Елена Труфанова – Мечта сотворенная [СИ] (страница 24)

В самом зале было до странности пустынно. Пожилая разносчица протирала столы, возле камина что-то записывала в блокнот дама в строгом зеленом платье и нахмурившийся мужчина с серпом стоял привалившись к одной из деревянных балок, подпиравших потолок.

— О, господа охотники, добрый вечер! — разносчица отложила тряпку и поспешила к ним, настолько радостно улыбаясь, что сразу стало ясно: гости здесь бывают нечасто. Крестьянин же пробормотал: «проклятые грешники» и переместился к другой балке, поближе к компании.

Обадайя же демонстративно отошел в дальний угол и сел спиной к недружественному элементу. Тони осмотрел все вокруг и тоже уселся, Сэмми же притворно зевнула и поднялась по лестнице, наверное, знала, где расположены номера. Обадайя же только сейчас заметил огромный плакат: «Разыскиваются за неоднократное похищение людей» с нарисованными на нем портретами уже знакомого законника, травницы, ее мужа и свекрови.

— Надо же какие затейники: и разбой, и похищения людей. И не лень туда-сюда мотаться…

Обадайя откинулся на спинку стула и взял в левую руку вилку. Почему-то он был уверен, что на кухне этого славного заведения прямо сейчас разогревают горшочек жаркого или гуляш, или же поджаривают те самые колбасы, разливают пиво по высоким бокалам и нарезают овощной салат на гарнир…

— Луковая похлебка или отварной картофель с грибной подливой? — разносчица поставила перед ним стакан красно-оранжевой бурды, невероятно схожей с витаминно-белковой смесью «Суперсыщик-142».

— А что из этого больше похоже на колбасу? — сотворенный в мыслях образ развеивался неохотно, до последнего совращая медленно оседающей на пиве пеной.

— Хлеб, — вздохнула разносчица и подпихнула такой же стакан Тони. Напарник скривился и вытащил из внутреннего кармана маленькую фляжку с выгравированным на ней рогатым медведем.

— Сюда нельзя проносить выпивку! — вериш отлепился от балки и подошел прямо к Тони, проигнорировав Обадайю.

— Это микстура! — дрыщ возмущенно выудил из сумки свиток с кучей печатей. — Вот рецепт от травницы.

— Вы, приезжие, через одного все больные.

— Потому и приезжаем сюда подлечиться, — Тони развернул бумагу и подпихнул ее под нос веришу. — А здесь предписание придерживаться белковой диеты. И строжайший запрет снижать уровень сахара в крови.

Ну каков, а? Наверняка готовился к такому развитию событий. С одной стороны — хорошо, что Тони понимает своего напарника и предугадывает его действия, даже такие внезапные, как желание зайти в деревню веришей, но с другой — мог бы и на Обадайю взять такой же рецепт! И что-нибудь со строгой рекомендацией не отказываться от выпечки и жареных продуктов.

— Так что мне любое из запретных блюд! — подытожил дрыщ.

— Огуречный салат? — разносчица не стала вчитываться в бумаги, видимо, к подобных хитрецам ей было не привыкать.

— А что в нем запретного? — Тони сделал еще один глоток и все-таки убрал фляжку с «микстурой».

— Скис. Хозяин строго-настрого запретил кормить им посетителей. Ничего более запретного у нас нет. Пост же: время растительной пищи, мясо не закупаем, а то, что было, уже съели другие приезжие.

— Принесите нам две порции картофеля с грибной подливой и похожий на колбасу хлеб. А если найдется что-то сладкое, и не такое отвратное, как этот… гм…

— Морковный морс, — охотно подсказала она.

— Да, морс, как же я мог его не узнать, — Обадайя повертел стакан в руке, поморщился от вида красноватых крапинок мякоти, оседающих на стенках, затем отодвинул бурду подальше. Такое он и дома попьет. — И если принесете что-то не похожее на морс, моей благодарности не будет предела.

Разносчица хитро улыбнулась и направилась к кухне. Ее же место заняла строгая дама, до этого сидевшая возле камина.

— Гоооспода охотники, я просто обяаазана предложить вам свои услуги!

— Какого рода?

Тони сдавлено хихикнул, вытряхнул на стол содержимое своего кошелька и взялся неспешно пересчитывать монеты. Обадайя же смотрел на даму и никак не мог определить, что за услуги та предлагает. Строгое, как у учительницы, выражение лица, тонкие очки, собранные в пучок волосы и закрытое платье — страховой агент, библиотекарь или проповедник обновленной христианской церкви, с извечным: «только в этом месяце вы можете приобрести годовой абонемент на спасение души со скидкой тридцать три процента»?

— Разве не видно? — вериш посчитал своим долгом вмешаться в их разговор, а заодно и возмущенно потыкать в сторону женщины кончиком серпа. — Платье цвета греха, блудливый взгляд, выпирающая наглость…

Из выпирающего у той был лишь блокнот, но если человек что-то себе надумал, разубедить его непросто. Но все же зеленый, как цвет греха — это было ново. Нужно запомнить и рассказать бывшим коллегам из полиции нравов.

— Я оказываю услуги интимного характера по впооолне умеренным ценам, — женщина ничуть не смущаясь поймала кончик серпа и опустила его вниз. — А если некоторые продолжат ставить препоны моему делу, то могут и жалобу схлопотать!

Она ткнула пальцем вверх, намекая на божественное или, что вероятнее, админское правосудие. Как бы там ни было, но ее угроза подействовала: вериш убрал оружие и отошел в другой конец зала. Обадайя же покачал головой и еще раз оглядел женщину: все же это самая необычная проститутка из всех, с которыми ему приходилось встречаться.

— Боюсь, воспоминания о годах учебы в колледже не дадут мне насладиться процессом. Один взгляд на вас — и в памяти оживают образы по меньшей мере шести из моих преподавательниц и одного профессора.

Тони досчитал свои сбережения и теперь поочередно разглядывал то жрицу любви, то стопки монет. Она же тем временем наклонилась к уху Обадайи и прошептала:

— Я тоже преподаватель. Правда, бывший. Сбежала сюда, чтобы в тишине и спокойствии дописать диссертацию: «Влияние радиально симметричных животных на быт и культуру жителей малых островов субтропической зоны».

— А как же… — Обадайя неопределенно указал на ее «платье цвета греха и выпирающую наглость», что бы там вериш не обозначил этим словом.

— Ох, — она легкомысленно хихикнула и сняла очки, — в годы студенчества я и не такое проделывала. К тому же здесь приезжие бывают нечасто, а у местных нет разврата, одно лишь зачатие. И еще я могу предложить вам нечто совершенно особенное.

Она заговорщически подмигнула, поставила ногу на один из пустующих стульев и приподняла платье, оголив несколько сантиметров щиколотки. Вериш даже из своего угла ухитрился прокомментировать ее действия, призвав на голову блудницы все кары небесные. Обадайя же вместе с Тони наклонились поближе, и одновременно вернулись на свои мечта. Одинокая карта с темно-синей рубашкой и золотистой надписью: «Однорогий дракон». Какое разочарование, а ведь могла бы припрятать и кусок колбасы. Тони же, напротив, просиял от такого «особенного».

— Пожалуй, я бы встретился с вами в более интимной обстановке, — он настолько наигранно подмигнул женщине, что Обадайя не смог удержаться и повторил фирменный фэйспалм дрыща.

— Буду ждать вас в комнате номер четыре, гооосподин охотник через пятнадцать минут. И помните: на мои пары лучше не опаздывать!

Она коротко кивнула, поправила платье и гордо удалилась. Тони же сгреб все деньги обратно и откинулся на спинку стула, заложив руки за голову.

— Ты из них коллекцию собираешь? Анабель хотя бы симпатичная, эта же вылитый приглашенный из другого корпуса препод, который непременно задаст вопрос, ответ на который ты не успел выучить. К тому же тебе запретили играть в «Однорогого дракона».

— Борода, не проецируй на меня свои подростковые травмы. Энтони Рид, как заправский ботаник, всегда хорошо готовился к экзаменам. И есть в этой даме нечто привлекательное и без элитной колоды карт. А запретили мне только зарабатывать на игре. Но интерес же остался!

Разносчица принесла их заказ, молча поставила его на стол, затем задумалась на пару мгновений и вытащила из кармана фартука крохотную банку розоватого варенья.

— Что смогла, — развела она руками и удалилась.

Картошка выглядела вполне сносно, хоть и не слишком аппетитно: обычные, чуть желтоватые клубни, возвышавшиеся над подливой. А в той плавали подрумяненные грибы, оранжевые кусочки моркови, золотистый лук и свежая зелень. По меньшей мере все это было обжаренным, что вселяло некоторую надежду на не самый плохой ужин.

— Не умеешь ты веселиться, — Тони сделал несколько глотков своей микстуры и смело отправил в рот первую порцию картофеля. — Глупо побывать в Маре и не воспользоваться всеми ее дарами.

— В моей жизни хватало веселья, теперь уже не хочется, — Обадайя отрезал небольшой кусок картофеля, обмакнул его в подливу, ловко подцепив один из грибов и съел все это. Зря он расстраивался: готовили здесь отменно, хоть и из странных продуктов.

— Да не ври. Ты женился в восемнадцать, не много-то наотдыхаешься за два года без родительского контроля.

— Вот жена меня и научила веселиться, — Обадайя за считанные минуты доел свою порцию и переключился на чай. — Но тебе, заправский ботаник Энтони Рид, я ничего об этом не расскажу. Мал еще. И зелен.

— Какая потеря…

Он тоже быстро расправился со своей порцией, сгреб со стола баночку варенья и открыл ее, после чего отсыпал на тонкий ломтик хлеба ровно половину содержимого, размазал толстым слоем и протянул остатки Обадайе. К «преподавательнице» спешил, не иначе.