Елена Тодорова – Я тебя присвою (страница 52)
— Да.
Все время, пока ведем этот диалог, глазами друг друга будто физически касаемся. Пытаем и одновременно ласкаем.
— Ты говорила, если бы я позвал… — припоминает тот ужасный день. — Я зову. Ты идешь?
— С тобой? К нам? — снова повторяю я.
— Да, — так же терпеливо звучит с его стороны.
Вот только я знаю, чего ему это стоит. Чувствую, как ломает себя. С его стороны ведь много шагов было, а я… Если бы не переломы Валеры, моя болезнь и… беременность, которая замаячила между нами как возможность безболезненно вернуться… Если бы не все эти стечения обстоятельств, продолжала бы страдать и его мучить? Разумно это — оставаться гордой и несчастной?
— Нет, — выплескиваю свои мысли вслух.
Конечно же, неразумно. С опозданием понимаю, что Андрей этот выдох принимает как ответ на свой вопрос. Резко вдыхая, отворачивается к окну. Я же, поддаваясь порыву, нахожу его ладонь и крепко сжимаю. Он позволяет моим пальцам сплестись с его. Визуально это прослеживая, выразительно стискивает челюсти и медленно выдыхает.
— То есть… — спешу исправиться. — Мой ответ… Мой ответ — да, — мне кажется, что я это короткое слово выкрикиваю. На деле же, если и кричу, то только сиплым шепотом. — Я еду домой. С тобой.
Пытаюсь хотя бы в этот момент сдержать слезы и не заплакать, но то, как Рейнер на меня смотрит, тепло и пронзительно, не оставляет шансов.
46
Это так странно. Снова оказаться в этом доме. Андрей говорит — нашем. Я же еще помню эмоции, которые меня обуяли, когда вошла в эту спальню в первый раз. Тогда со мной рядом стояла Ася, и я была ужасно напугана перед тем человеком, в жизнь которого мне предстояло войти. Сейчас же за мной шагает сам Рейнер. Теперь — я сама Рейнер.
— Думаю, ты знаешь, что где найти, — негромко произносит он. — Все твои вещи на своих местах.
Только зеркала нет.
Я обнаруживаю это, когда вхожу в ванную, чтобы умыться. Застываю нерешительно, глядя на пустой серый прямоугольник над раковинами. Вцепляюсь пальцами в фаянс и прикрываю глаза.
Неужели Андрей его разбил?
Ему тоже было трудно, понимаю это. И мне снова больно. За него даже больше.
Я все крепче сжимаю веки и медленно перевожу дыхание.
Со всем, что было, есть и будет.
Короткий стук в дверь прерывает ход моих мыслей и заставляет от неожиданности вздрогнуть.
— Ты в порядке?
— Да, конечно. Уже выхожу…
В дверях едва не сталкиваемся. Андрей привык меня контролировать, но сейчас старается, чтобы это не выглядело так явственно. Убеждаю себя, что в первую очередь он обо мне заботится. И, конечно же, беспокоится.
— Я на пару часов отъеду, хорошо? — дожидается моего кивка. — Светлана на стол накрывает. Пообедаешь и отдыхай, — говорит это и поджимает губы. — Юля скоро заедет. Звонила, пока тебя не было.
— Мне не нужен постоянный присмотр, если ты об этом.
— И все же, — отводит взгляд. — Вернусь, как раз успеем обратно в город на капельницу.
— Это рационально? Я могу и с Виктором поехать.
Очередной красноречивый взгляд, как отказ.
— Будь готова к семи, — добавляет, якобы ни на чем не настаивая. — Если что не так, сразу звони. И таблетки после еды не забудь выпить, — это уже в дверях напоминает, оборачиваясь.
— Не забуду.
Обедаю в компании тети Светы. У нее столько новостей накопилось, пока меня не было. Говорит, аж захлебывается. И главное, ничего важного. Но с таким азартом и эмоциями.
— Хорошо же, что ты вернулась. Андрей Николаевич, знаешь, какой ходил? — шепчет, слегка наклоняясь. — Ой, — рубит ладонью воздух. — Лучше тебе не знать… Зеркало разбил, — сообщает еще тише, прикрывая губы. — Звон такой стоял, я чуть на месте Богу душу не отдала. Да и вообще… На глаза хоть не показывайся. Вроде и не кричал, но такая энергетика от него исходила…. Во, смотри-смотри, у меня прям мурашки, пока рассказываю…
И у меня. Крупные, стремительные, леденящие.
— Ой… Побледнела как, — спохватывается тетя Света. — Да дыши ты, — поднимая салфетку, обмахивает мне лицо. — Не слушай меня, дуру старую… Забыла, какая ты впечатлительная… Ну все, все… Не пугай меня так. Сидишь? В обморок не грохнешься?
— Все нормально…
— Воды вот выпей. И там еще Андрей Николаевич просил напомнить о таблетках… Ты доедай, я пока принесу, — подскакивает на ноги. — Сидишь?
— Сижу-сижу… — пытаюсь улыбнуться.
Почти получается. Тетя Света смеется с явным облегчением и, наконец, уходит.
— Это кто у нас тут болеет? — Юлю слышно с порога.
И ведет она себя так, словно кроме приключившейся со мной хвори, ничего необычного не происходит.
— Я ничего не говорила, — несется перед ней Ангелинка. — Зуб даю, молчала как рыба!
— Ты — самый надежный друг, — хвалю ее, подхватывая на руки.
Прижимаюсь губами к шелковистым волосикам и снова думаю о том, что у нас с Андреем могло быть такое же чудо.
А может, все-таки будет…
— Ты теперь тут будешь?
— Да.
— Я смогу к тебе приезжать, когда захочу?
— Конечно.
— Ура! Дядя Андрей — молодец!
— А почему сразу дядя Андрей? Может, я сама…
— Не-е-е-т, — тянет Ангелина с важным видом. — Я слышала, как папе говорил: «Не могу без нее», — выдает как на духу, пародируя грубый мужской голос. — А потом еще: «Моя — она! Моя!» Вот так!
Смущаюсь, конечно, не могу не рассмеяться.
— Что ж ты Андрея сдала? — журит дочь Саульская. — Он разве не друг?
— Друг. Но Татка дружнее!
— О как!
Тетя Света приносит мне таблетки вместе с листом назначения и забирает малышку в кухню, пробовать печенье, а у нас с Юлей появляется возможность откровенно поговорить.
Забирая с собой чашки с чаем, усаживаемся на диван.
— Ну, рассказывай, что за хворь? Андрей всех на уши поднял.
— Ничего страшного, как оказалось… Но проблемы есть. Воспаление и гормональный сбой. Все в кучу. Лечение долгое предстоит. Но, слава Богу, не умираю.
— Да уж не вздумай!
— Хотя если бы не Андрей, я бы еще ходила на работу и лечила ОРВИ. Неизвестно, чем бы закончилось… — делаю глоток чая, чтобы согреться и взять необходимую паузу. — Он меня так поддержал… Сама бы я не пошла в больницу, даже если бы пластом лежала.
— Ты же будущий врач, — восклицает Юля то, что сама себе постоянно напоминаю. — Как так можно?
— Я детей буду лечить, — стабильная отмазка.
Но у Саульской находится достойный ответ, как и у Андрея.