Елена Топильская – Криминалистика по пятницам (страница 15)

Но молоденькая серьезная продавщица, в строгих очках, со стильной стрижкой, похожая скорее на аспирантку, нежели на торговку грехом, быстро оказала на нас с Синцовым психотерапевтическое действие. Для начала она закрыла магазин, повесив какую-то табличку, и зажгла нормальный яркий свет, под которым мы с Андреем почувствовали себя значительно лучше. Несмотря на то, что при ярком свете экспозиция товаров стала выглядеть немного устрашающе, уже можно было работать.

Я с трудом заставила себя не глазеть по сторонам и сосредоточиться на том, что расскажет продавщица о пятничном визитере. Пока дела о нападениях на девочек не передали официально мне в производство, у меня не было формального повода допрашивать сотрудницу секс-шопа. Куда бы я подшила этот допрос? Пока мы с Андреем могли только послушать, что она расскажет. И хотя Синцов уже говорил с ней в пятницу, тогда он был слишком деморализован, чтобы считать беседу исчерпывающей. И если в пятницу его интересовали в первую очередь приметы визитера, то сегодня уже имело смысл сосредоточиться на прочих деталях. Например, на том, чего он хотел.

— Вы знаете, — сказала продавщица по имени Олеся, — я после его звонка сразу стала думать, что ему предложить. У нас есть товары, которые выполняют одновременно игровую и оздоровительную функцию. Например, аксессуары для садомазохистских игр.

— Креста на вас нету, — пробормотал Синцов, видимо, как ему казалось, про себя. Но Олеся услышала и обиделась за садомазохистов. Или за всю эротико-торговую индустрию.

— Зачем вы так? Между прочим, вы знаете, что до революции, пока существовали легальные публичные дома и проститутки, стоявшие на учете в полиции, количество половых преступлений было невысоким? Те, у кого были нездоровые наклонности, могли пойти и заплатить деньги продажной женщине, с которой можно было эти свои наклонности реализовать, не нарушая закон. А вот в советское время резко возросло число изнасилований и развратных действий! И все потому, что извращенцам и просто невоздержанным личностям негде было выпустить пар…

— Вы учитесь, Олеся? — спросила я.

Ее ответ меня совершенно не удивил:

— Да, я на третьем курсе юридического. Но меня уголовное право не интересует, мне ближе хозяйственные споры. Так вот, я в первую очередь подумала про садомазо-аксессуары. И еще — раз у клиента имелось навязчивое желание насиловать малолетних, значит, ему надо было предложить что-то замещающее, в тему. — Девушка рассуждала как заправский психолог или криминолог. — Вот у нас свежие поступления, куклы в стиле «анимэ»…

— Что это такое? — заинтересовался Синцов.

Девушка смутилась, но по ее лицу было видно, что она решила идти до конца. Правда, позже выяснилось, что она смущалась не из-за необходимости разъяснять сексуально дремучему оперу про надувную интим-игрушку, а оттого, что эти куколки были товаром сомнительным, в Японии уже запрещенным, а у нас пока доступным. Они являли собой надувную особу женского пола, но, в отличие от обычных резиновых теток, оформлены были как нимфетки, с трогательным взглядом огромных, в пол-лица, глаз, с тонкими ручками и ножками, и даже одетыми в подобие школьной формы. Я заподозрила, что их в Японии скупили по дешевке, как запрещенный товар, который неизвестно куда девать, и лучше выручить хоть какие-то деньги, продав его за бесценок, чем с убытком выкинуть его на помойку или сдать бдительным полицейским из отдела нравов.

— По-моему, то, что надо, — повернулась ко мне Олеся, стараясь не пялиться на Синцова, застывшего в оцепенении перед куклой «анимэ». Его растерянный вид нельзя было списать даже на негодование благочестивого христианина.

Я в душе была согласна с юридически подкованной Олесей. Если некто хочет нейтрализовать свое стремление к преступному сексу с малолетками, лучше этой куколки с невинным взглядом и порочно разомкнутым ртом придумать невозможно.

— Они даже звуки издают. — И Олеся продемонстрировала нам жалобный стон японочки. Греза маньяка-педофила!

Но визитеру эта прекрасная японка, судя по всему не понравилась.

— Он попросил что-нибудь еще. Я предложила ему купить искусственные половые органы и к ним — видеопродукцию. Можно закрыть глаза и помечтать под звуковую дорожку.

— И он не написал вам благодарность в книгу жалоб? — недобро удивился Синцов. — Что, не устроило такое шикарное предложение?

— Наверное, — пожала плечами Олеся. — Хотя у нас товар очень хорошего качества, есть реалистики и для мужчин, и для женщин, из силикона — ну, это эконом-класс, из гигиенической резины, и вот, киберкожа…

— Это еще что? — мрачно спросил Синцов, как я заподозрила, для общего развития, а вовсе не в интересах дела.

— Киберкожа? Это очень современный материал, вспененный силикон.

— Это то, что в грудь вставляют? — еще более мрачно уточнил Синцов. — Обрезки, так сказать, отходы производства?

Олеся укоризненно на него посмотрела.

— Ну что вы! Этот материал, между прочим, разрабатывался в НАСА для внутренней прокладки скафандров космонавтов. Он совершенно не аллергенен, правда, стоит подороже, чем резина и силикон. Зато изделия из него кипятить можно.

— А можно потрогать? — протянул руку Синцов. — Прикоснуться, так сказать, к космосу.

— Пожалуйста, — любезно позволила продавщица и выставила перед Андреем на прилавок несколько устрашающего вида искусственных фаллосов и имитаций женских половых органов. — У нас есть реалистики звезд порнофильмов, и вы можете приобрести точную копию половых органов, например, Рокко Сифреди или Сина Михаэльса, в комплекте с видеофильмом, где эта звезда играет…

Синцов тут же отдернул протянутые было пальцы.

— Это вы мне? — угрожающе спросил он, по-детски спрятав руки за спину, и Олеся рассмеялась.

— Ну что вы, это я к примеру. Реалистики фаллосов не для вас.

— Да? А вы считаете, что здесь есть что-то для меня? — не отставал Синцов, набычившись, как перед задержанием рецидивиста.

Я незаметно дернула его за рукав, он стряхнул мою руку. Страшно подумать, как бы он повел себя дальше, если бы Олеся не сменила тему. Она ловко смахнула с прилавка все эти муляжи половых гигантов и сказала сухим и деловым тоном:

— Мне показалось, что этот человек был тут не один.

Мы с Синцовым уставились на нее, и Андрей наконец преобразился. Куда-то испарилось мальчишеское смущение, и проступил на первый план нормальный опер. На богатую экспозицию плеток, перчаток, массажеров, эротических сувениров, секс-косметики и прочих противоестественных излишеств он больше не смотрел. Мы на пару стали терзать Олесю вопросами о том, почему она так решила.

— Он был очень напряжен и вел себя так, будто на него кто-то смотрит, кто-то наблюдает за ним, — добросовестно анализировала она свои ощущения.

— Может, он опасался засады? — предположила я.

— Нет, — покачала головой продавщица. — Нет, он не боялся ни засады, ни меня, ни камеры…

— Камеры?! — мы с Андреем вскинули головы, ища глазами объектив, но ничего не увидели.

Олеся нас разочаровала:

— Во многих интим-магазинах ведется съемка, и мы первое время вели, но был скачок напряжения, и камера сгорела. А хозяин не стал восстанавливать. Все равно у нас очень спокойно. Мы даже от охраны отказались, видите?

Мы с Андреем переглянулись; очевидно было, что нам обоим пришла в голову одна и та же мысль: не с этим ли связан выбор магазина для посещения? Ни охраны, ни видеосъемки, в магазине только продавщица… Но это значит, что он уже был тут до пятницы, и даже до его звонка сюда.

— Он был тут раньше? — сипло спросил Синцов.

— Нет, — уверенно ответила Олеся. — У меня хорошая зрительная память. Я до прошлой пятницы никогда его не видела. Вы не хотите, кстати, пригласить меня для составления композиционного портрета?

Я со слов Олеси уже набросала довольно подробный список примет визитера: молодой человек лет двадцати семи — двадцати восьми на вид, атлетически сложенный, примерно 180 см ростом, светловолосый, со светлыми глазами, в общем — скандинавского типа, красиво подстриженный, одетый в простые на первый взгляд, но дорогие вещи: рубашку-поло и джинсы хороших марок. Предлагая ему различные товары, она давала ему их потрогать и подержать и поэтому смогла описать его руки. Короткие, ухоженные ногти, светлый пушок на руках. Да, тыльные стороны фаланг пальцев сначала показались ей слегка испачканными голубой шариковой пастой, но теперь она понимает, что это могла быть татуировка, от которой пытались избавиться. Она упомянула про эту деталь без всяких подсказок с нашей стороны, и мы утвердились в мысли, что в пятницу сюда заходил именно тот человек, труп которого мы осматривали сегодня в морге. По словам Андрея, потерпевшая девочка по последнему эпизоду — в пятницу — назвала такую же одежду. Преступник был в джинсах и рубашке-поло, расцветка совпадала.

Синцов быстро договорился с девушкой об опознании. Мне, с точки зрения его старого и близкого друга, показалось, что даже слишком быстро. Олеся с большой охотой, без всяких рефлексий согласилась ехать к черту на рога в компании Андрея и была, похоже, рада этому, точно ее пригласили на праздник. У меня даже мелькнула мысль, что Синцов произвел на нее впечатление. Что же, этой умненькой девочке, пожалуй, под силу приручить старого, поседелого в боях ветерана сыска, и дай им бог в таком случае. Может, Синцову еще не поздно открыть для себя мир эротических изысков и узнать, что, пока он занимался ерундой — совершенствовал способы раскрытия тяжких преступлений, цивилизация не стояла на месте, а изо всех сил создавала предметы, коими можно разнообразить сексуальную рутину, и что параллельно с разработкой космических скафандров вдумчивые ученые сконструировали реалистичные изображения половых органов из суперматериалов будущего. Подарю ему тогда на свадьбу фаллоимитатор и приложу шуточную справку, что это реалистик его начальника. Впрочем, нет, в склонности к мазохизму я Синцова никогда не замечала.