Елена Тодорова – Непобедимый. Право на семью (страница 14)
– Расслабься, – говорю ей, прежде чем расцепить пальцы и повернуться к холодильнику. – Никаких изысков, конечно. Мясо, соус, салат, – перечисляю, доставая необходимый продукты.
– Бомба, – выдыхает принцесса с какими-то игривыми, вибрирующими по воздуху интонациями.
Смотрю, приподнимая брови. А она смеется. Звонко, чисто, завораживающе. В районе желудка скручивает. Слабо, но ощутимо.
– Тебя еще кто-нибудь так дразнит? – весело ей. – Миша-Миша… – имя мое на контрасте выдыхает почти шепотом.
– Кроме тебя, никто не рискует, – мрачно режу интонациями.
Но не потому, что зол. Что-то другое на автомате блокирую.
– А какой салат будем делать? – спрашивает Полина, пока я кладу на доску мясо.
– Греческий.
– М-м-м, мой любимый, – тянет довольно.
– Знаю. Займись чесноком, пожалуйста.
– Ок, – становясь рядом, убирает за плечи волосы. – А что именно с ним делать?
Взмахнув ресницами, вскидывает взгляд, и столько эмоций в него вливает, что я, честно говоря, на миг теряюсь. Ощущение, будто блок не вовремя выставил. Смазанно, но прилетело. Шатун в голове идет.
– Очистить и нарезать.
– А как? Кубиками, слайсами или соломкой?
Непрерывно зрительный контакт держим. Инициатива двусторонняя.
Внутри меня становится шумно. За грудиной, не в голове. Нарастает.
– Соломкой. Но не слишком мелко.
– Окей.
Опускает взгляд и принимается за дело. Я мариную мясо и подготавливаю соус. Полина в процессе болтает, я по возможности отвечаю. Концентрируюсь на том, что ощущаю. Вырабатываю ту самую энергию, которая не только силами наполняет, но и точечно жжет самые чувствительные нервные узлы.
Как только мясо отправляется в духовку, Полина обращается ко мне с вопросом:
– Расскажи мне, как ты расслабляешься?
– В каком смысле?
– Ну, вот вечером ты… – краснеет под моим взглядом. И внутри меня эта реакция, конечно же, сразу же откликается. – Ты остаешься один? Или предпочитаешь компанию? – выдает с заметным трудом, но не останавливается. – Если компанию, то чью? Что любишь делать?
– Все последние дни я провожу вечера с тобой, – подчеркиваю сдержанно.
– А вчера – нет, – произносит, как будто задушенно. – Что делал? С кем был?
В ожидании ответа смотрит с какой-то странной уязвимостью. Неужели ревнует? Зачем?
– Дома был. Решил дать тебе успокоиться, – говорю, как есть.
– М-м-м… А что делал? – упорно добивается полной информации.
Выдыхаю и, стискивая челюсти, отставляю миску с только что вымытыми овощами на стол. Беру Полину за руку и веду в спальню. Она осознает это буквально на пороге и ощутимо дергается, протестующе вжимая ступни в пол.
Резко оборачиваясь, перехватываю ее, приподнимаю и просто переставляю в нужное место.
– Ты боишься меня? – спрашиваю прямо, придерживая пальцами подбородок, чтобы не отвернулась.
– Нет…
– Что тогда? Почему упираешься?
– Не знаю… Растерялась просто…
– Что именно тебя интересует, принцесса? Хватит ходить кругами. Спрашивай, как есть.
Когда она кивает, ненамеренно касается губами моего большого пальца. Касается и замирает. Я тоже перекрываю дыхание и все каналы, ведущие к разбалансировке. Но, Полина опускает взгляд. Трепеща ресницами, отрывисто выдыхает и, совершая едва уловимое движение, трется о мой палец губами.
За моей грудиной что-то разлетается. По всему телу жар раскидывает, а после… какие-то чувства ознобом по коже выходят.
– Миша, у тебя кто-то есть? – выдыхает, наконец, принцесса, поднимая взгляд.
– У меня есть ты.
– Я не об этом…
– А я об этом, – настойчиво давлю голосом, чтобы поняла всю серьезность.
– Хорошо. А ты… Ты не хочешь спросить, есть ли у меня кто-то? – шепчет с непонятными мне интонациями.
В силу профессии я много знаю об анатомии человека, но то, что происходит внутри меня после этого вопроса, с естественными биологическими процессами никак не может быть связано. Мертвую петлю исполняет какой-то беспилотник, а после череды безумных оборотов жгучей стрелой срывается вниз.
Полина ждет какой-то реакции. Я же ее выдать не могу. Без какой-либо конкретной тактики надвигаюсь и припираю ее к книжной полке, которую и собирался показать до того, как ее колотить начало. Прижимаясь к ее лбу своим, смотрю в глаза.
Когда пытаюсь поцеловать, принцесса рвано вздыхает и поворачивает голову в бок.
– Тебе, что, и на это плевать? – шелестит едва слышно. – Не спрашиваешь…
– Знаю, что не станешь творить глупости, – высекаю в ответ.
– М-м-м… Ясно… Хотя нет, ничего не ясно!
– Стой, – фиксирую подбородок в нужном положении. – Хочу тебя поцеловать.
– Хочешь? – отзывается едва слышно. – Или… Просто надо так?
– Не чувствуешь? – вжимаюсь бедрами, пока принцесса не охает.
– Миша-Миша…
– Чувствуешь же, Полина-Полина.
– Хорошо… Я сама тебя поцелую, – тарабанит сбивчиво. – Но ты должен пообещать расслабиться… Полностью! Никаких чемпионских штучек.
Веки в один момент тяжелыми становятся. Смотрю на принцессу, пока взгляд не замыливается.
О чем она просит? Я не умею все это отключать.
– Пожалуйста, Миша…
14
– Я не привык передавать кому бы то ни было контроль, принцесса. Тем более женщине, – звучит надо мной жесткий голос Непобедимого.
Звучит спокойно, а кажется, будто гремит, как гром.
Упираюсь ладонями и решительно отталкиваю его. Знаю, что силой удерживать не станет. Отступает.
– Что значит, тем более женщине? – взвинченным тоном уточняю я. – Что не так с женщинами?
Но Мише, конечно же, на мои нервы плевать. Он и в лице не меняется. Только в глубине глаз какой-то огонек опасно мерцает. В остальном – полный штиль.
– Все так. Пока они ведут себя, как женщины.
– Хм… – выдаю я, отмечая, как в голове резко шумно становится. Пытаюсь делать вид, что внутри не киплю. Хотя кого я обманываю? Уверена, что Миша видит меня насквозь. – Нежно, покорно, мягко? – выпаливаю слишком эмоционально. – Что еще? Признаки жизни подавать можно?