размотал правую руку, промыл ссадины и замотал снова, но уже чистыми бинтами. Кейташи смотрел на это как заворожённый и не мог успокоиться.

Слухи о великом князе ползли давно, особенно о том, что не все его мальчики добровольно выбрали такую судьбу. Но слухи — это одно, а вот так в открытую надругаться над членом уважаемой, пусть и небогатой семьи — совсем другое. С другой стороны, Кейташи понимал, что он не сможет сделать ничего, пока нынешний князь носит корону.

— Что же ты его бросил? — слова лезли сами, рвались, откуда-то из груди. — Вы же дружили, снимали квартиру вместе.

Кейташи сам понимал, как глупо звучат его обвинения. Что мог один кот противопоставить целой гвардии или магии проклятой короны.

— А я и не бросал, — он также равнодушно размотал вторую руку и только потом поглядел на Кейташи. Без страха и боли, с настороженным любопытством, словно спрашивал: "Ну и что теперь? Что ты станешь делать дальше? Прогонишь меня?".

Сами по себе связи с мужчинами не считались постыдными в Монтисе, их не одобряли, но и не призывали смывать кровью. Выгонять кота за это — верх глупости. Но оказаться в ситуации, в которой оказался Ичиро — позор для настоящего воина.

И для кота — тоже. А он так легкомысленно ко всему относится. Наверное потому, что не общается с отцом и некому помочь, подсказать, как поступить правильно.

— Продолжай тренировку, — бросил Кейташи через плечо и ушел в оружейную, за единственно необходимой сейчас вещью.

Вернулся он, когда кот закончил занятия и сидел в беседке, переводя дыхание. Как всегда в лёгкой одежде, будто не знал, что разгоряченное тело нужно кутать, а лучше — вытереть и переодеть в сухое, а не подставлять морозному ветру.

— Держи, — Кейташи положил перед котом нож для ритуального самоубийства. — Сейчас хорошее время: земля ещё не сильно промерзла, могилу выкопать не так сложно…

В Монтисе всегда считалось хорошим тоном не приносить со своей смертью неприятностей. Такая вежливость того, кому скоро станет всё равно.

— Я не стану, — кот отодвинулся, так и не притронувшись к ножу. — Жизнь продолжается и нужно приспосабливаться к ней, а не делать глупости.

— Нельзя пережить такое и быть потом нормальным и счастливым человеком! Поэтому тебе будет лучше прямо сейчас смыть поз…

— Нет, спасибо. Нам и с позором неплохо. А вот с счастьем и нормальностью как-то не задалось. Так что, — он осторожно, одним пальцем, отодвинул нож.

Кейташи вернул его на место.

— Это неправильно!

И почти сразу на него налетела Руоки:

— Так и знала, что ты натворишь глупостей, Кейташи Вада, стоит только на минуту оставить без присмотра! Кто дал тебе право лезть к другим со своей глупой моралью?

По щекам жены снова бежали слезы, а Кейташи боялся подойти и вытереть их, как и обнять ту, которая больше всего сейчас нуждалась в его объятиях.

А ещё он понял, кого Руоки винит в смерти сына. Все же могло сложиться иначе, вернись Ичиро домой, к родителям. Конечно, было бы не просто, совсем не просто, но они бы справились, преодолели все вместе. И сейчас, размышляя обо всем здраво, без эмоций, честно, как можно только наедине с самим собой, Кейташи понял: больше всего он хотел бы, чтобы Ичиро также отодвинул предложенный ему нож, не стал прыгать с той башни, а просто поверил бы в родительскую любовь.

— Я бы не оттолкнул Ичиро, никогда, сама об этом знаешь.

Руоки только покачала головой:

— Но ты притащил бы ему свой нож, Кейташи. Поэтому он и не вернулся домой, поэтому у нас больше нет сына. А ты даже не подумал об этом. Конечно, весь такой правильный и прекрасный, ни разу в жизни тебе не пришлось поступиться честью или благородством ради какой-то цели, всегда находились другие желающие. Так и сейчас: пока ты протираешь штаны в беседке, я думаю, принять предложение кого-то из старых поклонников провести с ними ночь за деньги или же оставить наших людей жить до весны впроголодь. Ты видел наши амбары, Кейташи Вада? Отвлекись от яблони и посмотри, узнаешь многое.

Она схватила нож и вложила его в руки Кейташи, точнее — попыталась. Кот влез между ними и все-таки забрал оружие себе.

— На случай, если передумаю, — пояснил он. — Ичиро очень любил вас и не хотел бы услышать ссору родителей. И он знал, сколько проблем вам принесет его смерть от рук других людей, если кто-то решит подчистить следы преступления, поэтому предпочел сам. Он не винил никого из вас, правда.

Кот все также стоял между ними, но смотрел больше на Руоки. Тем лучше: можно украдкой вытереть слезы, так некстати навернувшиеся на глаза. Все же он, Кейташи Вада, воспитал хорошего сына, стоило бы гордиться этим. Но не получалось.

— А он точно… сам? — Руоки, как часто бывало, сообразила первой и задала правильный вопрос.

— Точно. Его никто не подталкивал и не заставлял.

Кот ответил уверенно, будто видел все своими глазами. Но почему тогда не помешал, не отговорил Ичиро? Конечно, переубедить упрямца из рода Вада непросто, но почему все же кот просто смотрел и не вмешивался? Почему бросил друга?

Догадка обожгла Кейташи, заставила дернуться и потереть виски.

— Как же ты выжил? — спросил он. Высота у той башни огромная, кот бы тоже не перенес падения с нее. А если перенес каким-то чудом, то теперь понятна его неприязнь к ритуальным ножам. Нет ничего более позорного, чем неудавшееся самоубийство.

— Сам не знаю, — Анрир пожал плечами, но на Кейташи так и не посмотрел. — Я долго болел после этого, с трудом передвигался, а потом почувствовал, что должен срочно идти к вам. А к интуиции с недавних пор я прислушиваюсь. Простите, если помешал и расстроил.

— Не стоит извиняться, — Кейташи говорил вполне искренне. Насколько бы горькой ни была правда, с ней все равно стало легче.

— Идёмте в дом, — Руоки первой шагнула на дорожку, снова занесенную снегом, — кажется, всем нам не помешает чашка горячего чая.

Добыть деньги не так сложно, сложно сделать это быстро. Кейташи знал всего несколько способов, и каждый был связан с риском для жизни. Что обидно — далеко не всегда собственной. Его воины не откажутся, — большой позор отказаться от такого, но Кейташи не хотел ими рисковать, поэтому и решил идти один.

На востоке есть пиратский остров, туда свозят награбленное и там же пережидают бури и княжеские походы. Найти его не так просто: когда-то давно Кейташи рассказал о тайном месте старый одноногий слуга, привезенный из столицы Руоки. Там он побирался, а в доме Вада — стал неплохим столяром. И однажды, после нескольких бутылей красновухи поделился воспоминаниями о лихой молодости и том, где расположены ближайшие пиратские острова.