Елена Третьякова – Питер, краски и любовь (страница 4)

– И на том спасибо, – Матвей по-клоунски отвесил мне полупоклон. – А как же ты училась?

– Сама стажировка была на английском, специальные группы формировались. А жила в семье с девочкой, которая училась на основном потоке. Андреа знала хорошо английский и была моим переводчиком. Но ближе к моему отъезду и она залапотала по-русски, ее родители могли сказать пару на великом и могучем.

– А к отцу чего не поехала? Всё–таки Москва – столица нашей родины!

– Вот потому и не поехала. Сырость и серость мне милее и роднее. Да и у папы новая семья, жена и сын маленький. Я там как пятое колесо в телеге. А тут воля.

ГЛАВА 3. Матвей.Тушите свет, сушите весла

И вот сижу я в пятницу вечером в ресторане за чашкой чая и сам с себя офигеваю. Не то, чтобы я был заядлый тусовщик. В последнее время я и вовсе отошёл от клубной жизни нашего города. Но так вечера все же ещё не доводилось проводить. Мило и уютно. Слова–то какие подобрались. Нафталиновые. Скоро в пенсионеры придется записываться. Но как не странно отторжения эти мысли у меня не вызывали. Так, скорее лёгкое недоумение. Пару раз сбросил вызов от друзей. Потом и вовсе выключил звук. Сегодня я занят для всех, кроме этой девчонки, что сидит напротив и с удовольствием уплетает пирожные.

А я сижу и умиляюсь. И сам с себя офигиваю. А, ну это я повторяюсь уже.

Но все же удивиться есть чему. Илария не вписывается в мой формат девушек. И не в моем вкусе, так ещё и умная!

И пусть хоть сто раз говорят, что с лица воду не пить, но я – эстет! У меня папа заведующий кафедры Реставрации произведений масляной живописи. Я с детства воспитан на прекрасном. И у меня свое понятие прекрасного.

Помню как–то для лучшего понимания женского пола, прочитал я пару отечественных и зарубежных любовных романов, что стояли на полке у двоюродной сестры. Так в одном романе был герой, кстати отличный мужик, а у него была своя классификация женщин: «богиня» ( ну, тут все ясно без пояснений), «красотуля» – тоже все ясно. Это две его любимые категории. Потом промежуточная была у него – «хорошенькая», то есть не без изъяна во внешности, но это компенсируется лёгкостью характера. С двумя последними – «мешок на голову» и «выговор родителям», он не связывался принципиально.

Так вот для себя я решил, что мой формат – только богини. Чтоб и лицо, и фигура, и лёгкий характер. Чтоб не мечтала за меня замуж выскочить и не трогала мой мозг. Конечно, богинь на всех не хватит. Но для себя я хочу все самое лучшее.

Вот Алёнка была как раз из категории «богиня». Фигуристая, и попа и грудь свои, лицо скуластое, как я люблю. Высокая! Это важно. С моим ростом только с мелочью связываться. Терпеть не могу сгибаться в три погибели, чтоб поцеловать девушку.

Мы три года отлично просуществовали вместе, пока Алёна не объявила, что выходит замуж. Я поначалу напрягся, а потом выпал в нерастворимый осадок от ее слов о том, что выходит не за меня, а за богатенького папика, с которым уже два года живёт. А мне предлагается роль постоянного любовника. Послал я ее и вздохнул с облегчением. Молодой, красивый, при деньгах и без комплексов и вредных привычек. Найду себе ещё и лучше «богиню». Так я рассуждал ещё пару дней назад.

А сейчас смотрю на Ларьку и понимаю, что приплыл. И пора сушить весла!

Первый и последний раз я влюблялся в школе, классе так в девятом, в одноклассницу Оленьку. Но после того, как в десятом классе вытянулся, пошел в качалку и модно подстригся, я стал считаться первым парнем в школе, чуть ли не королем. За мной бегали девчонки со всей параллели, и про Оленьку я тут же забыл.

А Ларьку так просто не забудешь. К «богиням» ее, конечно, не отнесешь. Рост – метр с кепкой, как говорится. Тоненькая, как статуэтка балерины из слоновой кости, что стояла у мамы на трюмо. И, видимо, такая же хрупкая. Статуэтка не выдержала напора моей любознательности и пала под тяжестью стола. Ларька на вид не крепче. Ни попы, ни сисек. Даже если откормить и затащить на спорт, фигуры «для полапать» не получится.

Хотя лицо симпатичное, я это и раньше рассмотрел. Голубые глаза, большие и выразительные. При определенном освещении становятся зеленоватыми. Ресницы густые, видимо, свои от природы. Не нужно как Алёнке наращивать и вечно переживать, что на коррекцию скоро. Нос маленький и чуть курносый, очаровательный нос. На рот лучше вообще не смотреть, а то аж зубы сводит, как хочется поцеловать. А Ларька – садистка, как назло крем с губ слизывает и улыбается.

Конечно, напрягает, что умная зараза. На такой надо жениться, просто погулять не выйдет. Она когда про смену фамилии заговорила, меня как током ударило. Вот так выскочит за Стёпку– растрёпку, а я и останусь без такой красотули. Нет, такая коров..красотуля нужна самому.

Придется попотеть, чтобы доказать свои серьезные намерения. Ибо столько лет не самого конструктивного диалога с Илькой сослужили мне плохую службу.

***

Я до конца не был уверен в том, что Иларька не соскочет с темы пикника в самый последний момент. Может, действительно планы есть на выходные, а, может, просто нет желания мою физиономию наблюдать. Приглашая ее на дачу к друзьям, я действовал нагло. Но оно – наше второе счастье.

А вот в друзьях я был уверен. Вероятно, позубоскалят на тему Иларии, но не в лицо. На мне поупражняться в остроумии, а ее не обидят точно. Глеб, Богдан, Игорь и я дружим со средней школы. Много раз куда встревали, друг друга выручали, когда–то ругались, но никогда не делили девушек. Уж очень у нас разные вкусы. Глеб год как женат на Оксане, Богдан три года женат на Татьяне, вот уже ждут малыша через пару месяцев. Игорь собрался жениться в скором времени. Я один среди друзей был в необременительных отношениях с Алёнкой.

Как ни странно, раньше назначенного времени минут на пятнадцать Илария стояла под подъездом своего дома. В спортивном костюме красивого цвета, как по мне голубого, но девчонки как–то мне весь мозг проели с тем, что этот цвет называется мятным. Пусть будет мятный. Главное, что Ларьке этот оттенок удивительно шел. Шорты, конечно, могли быть и покороче с такими стройными ногами. Хотя с другой стороны, может и хорошо, что шорты до колена. Такие микроскопические, как носила Алёна, на Иларии я бы не вынес. Нечего красоту на всеобщее обозрение выставлять. И вообще, сегодня не так и жарко, могла и брюки надеть!

Куча глупейших мыслей пронеслась в голове, пока я парковал машину возле ее дома. В субботу утром с местами для парковки было трудно, но я умудрился приткнуть машину возле детской площадки. Илька жила на всем известной с детства улице Бассейной в красивом доме сталинской эпохи. Знаменит этот дом своей башней со шпилем и названием «Генеральский дом». В советское время здесь жили номенклатурные работники и партийные шишки.

Ухоженный двор и новенькая детская площадка, клумбы под окошками и шикарный парк через дорогу. Отличный район, мне нравится! Надо спросить, за сколько снимает. Потому что сдается мне, что в мою холостяцкую однушку на Международной она не захочет переезжать. Тут одни потолки чего стоят. Ей как раз для работы надо много света.

Подойдя к девушке, которая хоть и увидела меня, но не спешила отходить от подъездной скамейки, заметил возле ее ног небольшую плотно набитую спортивную сумку и рюкзачок. Ничего себе она на пикник собирается со всем гардеробом и косметичкой на пять кило! Усмехнулся про себя – все девушки одинаковые в этом плане.

– Привет, – поцеловал в макушку.

Можно счесть и за дружественный поцелуй, и за поползновения на личную территорию. Посмотрю, как отреагирует, и сориентируюсь, что к чему. А не отреагировала… Никак… Интересно…

– Привет. Ты рано. У меня ещё встреча…

– Ничего, я подожду. Если это все вещи, то я закину в багажник. Или ещё надо из дома что–то забрать? Чемодан? Диван? Коробку? Маленькую собачонку? – попробуем развеселить, а то стоит вся как струна натянутая.

– Нет, собачонки нет. Только рюкзак. Ты загородил проход на площадку. Отъедь за дом, я подойду скоро.

– Ну хорошо, – я пожал плечами и, подхватив ее рюкзачок, повернул к машине.

И тут во двор въехал серебристый форд и подкатил прямо к Иларии. Я даже отойти от подъезда не успел, потому что машина перекрыла и без того узкий проезд. Илька недовольно поджала губы. Из автомобиля вышел Стёпка–растрёпка и медленно направился к девушке. По-хорошему мне надо было отойти, некрасиво как-то подслушивать. Тем более Ларька явно пыталась меня отослать подальше, чтоб я не стал случайным свидетелем ее разговора с парнем. Но уж очень мне не понравилась вальяжность и показательная неторопливость, с которой парень шел.

Вообще-то Степана я недолюбливал и вовсе не из-за отношений с Иларией. Была пару лет назад в папином университете некрасивая и даже криминальная ситуация с двумя старшекурсниками. Их деятельностью заинтересовалась прокуратура и завела даже уголовное дело, из-за чего парней пришлось отчислить. Двое юных предпринимателей, купив по машине в небольшом салоне, разрисовали их аэрографией и продали через тот же салон с наценкой. Все бы ничего, но машины оказались краденными. Документы поддельными. Но владелец салона имел на руках оригиналы документов на автомобили. И выходило, что парни, купив хорошие авто, под видом разрисованных пытались толкнуть краденные. Конечно, без владельца салона или его партнёра дело не обошлось. Не могли парни, не имея нужных связей, подделать документы, перебить номера на машинах, перепрошить электронику. Тем более по сведениям прокуратуры схема эта работала давно, но дала сбой именно на этих двух машинах. Но владельцы салона смогли отвертеться, и расхлёбывать пришлось все студентам, которые хотели по-быстрому денег срубить. Совладельцем того салона как раз и был Степан, младшая сестра которого училась в группе с Иларией.