Елена Тодорова – Я тебя присвою (страница 19)
— Архангел, — называет того спортивным прозвищем. — Приятно, — отвечает на рукопожатие.
— Как себя чувствуешь?
— Руки в кулаки сжать не способен, — хрипловато смеется Егор. — А так порядок.
— Понятно. Как после мясорубки, — кивает Рома. — Знакомо.
— Да уж… — несмотря на свое физическое состояние, продолжает притискивать к боку девушку, которую нам представляет Стасей.
Она стоит молча. Подобно мне, только слушает и наблюдает. Мужчины, конечно же, увлекаются. Воспроизводят какие-то спортивные моменты. Андрей то ли неосознанно зеркалит другие пары, то ли попросту забывается в пылу обсуждений. Не переставая говорить, подталкивает меня вперед и ставит перед собой. Обвивая руками, обнимает со спины.
— Жестко, жестко, — невольно вслушиваюсь в голос Рейнера. Сейчас он кажется каким-то непривычно гуляющим, свободным, расслабленным. — Когда ты его в пятом раунде свалил, я думал, финиш. Потом понял, что все только начинается. Агрессивный тип этот Труханов. Заметно было, что пытался давить еще и словами.
— Да, у нас с ним своя предыстория… — отзывается Аравин. — Должен признать, не столько спортивный интерес держал на ногах. Мотивация глубже ушла.
— Молодец, парень, — сдержанно резюмирует Саульский. — Показал результат. Это главное. А если интерес еще и кровный, хвалю вдвойне.
Егор с самым серьезным видом кивает, показывая, насколько это для него важно. После этого мы бы, скорее всего, распрощались и двинули на выход, но Виктор Степанович так и фонтанирует эмоциями.
— Я так долго ждал! И чудо, пришла, наконец, достойная замена Архангелу! Вот тот апперкот… В седьмом раунде. Да! И потом, связка в восьмом, — переходит к непосредственной демонстрации. Да так забавно, мы все покатываемся со смеху. Только Аравин вынужден сдерживаться. Откидывая голову назад, даже дышит с осторожностью. — Вот это я понимаю, стиль! Без всякого форса. Красиво так — пришел и дал! У меня до сих пор шерсть дыбом!
— Витя, ну какая шерсть? — Катерина Львовна хохочет и слезы утирает.
— Мы же тут все звери, — поясняет тот почти серьезно. — На равных. Правда, Сауль?
— Да, молодец, парень, — повторяет Рома с усмешкой. — Давно во всю эту «кухню» не вникал. Молодняк не рассматривал. А тут вся подноготная вспомнилась. Даже ностальгия какая-то прихватила.
— Вот! — восклицает Виктор Степанович.
— Саульский, я бы тебя на ринг не отпустила. Нет, нет, ни за что, — с дикими глазами протестует Юля. — Правда, Стася, это так страшно. Я вами восхищаюсь! Чтобы быть рядом — тоже недюжинная сила нужна.
— Мне пришлось подстраиваться, — улыбается девушка чемпиона. — Выбора не было. Егор ко мне пришел чемпионом.
— Когда я тебя забирал, чемпионства не было, — приглушенно проговаривает парень.
— Не было поясов, — поправляет его Стася.
Они обмениваются взглядами, а я, как уже было с Саульскими, изумляюсь тому, что можно вот так вот просто, без слов, выражать свои чувства.
Вероятно, это и есть та самая настоящая любовь, которая далеко не каждому Богом дается.
Всю дорогу до отеля меня терзают странные мысли. Если бы не было этой грязной сделки… Если бы Рейнер пришел ко мне по-другому… Как бы все сложилось? Возможно ли подобное глубокое чувство между нами?
— Ты… Мне показалось, тебе неприятно, когда тему бокса подводят непосредственно к тебе, — замечаю я, скашивая на Андрея взгляд.
Саульские со Ставницерами поехали на одном такси, а мы с ним — на другом. Вдвоем на заднем сиденье в полумраке салона.
— С чего бы?
— Ты как-то сразу замыкаешься и отвечаешь уклончиво.
— Тебе показалось, — но голос при этом выражает то самое недовольство. — Пора бы понять, что я в принципе мало о себе говорю.
Я вздыхаю.
— Это плохо.
— Почему?
— Как мне тебя узнавать, если ты не делишься?
— А ты хочешь меня узнавать? Зачем?
— Ты такой дуболом, Рейнер! Вот просто поражаюсь! Хочешь, чтобы я тебя полюбила… Реально, за деньги? Или, может, за то, как ты «нежно» втрамбовываешь меня в первую подвернувшуюся поверхность? А-а-а, нет же! Наверное, за то, как красноречиво ты оформляешь свои желания в слова!
На протяжении всей этой эмоциональной тирады, Андрей остается абсолютно неподвижным. Стискивает челюсти, но позволяет мне выплеснуть негодование. А потом просто отворачивается к окну.
Это возмущает еще сильнее!
Распаляет огонь в груди. Там образуется ершистый ком и начинает ворочаться, словно безумный ежик.
Всю мою жизнь меня игнорируют. Все. Я, конечно, сама не решалась на открытое противостояние. Сейчас же вижу, что и оно ничего не дает. Меня просто не слышат. Никто меня не слышит!
Я выбираю новую тактику. Жду Рейнера после душа — голая и покорная. Все, как он любит. Когда он ложится и меня к себе подтягивает, не оказываю никакого сопротивления. Бездушно отвечаю на поцелуи. Раздвигаю ноги, когда просит. С тихим выдохом и без лишних движений принимаю его в себя.
Андрей входит до упора. Выходит и вновь толкается. Все это время в лицо мне вглядывается. Не отвожу взгляда, позволяю и это. Он тяжело выдыхает и замирает. Какое-то время паузу выдерживает. Нахрапом в душу лезет. Только там сегодня открыто. Настежь. Никаких преград не встречает.
— Ты обиделась? — голос звучит сдавленно и хрипло.
— Нет.
— Что тогда? — все еще не двигается.
— Просто выполняю свою работу. Ты же этого хотел.
— Блядь, ну не так же…
— А как? Больше чувств? Играть лучше? — порывистым шепотом выпаливаю ему в губы. — Хорошо! Как прикажешь!
Обхватывая его лицо ладонями, всю ярость в поцелуй вкладываю. Повторяю его же маневры. Языком врываюсь. С его сплетаюсь. Тяну к себе. Кусаю и засасываю.
— Так тебе нравится? Нравится? — выкрикиваю задушено.
— Нравится.
Андрей резко подается бедрами назад и на обратном движении выбивает у меня из груди весь воздух. И тогда уже сам фиксирует пальцами мой подбородок. Целует жадно, но отчего-то мягче, чем обычно. Лижет языком распахнутые губы, пока я восстанавливаю дыхание и гашу зреющие в груди стоны.
Пытаюсь не откликаться. Не хочу… Я просто играю свою роль… Я смогу…
Конечно же, не могу. Не могу… Потому как мне, наивной дурочке, кажется, что Рейнер, не умея просить словами, делает это движениями, ласками, взглядом… Смягчается ради меня. Открывается, насколько получается.
— Давай, Татка… Давай, красивая… Полностью…
Ему-то откуда знать, что я уже… Каждый раз не только тело, но и душу отдаю.
Взрываюсь для него. Дрожу для него. Кричу для него.
С громким стоном принимаю в себя его удовольствие.
18
Рейнер
— Привет, — запыхавшись, выдыхает Натали, притворяя двери спальни. — Искал меня? — не давая ответить, торопливо поясняет: — Я в город с Виктором моталась. Думала, успею до твоего возвращения.
— Я в курсе, Тата, — продолжаю расстегивать рубашку. — Виктор мне звонил.
Сцепляя перед собой руки, девчонка на какое-то время застывает, как изваяние. От нечего делать наблюдает за тем, как я раздеваюсь.
— Я… Я выбирала подарки для детей Саульских. Это заняло больше времени, чем я рассчитывала, — наконец добавляет она, пытаясь поймать мой взгляд.
Даю ей это.
— Выбрала?