Елена Тодорова – Яма (страница 16)
Ника поморщилась. Не хватало только, чтобы он решил, что она действительно ему интересна.
– Устала?
– Ну да, немного.
– Хочешь, я тебя в общагу отвезу? Или ты ждешь кого-то особенного?
– В смысле?
– Слышал, у Града на тебя виды были, – у Ники внутри все похолодело и задрожало. – Типа он к тебе в общагу приходил, под окнами орал, скандалил…
– Не приходил он ко мне, – бурно возразила, ощущая, как на щеках проступает румянец. – Мы в парке встретились, он проводил меня. Один раз. Ничего серьезного.
Виды у Града на нее… Она ночами спать не может! У нее мир с ног на голову перевернулся – обратно никак! А у него виды… Пусть на девок своих виды имеет!
– Так я тебя подброшу?
– Что?
– Я подброшу тебя?
Девица, с которой Град разговаривал, забросила ему на плечо сначала одну руку. Потом вторую. Когда ладонь Сергея медленно скользнула ниже ее спины, она привстала на носочки и приблизила к нему свое лицо. Поцелуй получился коротким, но явно с языком. Девица его и после несколько раз лизнула по губам.
Ника словно в дурном сне оказалась. Все вокруг сделалось мутным и неприятным. Кто-то рванул цепь ее самоконтроля. Звенья с грохотом разлетелись по периметру помещения – собрать уже нереально. Затылок Града дернулся. Голова повернулась вбок. Никакими словами не оправдала бы то, как отчаянно она начала молиться, чтобы он завершил движение – посмотрел на нее. Казалось, вот-вот – еще мгновение, еще секунда… Дыхание Доминики задержалось. Сердце замерло. Все системы прекратили работу.
Градский склонился к Карпу и что-то ему сказал. А потом, подхватив висевшую на нем девицу, поднялся с ней наверх.
Уронив взгляд, Ника в замешательстве уставилась на носки своих ботинок. Одним махом выдохнула воздух, который застрял в легких. Сглотнула. Оглянулась по сторонам. Всем, кроме нее, было весело и хорошо.
– Пойдем танцевать?
Рассеянно посмотрела на Закревича. Она ведь даже не заметила, когда заиграла медленная композиция. О том, что он рядом стоит, и вовсе забыла!
– Прости, Стасик. Кузя обещала мне, – влез между ними Карп.
Обещала? Может, когда-то давно? В любом случае, ей было совершенно безразлично, с кем из них танцевать. В свою очередь, извинившись перед Закревичем, пошла с Карповым.
Звучал саундтрек из какого-то старого криминального фильма. Красивое итальянское соло о несчастливой любви. Ника, как ни старалась, не могла вспомнить, откуда обладает этой информацией, если не припоминает ни имени исполнительницы, ни названия песни. Нужно было чем-то забить мысли, чтобы не думать о другом. Нужно было дышать. Нужно было… Не хотелось, чтобы кто-то расспрашивал, почему она вдруг скисла. Хотелось почему-то умереть…
***
Знал, что она пришла. Карп предупредил: «Кузя в здании». Причем звучало это объявление равносильно впечатляющему «Работает ОМОН!». Смотрел Карп на нее, в отличие от него, без ограничителей – долго и откровенно.
– Зачет малой. Красивая.
Репертуар Круга никогда не казался Сереге сопливым. Раньше даже не замечал в текстах бабского присутствия. Почему сейчас, слушая орущих басом пьяных козлов, он представлял эту неуравновешенную мартышку? Кузя все испортила. Все на свете испоганила.
– Выйдем, покурим, – толкнул Макса в плечо.
Сам, конечно же, не смотрел на нее. Он и без того не в лучшей кондиции. Пьяный. Залип бы на ней, чувствовал. А там и до глупостей недалеко… От одного знания, что она пришла, тело онемело, а сердце ожило. В голове загудело от дурацких мыслей.
На заднем крыльце курили две томные девицы. Перекинулись парой фраз, пока дымили. Промерзнув, вернулись вместе в подвал.
– Закревич уже полчаса Кузю окучивает, – выбил новым сообщением из строя Карп.
По фигу! Он не собирался реагировать. Ему до нее не должно быть никакого дела.
– Она… одна?
– Ну, я же говорю, с Закревичем.
– Сука, Карп… Аля, Руся? Где?
– Не вижу их.
В груди что-то колом встало.
– Она с ним… Она с ним охотно общается? Или он… пристает?
– Ну да, охотно, – в очередной раз стрельнув взглядом через зал, ответил Макс. – Улыбается, что-то рассказывает…
– Выйдем.
– Ну, куда опять? Холод собачий.
Поплелся следом, конечно. На крыльце уставился на Града.
– Там, внутри, мне показалось… – не решился закончить.
Вслух произносить побоялся. Лепить в одно предложение Града, девчонку и что-то вроде слова «нравится» язык не поворачивался. Хотя чувствовал, что-то такое между ними было.
Серега усмехнулся и сделал глубокую затяжку. Чуть закидывая голову, медленно выдохнул дым. Обратно усмехнулся.
– Тебе показалось.
Карп поежился, засовывая руки в карманы джинсов. Холод такой стоял, что ему и курить не хотелось.
– Как знаешь, – отозвался тихо.
Серегу от нее таращило в тот вечер, после парка. Карп отчетливо запомнил выплеснутое пьяным Градским признание: «Кузя – сахарная плюшка. Кузю трогать нельзя. Видеть ее не хочу. Сучка».
И не смотрел. Макс отметил, что сама Кузнецова в их сторону частенько поглядывает. Серега же данное себе слово держал.
[1] ППА – прерванный половой акт.
7
Начались настоящие игры в прятки. Теперь и она избегала смотреть в его сторону. Никаких вечеринок у Карпа. Из сто двенадцатой в двести пятую – по отдаленному лестничному пролету. Приятным бонусом послужил буфет: по пути забегала за кофе. С новым ритмом жизни и приходом первых суровых холодов он ей стал необходим.
Прошло два месяца учебы, а Доминика по-прежнему не имела представления, что с ней происходит. Почему банальная адаптация настолько затянулась? Нет, со стороны создавалось впечатление, что она заняла свое место в обществе. Вот только саму Нику не покидало ощущение, что она – это вовсе не она.
Из-за орущей в помещении музыки телефонный звонок удалось принять только благодаря виброрежиму.
– Ника, ну, ты где? Видела, который час? – сходу зарядила Аля.
– Я с ребятами в клубе, – хоть и кричала в динамик наушников, сама слабо слышала собственный голос.
Свернув в длинный коридор, отыскала глазами табличку дамской уборной.
– Кто тебя туда впустил? Они там совсем оборзели? Никаких законов не соблюдают?
Огляделась. Не обнаружила ни души. Даже дверцы всех кабинок оказались распахнутыми, что редкость для подобного рода заведений.
– Обыкновенно впустили. Паспорт даже не спрашивали. Наверное, я выгляжу достаточно взрослой, – придирчиво проинспектировала свое отражение в зеркале.