Елена Тодорова – Я тебя присвою (страница 43)
От изумления не то, что вымолвить что-то, пошевелиться не могу. Просто смотрю на него во все глаза, ощущая себя полнейшей идиоткой.
— Укол противозачаточный помнишь? — тот же монотонный тон. — Пустышка. Обман. Хотел, чтобы ты залетела, — этими короткими фразами бьет беспощадно по нервам.
— Ты… Совсем озверел, Рейнер? — не злость и не смелость, шок выталкивает эти слова.
В голове не укладывается!
Поверить не могу, что подобное возможно.
Зачем? Зачем?
Лучше бы он не говорил. Лучше бы оставил этот обман…
Господи…
— Жаль, не получилось, — но в голосе его никакого сожаления нет.
Как и во взгляде. Холод там. Сплошная темнота и леденящий холод. Никакого света и тепла не осталось.
За что? Зачем?
Это уже чересчур. Совершенно точно ненормально. Оскорбительно и унизительно. Я ведь не игрушка! Не животное! Не кукла! Живой человек. А он… Мало того, что купил, еще и распоряжался, как хотел. Душой и телом. Творил, что хотел, словно я прав никаких не имею.
Вся горечь, что месяцами в душе оседала, одним махом поднимается. Обжигает грудь. Горло подпирает. Дышать невозможно. Глаза выедает и слезами переполняет, будто в угарном дыму стою.
А я еще…
Какая я дура! Как же обидно и больно…
Бежать! Бежать… Как можно дальше.
Сволочь. Подонок. Мерзавец…
— Зачем? Зачем ты так? — на эмоциях кричу. Но даже этот звук слабый и сиплый выходит. — Ты все испортил! Изначально все испортил! Потому что… Если бы просто пришел… Если бы позвал, я бы пошла… Я бы пошла с тобой, Андрей!
Он с такой силой челюсти сжимает, отслеживаю скрип и резкое напряжение мышц. Взгляд Рейнер не отводит. Убивает им меня. Потому что сейчас, несмотря на все, что сделано и сказано, вижу, что тоже в душе горит.
— Я дал тебе все, что мог.
— Только спросить забыл, нужно ли все это мне, — выкрикиваю, не пытаясь остановить рыдания. — Если бы спросил, хоть раз… Хоть раз…
Глупая, чего-то еще жду. На что надеюсь? Что услышать хочу?
Андрей взгляд отводит. Выбивает из пачки новую сигарету и холодно информирует:
— Собралась, уходи. Больше держать не стану. Уходи.
— Прекрасно… — раскачиваюсь, в надежде задать телу необходимое направление и вынудить его хоть как-то двигаться. — Прощай.
Стучит в висках, пока несусь на выход. Странно, что вообще благополучно до двери добираюсь. Если бы не тетя Света, вышедшая проститься, не вспомнила бы пальто надеть. Ей сказать ничего не могу. Слава Богу, она, видя мое состояние, и не делает попыток разговор завести.
Не оглядываясь, во двор вырываюсь. Глотаю морозный воздух. На автомате в салон забираюсь. Скручиваясь на заднем сиденье, руками себя обхватываю и глаза прикрываю.
39
— Домой?
Валера догоняет меня у выхода из университета, а я уж думала, удалось от него оторваться. Тогда, когда мне не хочется никого видеть, он вдруг становится слишком настойчивым.
— Да, домой. Завтра на смену к восьми. Нужно отдохнуть, — оглашаю, предвидя замечания и предложения, которых от Белова в последнее время все больше прилетает.
На самом деле сплю я ужасно. Нередко полночи ворочаюсь, но проводить с кем-то вечер желания не возникает.
— А выходной когда? О, — спохватывается. — Хочешь, я тебя отпрошу?
— Да ты что?! Мне, наоборот, дополнительные смены нужны. Чтобы было на что жить, приходится много работать, — сама удивляюсь тому, что голос выдает какие-то осуждающие и даже сардонические нотки.
Хорошо, что у Белова все есть, и о заработке думать ему не приходится. В этом нет ничего плохого. Просто… Кажется, я становлюсь нервной. Того и гляди незаслуженно обижу человека.
— Спасибо, Валера, — запоздало благодарю.
— Все так печально? — вырывается у него вместо дежурного «пожалуйста». — Не мое дело, конечно, но я, еще когда ты просила помочь с работой, удивился… То с личным водителем приезжала, то теперь допсмены берешь… Хочешь поговорить?
И снова я мысленно закипаю.
— Не о чем. Правда… Прости, Валер. Без обид. Мне пора.
Дома тишина и пустота гнетут с неимоверной силой. И в то же время мне легче находиться в одиночестве, чем среди людей. Только к Саульским регулярно наведываюсь. После разговора с Юлей и откровенной истерики с моей стороны, секретов между нами не осталось. Как ни странно, я не злюсь из-за того, что она не осудила поступки Андрея. Да, я на него обижаюсь, но не желаю, чтобы и остальные из солидарности относились к нему плохо. Тем более Саульские его друзья.
От Юли знаю, что Андрей продолжает жить обычной жизнью.
А как иначе? Что я хотела?
Ну, отменил свадьбу… В наше время это разве способно кого-то шокировать?
Правда, никто, кроме Саульских, не в курсе того, что мы уже женаты. По этому поводу мне еще предстоит обратиться к юристу. Сам Андрей, похоже, этого делать не спешит. И баланс на моем банковском счету неизменно положительный и неизбежно пятизначный. Сама не знаю, зачем проверяю… Все жду, когда заблокирует, пришлет ко мне юриста, поторопит с переездом… Сделает хоть что-нибудь! Без действий с его стороны, я не могу оборвать последние связывающие нас нити.
На что-то еще надеюсь?
Честно, не знаю.
Проживаю свою боль. Это хуже, чем я ожидала. Не просто опустошает изнутри. Точит днем и ночью. Ноет и ноет, своим постоянством вызывая непроизвольную дрожь и судороги.
Давая послабление, пока еще позволяю себе вспоминать все важные моменты последних шести месяцев. Каждую ночь убеждаю себя, что вот-вот окрепну и откажусь от этого. Смешно до слез, я ведь, словно наркоманка, обещаю одним днем махом отрубить, даже не пытаясь постепенно уменьшить дозу.
Захлебываюсь тоской и вспоминаю. Все, что говорил мне, как смотрел… Как обнимал, целовал, ласкал… Не могу от всего этого отказаться. Не справляюсь.
Получу зарплату и пойду к юристу, Юля уже дала мне координаты надежного человека. Денег тоже ненавязчиво предложила, но я не хочу начинать новую жизнь с долгов. Хватает, что с жильем вопрос нерешенный.
Вечер и ночь проходят в обычном режиме. Готовлю на ужин спагетти с сыром. Немного прибираюсь, несмотря на то, что объективной необходимости в этом нет. Допоздна работаю над темами грядущих семинаров. Хоть тут все хорошо. Вошла в режим. Только это и спасает.
Спать иду, когда глаза начинают слипаться. Но свои законные часы мук, невзирая на усталость, захватываю.
— Нат, там мужик за твоим столиком психует, что долго заказа нет. Похоже, перепил… Может, Игоря позвать?
— А, нет… Он не пил, — смеюсь, быстро выставляя тарелки на поднос. — Сейчас. Бегу уже… Этот мужчина, похоже, постоянно так себя ведет. Возмущается, потом успокаивается и довольный уходит.
Ресторан, в котором я третью неделю тружусь, находится при отеле. Помимо постояльцев за смену сотни посетителей проходят.
Под вечер субботы ног не чувствую.
Клиенты, конечно, разные попадаются. Как и положено в сфере обслуживания. Лично меня негатив и возможная грубость не задевают. Пользуюсь своей особенностью отключаться от внешнего мира. Заказ принимаю внимательно, но на самих людей не реагирую. Они для меня словно за стеклом.
Мыслями я очень далеко от этого мира.
Выйдя в зал, стараюсь улыбаться скандальному клиенту, который приходит к нам практически каждый день и садится исключительно в мою зону.
— Ну, сколько можно, девушка?
— Простите. Мне очень жаль, что заставила вас ждать.
— У меня язва! Я должен питаться строго по времени.
— Понимаю. Еще раз простите, — не хочу лезть на рожон и указывать на то, что в регламент я с запасом укладываюсь. Предполагаю, что это лишь повлечет развитие конфликта. А мне это ни к чему. — Приятного аппетита!