Елена Тодорова – Я тебя присвою (страница 48)
Намериваясь отвлечь себя какими-то действиями, отхожу к чайнику. Кофе предлагать не стану. Но если захочет, чай со мной выпьет.
— Алло, — решаю, что Рейнер принял вызов. Чуть позже по смыслу догадываюсь, что сам звонит. — Добрый вечер. Нужна твоя консультация. Прямо сейчас. Адрес скину сообщением.
— Что ты делаешь? — спрашиваю, обернувшись.
Непонимающе наблюдаю, пока Андрей что-то набирает в телефоне. Должно быть, ту самую sms-ку. Заканчивая, подносит мобильный к уху. Не сводя с меня глаз, обращается к кому-то:
— Занят. Крепко… Нет, не смогу. Без меня давайте. Игорь знает. Да, — длинная пауза, во время которой он слушает собеседника. — Решим завтра, — и отключается.
— С Валерой правда не ты?
В этот раз не спешит отвечать. Смотрит в упор, как раньше, в душу пробирается. А я впускаю и уже не знаю, хочу ли знать другой ответ, кроме того, который он дал вначале.
— Сейчас врач приедет. Осмотрит тебя, — вновь к окну отворачивается. Хватается за сигареты. Потом, подумав, закрывает окно. Оборачивается. — Кофе сделаешь?
— Зачем ты… Опять вмешиваешься…
Рейнер неторопливо проводит по лицу ладонью.
— Разве я вмешиваюсь? — выдыхает с какими-то незнакомыми усталыми и смиренными интонациями. — Работу твою терплю, квартиру эту, тоску звериную…
Круто разворачиваюсь, потому что едва получается сдержать слезы. Вцепляюсь пальцами в столешницу и с трудом перевожу дыхание.
— Кофе… Как обычно?
43
— Значит, вот так на расстоянии могу быть твоей женой? Пользоваться всеми благами? И при этом жить, как хочу? — с явной провокацией спрашиваю, когда Андрей допивает кофе.
Не просто задержавшуюся паузу разбиваю. Понять пытаюсь: к чему мы пришли? Куда движемся дальше?
Может ли, в самом деле, что-то когда-нибудь еще получиться? Может?
От надежды, которая рождается и тотчас крошится под непосильным весом страхов, в дрожь бросает. Рейнер как раз обращает ко мне взгляд, а я едва удерживаю себя на месте, чтобы не броситься к нему в объятия.
Он смотрит без видимой злости. Просто в своей обычной манере жестко проходится по моему лицу, будто сразу по нервам. Но я ведь сама виновата… Поджимая губы, Андрей бесшумно, но выразительно вздыхает и выходит из-за стола. Снова к сигаретам тянется и снова отбрасывает пачку обратно.
Я обхватываю себя руками и пытаюсь остановить дрожь.
— Замерзла?
Спрашивает, даже не глядя на меня. Перед окном застывает, боком ко мне.
— Н-нет.
— Чего трясешься тогда? — приглушает голос, однако, по ощущениям, он еще сильнее задевает. — Боишься меня?
— Нет… Не знаю… Думаю, нет, — несмотря на волнение и упрямство, отвечаю максимально честно.
Рейнер кивает. И вся реакция. Продолжает смотреть в окно до приезда врача.
Маленький старичок, с забавными усами и объемными кудрявыми волосами, как-то разом весь мой изначальный настрой «клеить дурочку» при осмотре сбивает. Я ведь думала, сейчас позволю семейному доктору выполнить необходимые манипуляции, он назначит лечение, Рейнер уйдет, а я потом буду сама решать, что делать. Вместо этого неожиданно снова характер показываю.
— Я имею право отказаться от осмотра? — спрашиваю непосредственно Константина Геннадиевича, игнорируя вошедшего в спальню Андрея.
Врач улыбается и, сморщив гармошкой лоб, по-доброму смотрит из-под очков.
— Конечно, — заверяет спокойно. Чувствую явное облегчение, понимая, что принуждать силой меня никто не станет. — Однако для меня прискорбно. Ведь чтобы приехать к вам, я оставил бой Аравин and Матье на четвертом раунде и десять минут прогревал свою старую Волгу.
Не пойму, шутит он или говорит серьезно. Несмело отвечаю на улыбку и позволяю усадить себя на стул. Константин Геннадиевич настолько профессионально все проворачивает, ощущаю себя ребенком. А ведь сама будущий врач.
— Горлышко чистое. Насморк?
— Нет.
— Кашель? Боли?
— Нет. Ничего не болит. Кашля тоже нет.
— Снимите футболку.
Колеблюсь недолго. Ничего нового Андрей, конечно, не увидит. Мне не из-за чего волноваться. И белье на мне приличное, оцениваю уже по факту. Никаких кружев и рюшей, все очень просто.
И все же стараюсь и дальше игнорировать Рейнера. Константин Геннадиевич по старинке дышит на акустическую головку, чтобы согреть, прежде чем приставить стетоскоп к моей груди. Замолкает, пока проводит диагностику, и в комнате ожидаемо зарождается неловкая тишина.
Неосознанно стреляю глазами в сторону Андрея и жарко краснею.
Зачем он так смотрит?
Передергиваю плечами, переживая особо яркую волну дрожи.
— Сколько дней температурите? — по-своему понимает эту реакцию врач, продолжая перемещать стетоскоп. — Дышите глубже.
— С пятницы.
— Какой диапазон?
— Выше 37,8 не поднималась. Точнее, такая была только один раз. А потом держалась в пределах 37,2-37,5.
— Хм… Легкие чистые, — опускает стетоскоп и наводит на мой лоб бесконтактный термометр. — Сейчас тридцать восемь и два. Вы не чувствуете?
— Нет, — в самом деле, не ощущаю. — Я просто жду, когда это пройдет.
— Само по себе? — усмехается и качает головой.
— Я принимаю противовирусное и, по возможности, много пью.
— Это хорошо. Но от чего вы лечитесь? Возможно, что-то все же беспокоит, кроме температуры? Боли в пояснице, внизу живота?
— Нет, ничего… Присутствует лишь небольшая тошнота.
Константин Геннадиевич кивает и задает наводящие вопросы:
— Диарея?
— Нет. Только тошнота.
— Как часто?
— Почти постоянно, — признаю после паузы. — Иногда просто сильнее, иногда как бы едва заметно. В целом, терпимо.
— До рвоты доходило?
— Несколько раз.
— Беременность исключили?
Уговариваю себя, что вопрос ожидаемый и рациональный. Смущаться не из-за чего. На Андрея не смотрю, но его взгляд крайне остро ощущаю. Обжигает это настойчивое внимание.
— Нет… Я… Хм… Не проверялась.
— Дата последней менструации?
— Я не помню. Никогда за этим не следила.
Вот в этот момент мне действительно неловко. За то, что я, будущий врач, и такая безответственная. Не объяснять же доктору, что была уверена в том, что не смогу забеременеть.