Елена Тодорова – Ты – всё (страница 54)
Господи… У нас был секс… Самый настоящий секс… Ян меня трахал! Его член до сих пор во мне!
Нет, нет, нет… Я, должно быть, схожу с ума… Я схожу с ума… Я сошла с ума!!!
Это не может быть правдой! Это сон! Да пусть даже настоящая смерть и находящаяся за гранью жизни реальность.
Это ад.
Всхлипываю.
Сука, самый настоящий ад.
Всхлипываю.
— Сгорела? Воскресай, — вбивает шепотом в висок.
Резко закусываю губу. Сильно. До крови. Мне нужно дать ей выход. Хоть как-то! Потому что бархатная хрипота севшего, будто после продолжительного крика, мужского голоса разрушает иллюзию одиночества, за которую я, смежив веки, пыталась ухватиться, чтобы тормознуть надвигающуюся истерику. Проходится по моей вспаренной коже саднящей волной. Внедряется внутрь организма. И оседает раскаленной тяжестью внизу живота.
Я не могу сдержать дрожь. Несколько раз подряд она меня сотрясает, прежде чем я, наконец, осмеливаюсь открыть глаза.
Если раньше казалось, что гипнотический взгляд Яна Нечаева проникает непосредственно в душу, то сейчас возникает ощущение, что он окутывает им всю меня.
Гарь истлевшей похоти.
Дурманит.
Воздействуя на центральную нервную систему, вызывает в моем, едва успевшем пройти обновление организме свирепое любовное похмелье.
Я больше не считаю сексуальное желание ни постыдной психологической патологией, ни бесовской одержимостью. Я спокойно отношусь к тому, что люди этим занимаются, когда любят друг друга.
У нас… У нас с Яном другой случай.
Я не должна… Не должна!
Зная, какими будут последствия…
— Я хочу остаться одна, — заявляю достаточно твердо, когда изнутри подрывает безумнейшей волной вожделения. Учитывая, что член Нечаева до сих пор находится в моем влагалище, я, очевидно, могу собой гордиться. Поймав прилив уверенности, повторяю еще жестче: — Я сказала, что мне нужно остаться одной, Ян!
— Нет, не нужно. Ты больше никогда не останешься одна.
Я цепенею.
Боже… Нет… Меня парализует.
Сердце в это же время подвергается преступному захвату.
Понимает ли он, что говорит?! Как действует?!
Конечно же, нет. Не понимает. Иначе бы не произносил таких слов, даже ради секса.
Одна фраза… Боже мой, всего одна фраза… И я снова в его полной власти.
— Ю, — выдыхает Нечаев мне на ушко, выдавая перекат таких сильных чувств, ради которых я согласна умирать снова и снова. — Моя Ю, — присваивает не в первый раз, но именно сейчас улавливается в непробиваемом титане какая-то пронзительная уязвимость. Задрожав, в очередной раз забываю дышать. Поцелуи в ухо, под ним, по волосам, на шее… И у меня происходит опасное для жизни нашествие мурашек. Даже нежные бабочки, устраивая бойню внутри моего организма, доводят восприятие до состояния паники. — Маленькая… Моя… Моя Ю… Моя…
Да, я расплавилась. Конкретно поплыла. А потом, чего он и добивался, сгорела дотла.
А как иначе? С напором Титана невозможно держать оборону.
Даже в самых грубых словах Яна сегодня прозвучало что-то такое… Нечто неуловимое, сильное, важное, нежное.
Зачем он так сказал? Что это значит?
Снова трясет. Колотит изнутри. Реальность плывет.
Нечаев продолжает ласкать. Языком по шее скользит. Не кусает. Не засасывает. Нежно лижет и мягко прихватывает губами. Дарит не просто блаженство. Ту самую любовь, по которой я так соскучилась.
— Ян… Ян… — прикрывая веки, откидываю голову. Не первый раз так делаю с ним. Пытаюсь таким образом облегчить поступление кислорода в легкие. Но его будто выкачали. Остался лишь запах Яна. От него я так быстро пьянею. Улетаю. — Я-я-ян… Я в тебя влюбилась… — шепчу, будто в бреду. Задыхаюсь. Всхлипываю. Содрогаюсь. Отрывисто втягиваю свой концентрированный яд. — Еще сильнее в тебя влюбилась… Еще сильнее, Ян…
Чувствую, как он напрягается. Прекращает целовать. В страхе, что отстранится, бросаюсь вперед и сама его обнимаю. Со вздохом прижимаюсь к горячим и твердым, ставшими неприступными, губам.
— Ян… Ян… Мой Нечаев…
В какой-то момент резко ведет головой. Уворачивается, не позволяя себя целовать. С разочарованным вздохом соскальзываю. Трусь о твердый колючий подбородок. Поглаживая его пальцами, поднимаюсь к заострившимся скулам.
Находящийся внутри меня член дергается и вдруг начинает увеличиваться.
Боже мой… Казалось, что и так оставался твердым… Распирал, даже после оргазма Нечаева… Вызывал дискомфорт… Однозначно! Все это время было неудобно!
Но сейчас… Сейчас особенно… У меня снова темнеет в глазах от боли. Едва искры не сыплются.
Пошевелиться боюсь. Даже вдохнуть не получается!
Сердце приходит в истерику. Одурело гоняя кровь, бешено вбивается мне в ребра. А у меня внутри и так… Ощущение, что все органы сместились. Места нет!
Зная Яна, понимаю, что одним половым контактом он не ограничится. И уже сейчас предполагаю, что противостоять ему не смогу.
Как бы ни было больно, не хочу его отпускать. Не могу лишиться возможности прикасаться, целовать, ощущать всем телом и всей душой любить.
А что потом?
Господи, как же страшно!
А вдруг я, и правда, смогу с Нечаевым просто спать? Просто трахаться… Почему нет?.. Многие так делают. Мне тоже хочется. С
Сердце пронизывает такая боль, что я задыхаюсь.
Нет… Нет, я не смогу… Конечно же, не смогу!
Меня уже порвало на куски!
— Потрахаемся еще? Хочу тебя, — хрипит Ян. — Потом домой.
Отлепив меня от двери, на которой явно остаются влажные пятна, Нечаев перемещается вглубь кабинета. Коротко взвизгнув от прострелившего растянутое и ноющее лоно электромагнитного импульса, спешно закусываю губы.
Но оставаться совсем беззвучной не получается.
Громко охаю, когда Ян выскальзывает и сажает меня на стол. Соприкосновение с холодной поверхностью мигом заставляет задохнуться. Не соображая, что творю, вцепляюсь в широкие мужские плечи, суматошно скольжу, пока вновь у него на шее не повисаю. Пытаюсь приподняться, но Нечаев не самым деликатным образом наваливается и опрокидывает меня на спину.
— Полежи.
Моргаю, глядя в темный потолок.
«Что это?.. Что это?!» — накатывает на меня новый приступ паники.
Пока пытаюсь справиться с осознанием, что из меня вытекает что-то горячее и густое, Ян поднимается. Касаюсь себя между ног, когда он вдруг включает одну из ламп.
Обрушившийся на меня шок настолько велик, что я не могу даже закричать. Суматошно подхватываю выливающееся из влагалища семя. Но оно все равно просачивается сквозь пальцы, скользит по ягодицам и ляпает на стол, за которым мне, Господи Боже мой, завтра придется защищать свой настоящий план оптимизации.
Не знаю, зачем я об этом думаю, когда понимаю, что нарисовалась проблема посерьезнее.
— Что ты?.. Что ты?.. Я-я-ян… — толкаю, задыхаясь.
Даже произнести это вслух не могу.