Елена Тодорова – Я тебя присвою (страница 32)
— Да что… — вздыхаю. — Отец притерся у Рейнера. Мачеха решила: не пора бы его повысить? За какие заслуги, интересно? — откровенно возмущаюсь. — Какой из папы начальник охраны? Он, конечно, исполнительный и работящий. Не отнять. Но характер у него такой, ему самому нужна твердая рука. Во всем. Потому и сошелся душами с этой несносной торговкой.
— А ты не поддавайся, — назидательно советует Саульская. — Понимаешь, она обыкновенная шантажистка. Ей все время будет мало. Она попытается доить тебя материально и психологически, постоянно повышая ставки. И ты ее никогда не насытишь! Вот попробуй вообще ее отрезать. Хоть на пару месяцев.
— Ты права, конечно. Только как это сделать?
— Я бы на твоем месте все ее звонки переадресовывала на Андрея. Так ведь можно сделать. Звонить будет тебе, а дозваниваться до Рейнера. Он-то с ней точно разберется.
— Слушай, классная идея, — серьезно задумываюсь я. — Спрошу Андрея, если не будет против, так и сделаю.
— Не будет, конечно. Поехали. Поужинаешь с нами. Вечер быстрее пролетит, — понимающе улыбается Юля.
У Саульских время и правда протекает гораздо веселее. Я так много смеюсь, что под конец ужина щеки болят.
— Оставайся у нас спать, Барби, — Ангелина, маленькая дочь Юли и Ромы, упорно называет меня этим прозвищем. — У меня есть для тебя красивая пижама. Розовая, с бантиками!
— Я же в нее не влезу.
— Хм… Тогда мы у мамы что-нибудь поищем. У нее много вещей. Но спать будешь со мной. Твоего мужа все равно нет дома.
Смеюсь и не спешу ее исправлять. Она ведь еще ребенок. Для нее нормально, чтобы все пары, как ее мама с папой, были женатыми.
— Да. Но я не могу. Он запрещает мне спать в гостях.
На это откровение уже Рома с Юлей смеются. И переглядываются, создавая тот самый контакт, который меня всегда смущает. А сегодня еще и горячую тоску поднимает.
— Тогда я к тебе завтра приеду. Хочу увидеть платье! Приеду, мам? — малышка умоляюще смотрит на Саульскую.
— Если Тата нас позовет.
— Позову, конечно! Зову, — исправляюсь, и Ангелина тут же влетает мне в грудь.
Прижимается и обнимает. Она такая маленькая и теплая. Так приятно ее касаться. Никогда не думала, что дети милые. После знакомства с Юлиными детьми и воспитанниками, все чаще думаю, что в дальнейшем выберу все же не хирургию, а педиатрию.
— Оно, наверное, такое красивое, да?
— Платье? — смотрю на Ангелину и не могу не улыбаться. — Думаю, да. Сама увидишь.
Мне пришлось выбрать и купить это платье. «Лизун» оказалась очень настойчивой дамой. Когда я не приехала на следующий день, сама взялась названивать и негодовать, что «вот мы уже не успеваем». Чтобы избежать распространения сплетен, посетила ее салон и выбрала готовое платье. Кое-что пришлось подогнать, конечно. Но я избежала многодневной агонии с примерками. Домой привезла и спрятала подальше. Вещь дорогая, не выбросишь. А потом можно вернуть.
— Мне уже так не терпится! — всплескивает ладошками Ангелина. — Обещай, что примеришь его для меня?
— Обязательно.
— А мне позволишь? Хотя бы фату?
— Ну, конечно.
Домой возвращаюсь поздно. Принимаю душ и сразу же ложусь. Постель ощущается такой пустой и холодной. Не радует даже то, что в отсутствие Рейнера нет нужды спать обнаженной. Никакого комфорта пижама не добавляет. И одеяло, кажется, не греет. Новый любовный роман с элементами детектива третий день мусолю. Лишь скуку навевает. Думаю об Андрее, и думаю…
Почему не звонит? Скучает ли по мне? Что делает? Какой будет наша встреча?
В какой-то момент незаметно отключаюсь. Эта грань как-то стирается. Ярким ощущается пробуждение. Вздрагиваю, чувствуя, как крупные и крепкие ладони ныряют под кофту пижамы. Тихо стону, когда грудь сжимают.
— Андрей… — все еще дезориентированная после сна, оборачиваюсь.
Не успеваю приспособиться к полумраку, чтобы лицо разглядеть. Но слышу знакомый глубокий мужской голос:
— Привет, красивая.
— Привет, привет… — шепчу, слишком счастливая, чтобы прятать чувства. — Андрей…
Он наклоняется и накрывает мой рот своим. Его губы холодные, чуть обветренные, оттого шершавые, но я с тоской принимаю эту грубоватую ласку. Приглушенно стону и обнимаю своего мужчину за шею руками.
Он подминает меня под себя. Отрываясь от губ, тяжело выдыхает и всем весом опускается, вжимая в матрас.
— Зачем так запечаталась?
— Ты раньше вернулся…
— Да, соскучился, — окончательно меня размазывает этим признанием.
— Мм-м…
— Снимай этот плюшевый скафандр. Голую хочу.
— Голую? — переспрашиваю неосознанно. Больше по инерции. — Голую?
— Голую, мокрую, голодную… Голодная? Я очень.
— Наверное… — выдыхаю несмело.
— Давай, раздевайся, — горит нетерпением.
Я тоже…
Охотно повинуясь, снимаю пижаму. Андрей уже обнажен. Когда соприкасаемся кожа к коже, тело будто электрический разряд пронзает. После разлуки ощущения такие острые, слезы на глазах наворачиваются, и бесконечно по коже гуляет дрожь.
Рейнер соскальзывает вниз и вдруг резко сгибает мои ноги в коленях. Почти к груди их мне прижимает. Замирая напротив моей плоти, нюхает меня. Задыхаюсь от смущения… А потом чувствую, как он лижет там языком. Размашисто, шершаво, щекотно и безумно приятно.
Вскрикиваю и исхожу крупной дрожью. Ему приходится удерживать меня руками. Чтобы я на пике крайне острого удовольствия не выскочила из постели. Несмотря на угрозы и обещания, это происходит впервые. Андрей пару раз касался меня так, но быстро и как-то поверхностно, словно дразняще. Сейчас же… Полный контакт. Он откровенно лижет меня. С явным наслаждением. Собирает соки, раскрывает складки, давит на клитор, толкается языком в лоно. Я ерзаю и, не умаляя разрастающегося возбуждения, громко вскрикиваю и постанываю.
Андрей ничего не спрашивает. Я ничего не говорю.
Кроме:
— Пожалуйста… Еще… Да… Хочу… Давай… Сильнее… Еще…
Снова вспоминаю сводящие меня с ума просьбы.
Хочу… Представляю, как делаю это. Не знаю, как вывернуть в действие. Не знаю… Стесняюсь, конечно. От одной мысли щеки загораются. Этот жар ползет по шее к груди. И нестерпимо-болезненным узлом стягивает живот.
Андрей двигается на меня. Накрывает своим крупным телом. Когда уже собирается войти в меня, обхватываю его плечи руками и шепчу на ухо:
— Я хочу тебя попробовать…
29
Он ничего не отвечает. Только сжимает пальцами мой подбородок и жадно впивается в губы. Помимо доминирующего и пьянящего вкуса Рейнера, на рецепторах отражается непривычная вкусовая комбинация. Это мое удовольствие. У него на губах и языке. Хочу так же его ощутить…
— Хочу, — мычу ему в рот, упираясь ладонями в плечи.
— Татка… — оглаживая ладонью мою щеку, усмехается. Смущаюсь, когда взглядами встречаемся, но не сдаюсь. — Я тебя три дня не видел, тяжело держаться. Не хочется проебать наш первый минет, кончив за минуту.
Как всегда, груб и откровенен до крайности.
А загнул-то как… «Наш первый минет»… Словно о чем-то возвышенном говорит. Романтик!
Вспыхиваю от стыда.
— Ладно, — едва нахожу в себе силы, чтобы выдохнуть.