Елена Тодорова – Ты теперь моя (страница 12)
11
Сауль
– Ну, и как? С людьми Хорола-то справляешься?
Отрываясь от изучения меню, смотрю на человека, который в пятнадцать лет в буквальном смысле слова вытащил меня из дерьма. Ставницер уже тогда являлся влиятельной фигурой, а сейчас и вовсе – глава города.
– Порядок.
Не в напряг выражаться конкретнее, просто незачем. Мы с ним оба не любители впустую болтать. Нередко встречаясь так, за ужином, можем и десятка слов за все время не проронить.
– А дочурка? Подмял? – не поднимая взгляда от меню, усмехается мэр. – Слышал, с гонором девчонка.
– Это уже только нас с ней касается.
– Похвально, – резюмирует на выдохе. – У меня самого дочь, ты в курсе. Не хотел бы, чтобы будущий зять ей с кем-то кости промывал.
Делаем заказ. У Ставницера звонит телефон, и он, тут же за столом, принимает вызов, а я невольно мыслями к Юле возвращаюсь. Макар отрапортовал, что больше сегодня не возникала. Забрали Хорола из больницы, пару часов с ним пробыла. Мурманский, естественно, тоже маячил рядом. Вечером домой вернулись. Надо сказать, удивлен, что не пожаловалась отцу, не попыталась оспорить перед ним наш договор. А то, что не стала, уверен. Хорол бы не смолчал.
– Бокс стал скучным, – заявляет Виктор Степанович с негодованием. – Перевелись на Руси витязи. Вот ты, Рома, богатырь! Знаешь, да, как часто я костерю тебя за то, что ушел из спорта?
– Предполагаю, каждый раз, сидя в первом ряду перед рингом.
– В точку!
– Садись подальше, Виктор Степаныч, – усмехаюсь. – Либо вообще не смотри. Я вот – не смотрю.
– Угу, – буркнув, убирает руки со стола, давая официанту пространство, чтобы расставить тарелки. – А что мне делать?
– Переключайся на футбол. Сейчас модно.
– Командный спорт – не мое.
– Конечно, не твое. Ты прёшься, отслеживая ошибки. За одним проще уследить.
– За тобой было сложно, – крякнув, Виктор Степанович вновь усмехается, никак припоминая былые времена. – Именно поэтому, узнав, что несокрушимый боец нашел свою женщину, я аж духом воспрял! Вот
Я хмурюсь.
– Ты не знаешь, что между нами происходит.
– Не знаю. Но мне нравится строить догадки. Девчонка – Хорольская. Это уже много значит.
– Она – Саульская, – поправляю машинально.
Ставницер, сотрясая указательным пальцем воздух, громко гогочет.
– А вот эти слова значат еще больше! Ваш альянс видится мне гораздо интереснее современного бокса, – заявляет он. – Хочу, чтобы ты ее к нам на ужин привел.
Я невольно напрягаюсь. Вместе с Юлей в обществе мы еще не появлялись. Должен признать, я не знаю, как она себя поведет.
Уловив мои колебания, Ставницер снова смеется.
– Приводи, приводи… Мы – свои. Хочу на нее посмотреть.
Остаток ужина проходит в тишине. Доедаем и прощаемся на крыльце. Назар с Семеном уже возле машины пасутся.
– Что с матросом? – тихо спрашиваю на подходе.
– Сидит. Думает.
Назар отталкивается от капота. Подходит, чтобы дверь мне открыть.
– До сих пор не надумал? Может, плохо уговариваете?
– Стараемся, Сауль. Я тебе предлагал вариант…
– Семью мы трогать не будем, – пресекаю дальнейшее обсуждение.
Я хоть и сволочь, но принципы свои тоже имею. Каждый за свои действия отвечает сам. Не кум, не брат, не сват. И уж тем более не дети.
– Да усёк я. Не смотри так. К слову ляпнул, – тушуется Назар. Передергивая плечами, хватает с панели измятую пачку с сигаретами. Одну мне подает, вторую – Семену, третью – себе. Подкуриваем. Некоторое время сидим молча.
– Пусть до завтра пораскинет мозгами. Не поможет, будем выбивать.
– Хозяин – барин, – легко соглашается Назар, выдыхая сигаретный дым.
– Заводи.
– Домой? Или к Елене?
Размышляю недолго.
– Домой, давай. Поздно уже.
Лена, безусловно, в любое время примет. Только сегодня нет охоты. Завтра.
Дорога проходит в расслабляющей тишине. Вроде нормально всё, но на душе как-то неспокойно. Чувствую, что все самые главные проблемы с Юлей у меня впереди.
Входя в дом, я всегда первым делом посещаю ванную. Закатав рукава по локти, тщательно мою руки. Привычка эта никак не связана с гигиеной. Отмываюсь о того, что заразнее всяких бактерий.
Машинально смотрюсь в зеркало. Зрачки расширены. Перебитые шрамами брови сдвинуты. Между ними хмурый залом.
Отрегулировав смеситель на холодную воду, несколько раз ополаскиваю лицо.
В потемках поднимаюсь на второй этаж и направляюсь в комнату девчонки. Тихо вхожу. По пути к кровати скидываю всю одежду. Принцесса продолжает спать, тихо посапывая, даже когда рядом ложусь и ладонью по плечу веду.
Притягиваю к себе. Лишь тогда вскрикивает и ладонями мне в грудь упирается.
– Ша, мурка.
Пахнет она вкусно. Уже знакомо. Медом, но не приторная эта сладость. Вероятно, с ее собственным запахом идеально сочетается. Вот ведь полнейшая глупость: подмывает носом по шее провести, в волосы уткнуться.
– Зачем ты пришел? – слышу в осипшем после сна голосе ярое негодование.
– А ты как думаешь?
– Не знаю.
– Знаешь, – протягиваю, медленно оглаживая бока девчонки. – У тебя там уже порядок? Без тампонов?
Между нами кромешная темнота, но я-то знаю, что она краснеет. Колеблется каких-то пару секунд. Вероятно, прикидывает варианты и последующее развитие событий. Кровью меня не остановишь. Я не брезгливый. Есть в этом даже какая-то особая острота. Кроме того, если мне надо, я варианты всегда найду. Юля это уже знает.
– Я на тебя обижена, – шипит сразу после утвердительного кивка. – Даже разговаривать с тобой не собираюсь.
– Можешь не разговаривать. Трусы снимай.
– Какой же ты самодовольный, грязный… Невыносимый!
Всё это тарахтит, освобождаясь от одежды. Голой затихает и зажимается, словно то, что я собираюсь с ней делать, заставляет ее цепенеть от ужаса. Не стану изворачиваться, меня это с ней почему-то вставляет. Как и то, что, стоит чуть приласкать, Юля отзывается. Возможно, контраст этот башню сносит. Может, что-то еще. В любом случае, не вижу ничего предосудительного в своем стойком желании ее трахать. Она – моя жена. Имею право.
Трясется, когда распинаю ее на кровати, заводя руки за голову. Теплая и разомлевшая – покрывается мурашками.
Склоняясь, беру в рот торчащий сосок. Втягиваю отнюдь не нежно. Хочу, чтобы потекла. Не на сухую же ее тереть.
Юля рвано выдыхает и пытается увернуться.
– Станешь дурью маяться, буду трахать до утра, – предупреждаю я. – Быстрее расслабишься – быстрее закончим.
Жаль, взгляда ее гневного не вижу. Когда вновь накрываю ртом сосок, пищит и тихо стонет, но уже не сопротивляется. Прикусываю твердую вершинку зубами. Бью ее языком. Убедившись, что потекла моя мурка, прихватывая за талию, переворачиваюсь вместе с ней на спину. Не люблю эту позицию, но предполагаю, что ее задница после порки прилично болит. Сама ведь не скажет, терпеть будет. А мне такое не надо.