Елена Тодорова – Ты – всё (страница 40)
Надо ж было попасть на того самого специалиста, которого каждый день обсуждают Марина-Арина.
Наслышана, как говорится. И сама Колесникова, не утруждаясь назвать своего имени, это, конечно же, понимает.
Глушу просыпающийся синдром самозванца. С размаху насмерть.
Прочищаю горло и тем же деловым тоном продолжаю беседу.
— Я сейчас занимаюсь оптимизацией себестоимости.
— Начинается!
В груди что-то дрожит, но я заставляю себя сохранять мнимое спокойствие.
— Что значит «начинается», простите? Это распоряжение Яна Романовича.
— Продолжайте!
— Мне нужно узнать, откуда нам приходят комплектующие?
Колесникова самым неприятным образом хмыкает.
— Какие именно, милочка? У нас их знаешь сколько?!
Сжав челюсти, прикрываю динамик, чтобы обратиться к Марине-Арине.
— Как зовут Колесникову?
Кукушки наши морщатся, будто в кабинете завоняло. Причем синхронно. Обменявшись взглядами, так же в унисон с издевкой растягивают имя-отчество несчастной.
— Лукреция Петровна, — выдаю в динамик с чуть большим нажимом, чем того требует ситуация. Марина-Арина окончательно все свои дела бросают и, вероятно, впервые за все время с интересом прислушиваются к тому, что я говорю. — Я звоню вам по серьезному вопросу. В рабочее время. По служебному телефону. Прошу вас относиться ко мне с уважением. Я никакая не «милочка». Представилась, в отличие от вас, должным образом. Если не запомнили, переспросите. Все прочие уничижительные обращения оставьте для своей жизни вне работы. На вас уже готовят коллективную жалобу в профсоюз. Мне бы не хотелось быть среди тех, кто поставит росчерк под документом, который сломает вам карьеру. Хорошего дня!
— Очуметь, — протягивают Марина-Арина, когда я резко опускаю трубку и, сердито откинув волосы, гордо направляюсь к своему рабочему месту. — Вот это ты… Вы… Ее! Умничка!
— А что, правда? Готовится какая-то коллективная жалоба? — вскидывается Ирина Викторовна.
— Я тоже не в курсе! — выпаливает Аллочка. — Хочу подписать!
— Мы все подпишем! — заключает Римма Константиновна.
У меня в груди сердито тарабанит сердце, но вместе с тем становится неловко, что всполошила весь отдел.
— Это я придумала, — признаюсь глухо.
Все замирают. А пару секунд спустя, когда мое лицо уже приобретает пунцовый цвет, разражаются хохотом.
— Молодец, конечно, Алексеевна!
— Я от тебя не ожидала.
— А идея-то хорошая!
— Эта Колесникова, знаешь, скольких задолбала?!
— Не, ну ты огонь, Юния Алексеевна!
В этот миг пространство разрывает пронзительная трель телефонного звонка.
Коллеги притихают. Аллочка снимает трубку. Вижу, как расширяются в изумлении ее глаза.
— Тебя, — шепчет она мне, прикрывая рукой динамик. — Колесникова!
«Че-е-ерт…» — проносится у меня в голове.
Вот это я сейчас выслушаю!
Но… Делать нечего.
Поднимаюсь. Подхожу.
— Слушаю.
— Юния Алексеевна, — обращается Колесникова совсем другим тоном. Я даже сомневаюсь, что это тот же человек, с которым я говорила пару минут назад. — Так какие именно комплектующие вас интересуют? Звонок прервался. Должно быть, что-то со связью.
— Да, наверное, — поддерживаю ее выкрутасы. — Спасибо, что перезвонили, Лукреция Петровна. Меня интересует, откуда нам поставляют такие детали, как, например, коленчатый вал? Радиатор охлаждения? — первым делом называю те, которые идут с маркировкой «Brandt».
— Из Германии. Эти детали изготовляют на мощностях нашего концерна.
— Поняла, — уронив это слово, кусаю губы. Но мысль свою раскручиваю. — А что насчет электронного блока управления?
— Италия.
— Они там и производятся? — теряюсь я. — Просто, будучи на заводе, я видела, что на ЭБУ серийный номер и надпись «Made in Japan». Та же ситуация с турбиной двигателя. Так где все-таки их производят?
— Вот это ты, Алексеевна, глубоко копнула, — шепчет Алла, в то время как в диалоге с отделом снабжения возникает пауза.
— Ну, вероятно, в Японии, раз написано… — протягивает Колесникова неуверенно. — Я отвечаю за договор. Своевременное его исполнение. Надлежащее качество комплектующих. Я не могу быть в курсе того, где конкретно изготовляются детали. Насколько я знаю, Италия снабжает турбинами и ЭБУ весь наш концерн. Собственно, связь с ними изначально через Германию налаживалась.
— Хорошо, Лукреция Петровна. Я поняла. Спасибо за информацию.
— Обращайтесь, — брякает Колесникова, прежде чем я во второй раз желаю ей хорошего дня и отключаюсь.
— Поверить не могу, что ты с этой язвой нашла общий язык, — выдыхает Римма Константиновна.
Остальные поддакивают и продолжают развивать тему с коллективной жалобой в профсоюз. Я не обращаю внимания. Вернувшись за стол, берусь за проверку полученной информации. Нахожу японский завод, производящий автомобильные комплектующие, которые у них закупает Италия и реализует по Европе.
«Да тут же наценка… Охренеть столько!» — прорезает мой запревший мозг логическая догадка.
— Почему на это не обратили внимания раньше? — спрашиваю у Риммы Константиновны.
— Наверное, потому что так работает большинство других автомобильных концернов.
— Но… Это же необоснованное расточительство! В чем проблема — заключить договор с Японией и наладить прямые поставки? Через то же море?
— Я не знаю, — равнодушно пожимает плечами женщина. — Наверное, это не так просто, как кажется.
Возможно. Но я все равно должна поднять этот вопрос перед Яном.
Ближе к одиннадцати внутри меня словно какой-то переключатель срабатывает. Вроде причин для беспокойства нет, а меня разбирает сумасшедшее волнение. И чем ближе к часу Х, тем оно яростнее.
Все из-за Яна.
Я не только переживаю, что ему снова не понравится мой план. Но и… Предвкушаю нашу встречу. Захлебываюсь безумнейшим восторгом! Четверо суток не виделись, а кажется, что снова в годах эта разлука исчисляется.
«Не смей радоваться!» — ругаю себя.
И все равно, несмотря на отрезвляющие факторы, едва часы показывают без четверти двенадцать, собираю документы и, с трудом сдерживая волнение, лечу к лестничной клетке, чтобы спуститься на этаж руководителей.
Каким же болезненным является сообщение заи Лилечки:
— А Яна Романовича нет.
— В каком смысле нет? — выдыхаю почти возмущенно.
На самом деле крайне растерянно.
— Так задерживается он. В Германии, — пожимая плечами, с любопытством изучает меня. — Вам не сообщили? Бедняжка. Бежали зря. Ну… — насмешливая ухмылочка. — В следующий раз звоните, что ли…