Елена Тодорова – Тебя одну (страница 92)

— Колоть, — заявляет решительно.

Прищуриваюсь, но поданную Риной иголку беру.

— Если меня засыплет блестками… — ворчу для порядка и вонзаю острие в шар.

Хлоп. Залп серебряных конфетти.

А там… Под разлетевшимся черным другой шар — чуть поменьше, фиолетовый… И надпись на нем кричит: «Здравствуй, Фильфиневич!».

Трогательность момента выжимает из ставшей чересчур чувствительной меня слезы, а восторг — смех.

— Я уже говорила, как люблю твою стремную фамилию?! — выдаю между отрывистыми вздохами, стараясь транслировать исключительно позитив.

— Нет, — с улыбкой мотает головой Дима. — Ты говорила, что никогда ее не возьмешь.

— Не может быть! — возмущаюсь, хоть и помню прекрасно, когда и почему так заявила. — Она моя! — размахиваю фиолетовым шаром, как знаменем.

— Так и было задумано, да?

— А то! Я за ней пришла!

Димка, не скрывая радости, присвистывает.

— Хитрый план, Ли.

Затянув меня в объятия, снова целует. И, должна отметить, этот потрясающий миг стоит всех перерождений. Полнота ощущений такая, что внутри бомбит. Космически.

— А сейчас… — интригующе протягивает Рина немногим позже, когда рассаживаемся со своими половинками за столом. — Должна признаться, что появление парней — наш с Даней план. Мы решили устроить вечер воспоминаний для всей компании. Со всеми пикантными подробностями, — огорошив информацией, достает из сумки какие-то карточки. Тоха, тем временем, разливает по стопкам текилу. — Ну что, старички, готовы?

— Зная вас двоих, — бормочет Соня, — мне становится страшно.

Не ей одной.

Сидящий рядом с ней Георгиев хмурится и подает Дане какие-то знаки. Тот разводит руками и сваливает ответственность на жену, жестом показывая, мол, это все она.

Рина не открещивается. Наоборот, подтверждает.

— Почти вся информация, которую я сейчас вывалю — результат моих личных многолетних наблюдений за вами, — говорит эта маленькая хитрая блондиночка. Вот не зря муж коброй ее зовет. Она и есть! Роскошная! — Данечка лишь парочку изюминок сдал, чтобы сдобрить вечер пикантными подробностями.

— Что за ерунда?.. — негодует Прокурор.

Остальные же… Ухмыляются в предвкушении.

— Итак, разгоняемся, — отгружает Рина, не позволяя нам дать заднюю. — Я читаю факт, вы слушаете и, если он о вас, опустошаете стопку.

— Черт… — тарабанит, глядя на сестру, Чара. — Я, блядь, видел ее заметки, — огорошивает. И заключает: — Нам пиздец, товарищи.

Рина с коварной улыбочкой кивает.

— Сколько той жизни! — выпаливает, всколыхивая компанию нервными перекатами смеха. И, опуская глаза на карточку, выдает первый заряд: — Нас никогда не ловила за сексом мама!

Пауза. Секунда, две… Переглядываясь, вычисляем виновников.

И вдруг Соня краснеет, сглатывает и поднимает стопку, чтобы выпить. Ее возлюбленный Прокурор матерится, но поддерживает.

— Что за треш?.. — прыскает Дима.

Представляя ситуацию и вечно серьезного Сашку в ней, ржем как ненормальные.

Едва дождавшись, когда герои выпьют, начинаем расспрашивать.

— Ну-ка, ну-ка… — подбивает, сверкая глазками, Варя.

— Как вас угораздило? — толкает с ухмылкой Бойка.

— Чья мама-то? — бахает Дима, уже предчувствуя угар.

— Ты еще сомневаешься, чья? — гогочет Тоха. — Ясное дело, мама принца! Кто еще так рьяно следит за своим дитятком? Орлица Людмила Владимировна!

Взрыв смеха.

— Идите в жопу! — посылает всех Прокурор, но, стоит отметить, и в уголках его сжатых губ мелькает ухмылка.

— Вай, вай… А воспоминания-то с дымком. Горячие! — прочесывает Шатохин, мастерски усиливая волнения нетрезвых масс. — Один вопрос! Умоляю! — лезет дальше, конечно же. По встречке прет! — В какой вы были позе?

Вся компания зависает.

Прокурор кидает на Соню полный обреченности взгляд и замирает. Мне аж самой неудобно становится от блеснувшего между ними напряжения.

— Я сверху… — шелестит она, слегка пожимая плечами.

Пацаны ржут. А девчонки, не сговариваясь, прячут у них на груди заалевшие лица.

— Значит, пиструн мама не увидела? — развивает тему Бойка.

— Не увидела. Но услышала, как я признаюсь ему в любви, — добивает нас Солнышко.

— Сане? Или члену? — смакует момент Тоха.

— Члену, конечно… — выдыхает Соня, провоцируя новый взрыв хохота.

Видно, что ей, в силу своего воспитания, сложновато говорить на такие темы. Но вместе с тем и легко — чтение и написание эротических романов не проходит зря.

— Давайте дальше, — требует Сашка, не дав нам толком отсмеяться.

Рина утирает уголки глаз, меняет карточку и читает:

— Мы никогда не занимались сексом на заднем сиденье тачки нашего друга.

Тишина с осознанием непродолжительная.

Почти сразу же Бойка бросается ором на Шатохина:

— Гнида! Какого хрена?! У тебя там, я ебу, камеры, что ли?!

— Не трясись ты так, Маугли, — нарочито тянет интригу Даня. — Варя в кадр не попала. Только твоя потная задница. Ну и ваш миленький разговор.

— Сученыш!!! — вскипает Бойка.

Но тут же ржет. Вероятно, как и Георгиеву, приятно вспоминать. Да и Варя… Опуская взгляд и прикрывая ладонью рот, вместе с ним смеется.

— Пейте давайте, — толкает Шатохин по столу две полные стопки.

Бойка закатывает глаза, но принимает. Опустошает залпом. Его раскрасневшаяся женушка следом пьет.

— Ну и че он там брякал? — спрашивает переживший недавно свою минуту славы Прокурор.

Тоха щурится.

И гнусаво озвучивает:

— О, да… Варя, киса, родная… Твою мать… Блядь… Я-я… Гуд-гуд…

Пока мы все заходимся хохотом, Бойка с двух рук средние пальцы тычет.

— Следующая карточка, пожалуйста! — подгоняет Рину его родная киса.

Шатохина, перестав размахивать компроматом, как веером, выполняет просьбу, зачитывая: