Елена Тодорова – Неоспоримая. Я куплю тебе новую жизнь (страница 81)
– Все хорошо. Он просит прощения, – вздыхая, поделилась Стася.
– Отлично, – сухо произнес мужчина. – Пора возвращаться в город. Скоро темнеть будет.
Не спешили поменяться местами. Некоторое время сидели в полной тишине.
Аравин не отмечал ни переходов между мыслями, ни смены эмоциональных составляющих. Слушал дыхание Стаси и ждал.
Ждал.
Моментально почувствовал, когда она собралась заговорить. Ее дыхание изменилось. На щеках проступил мягкий румянец.
– А как же нежно и медленно? – взволнованно напомнила девушка.
– Стася… – низко выдохнул он, ощущая, как по венам разливается дурманящее тепло.
Какой там нежно и медленно теперь?
Хотел ее жадно и отчаянно. В усладу себе самому. Без тормозов. До тяжелого хрипа. До запойного безумия. До туманного беспамятства.
Но уже не здесь. Не в салоне машины. В полную власть ее хотел.
– Давай домой, – хрипло сказал, с надеждой, что похоть на обратном пути уляжется до здравых пределов.
Не тут-то было. Мало того, что вожделение продолжало нарастать внутри Аравина. Так еще Стася поспособствовала выплеску адреналина в кровь. Начала раздеваться с порога. Не манерно, на ходу, торопливо. В дверях гостиной лицезрел уже ее голую спину и округлые ягодицы. Из одежды на ней оставались лишь ярко-малиновые полоски трусиков.
– Может, лимонада выпьем? – оборачиваясь, невинно предложила Сладкова. Пробежала по нему глазами снизу вверх, и Аравин запоздало осознал, что тоже спешно стаскивает одежду. – Жарковато.
Вперился взглядом в торчащие соски.
– Какой, бл*дь, лимонад? – распуская ремень, непрерывно двигался вслед за пятившейся от него девушкой. – Дразнишься, Сладкая?
– Вовсе нет, – выпалила чуть сдавленно и сжала губы, чтобы сдержать ухмылку.
– Нет? – приглушенно повторил Егор, припирая Сладкову к дубовой барной стойке. Резко ухватив за талию, посадил ее на высокую поверхность. Сжал сильнее, чем требовалось, а она даже не поморщилась. Хрипло вздохнула. Порывисто прижалась к его гладкой щеке. Вдохнула его сильный и терпкий запах.
Но Аравин не дал наслаждаться долго. Отстранился, желая смотреть на нее. Тронул рукой упругую грудь. Подразнил пальцем сосок. Дождался Стасиного судорожного вздоха.
Из панорамных окон на ее полуголое тело падали красноватые закатные лучи. Они как будто разогревали ее кожу и делали ее еще более прекрасной.
– Какая же ты… – прохрипел, невесомо касаясь рта девушки своими губами, а в голове не находилось ничего связного – одни маты. – Какая же ты красивая.
– Давай, Егор. Не медли, – ломающимся голосом скомандовала Стася. Вцепилась пальцами в его предплечье. – Не сдерживайся, – чувствовала ведь, что он звереет от желания. Подставляла свое тело, ожидая от него полного отклика. Хотела дать Аравину ровно столько, сколько ему нужно. И даже больше. Хотела его – горячего и бесконтрольного. – Ну же, Аравин. Хочу целоваться, – призывно распахнула губы, встречаясь взглядом с его потемневшими глазами.
И он ее поцеловал – жадным залпом. Надавливая пальцами на нижнюю челюсть, настойчиво и одержимо вкушал. Жестко, без свободного вдоха. Прижимался тесно своим телом к ее, с силой соприкасаясь зудящей кожей.
Сердце грохотало в груди и стремительно толкало кровь по венам, растворяя в чувстве сумасшедшего вожделения все запрограммированные ранее стоп-сигналы. Нарушая координацию и ослепляя.
Скользнув рукой к промежности Стаси, отодвинул ткань трусиков в сторону. Глухо простонал ей в губы, ощущая, какая она горячая и влажная. Сочилась желанием по его пальцам.
Его принцесса шипела и стонала. Жалась к нему, раскрывая бедра шире. И Аравин не сдерживался. Спуская джинсы вместе с боксерами, с низким рычанием толкнулся в манящую его влажность.
Стася задушенно ахнула и инстинктивно отпрянула.
Такой он был тяжелый и каменный, горячий и требовательный, сумасшедший и будоражащий… В глазах потемнело.
Цепляясь за широкие плечи, пыталась привыкнуть к тягучей и щемящей боли внизу живота. Подстраивалась. Готовилась к захватывающему и незабываемому полету.
Их воспаленные взгляды скрестились. Губы друг против друга мелко задрожали, выказывая отчаянную и болезненную потребность в близости.
– Как же я… люблю тебя, – грубым напряженным голосом поведал Аравин. – Как же мне мало тебя… Твой взгляд, твой запах, твое тело – не могу остановиться… Хочу.
– Бери. Я все отдам.
Их дыхание оборвалось, словно резкая музыкальная нота. Упало, гулко ударяясь о звенящую тишину.
Соединились в голодном и требовательном поцелуе.
Двигались резко и быстро. Касались друг друга. Трогали руками безостановочно и самозабвенно, разнузданно и откровенно лаская. Задевая нервные окончания на грани неприятия. И все же их наслаждение являлось абсолютным. Всепоглощающим.
Это не ощущалось как страстное занятие любовью. Натуральным образом, он ее трахал.
У них еще такого секса не было. Даже у Аравина ничего подобного не было. Без какого-либо контроля сознания. На инстинктах. На чистой потребности. И при этом с бесконечным восхищением, жадным упоением каждым стоном и поглощением обоюдного удовольствия.
Это граничило с эмоциональным насилием. Являлось испытанием для человеческого сердца, способного пережить столь безумные, столь стихийные чувства.
Такая огненная. Такая зверская у них была любовь.
Глава 30
Сладкова нервно сглотнула и напряженно сжала в кулаки лежавшие на коленях руки.
Оглушающий рев толпы сотрясал спорткомплекс «Олимпийский». Гремел между рядами и спускался к помосту ринга знобящей вибрацией. Стася впервые оказалась среди подобного рода хаоса, и ей казалось, что бушующие позади нее агрессия и адреналин в физическом смысле слова летят ей в спину.
Насколько же сильным нужно быть, чтобы стоять в центре всего этого? Не представляла.
Стася говорила себе, что не станет пить всученное ей Ниной Михайловной успокоительное. Но перед самым началом поединка поняла, что по-другому не сможет с собой справиться. Покинув раздевалку Егора, куда заходила, чтобы крепко обнять его и прошептать ободряющие слова, она приняла двойную дозу. И сейчас сильно сомневалась в правильности своего решения. Ее переживания не стали меньше. Зато появилась удушливая тошнота с привкусом мятно-спиртового настоя.
– Дамы и господа! Этим вечером на ринге столкнутся два невероятно сильных и стойких бойца. Два действующих чемпиона. Сейчас невозможно предсказать, чем закончится этот поединок. Но могу обещать с твердой уверенностью: нас ждет поистине зрелищный, поистине жесткий и кровавый бокс!
Если до этого хоть кто-нибудь в зале оставался спокойным, то эти слова не оставили шансов. По всей видимости, они затронули бы и глухого. Толпа взорвалась одобрительным гулом. Но на самом деле ни один человек не отреагировал на эти слова так, как Сладкова. Она не произнесла ни звука. Не пошевелилась. Но внутри у нее все перевернулось.
Погасли прожектора, и огромный душный зал погрузился в темноту.
– Дамы и господа! – конферансье сделал характерную паузу, расчетливо усмехаясь и позволяя толпе свистеть и кричать. – Левый угол ринга. Действующий чемпион мира по версии WBO[24] в полутяжелом весе – Стальной Русский Волк – ЕГОООООР АРРАААААВИН!
К тому моменту, как длинный бойцовский коридор осветился оранжевыми лампами и движущимися черно-желтыми лентами с англоязычными надписями «EGOR ARAVIN», Стасино сердце колотилось в каком-то безумном предынфарктном отрыве. Она успела сделать один судорожный вдох, тогда как толпа за ее спиной на мгновение замолчала, позволяя первым аккордам спортивного музыкального трека пробить тишину мощными ритмами.
Пока тысячи различных голосов скандировали имя Аравина, Стася сидела все так же неподвижно, наблюдая за неторопливым и уверенным продвижением чемпиона по проходу. За его спиной шла небольшая по современным меркам команда. Его тренер, его врач и его спарринг-партнер. Но это были люди, которые в действительности любили и поддерживали Егора.
Прикусывая нижнюю губу, Сладкова отметила, что сейчас, в качестве чемпиона, он смотрелся жестче, чем привыкла видеть его она. Под ногами Егора словно земля дрожала. Он был устрашающе напряженным. И одновременно ошеломляюще хладнокровным. Это сочетание демонстрировало окружающим звериную натуру Аравина. Мощную. Ожесточенную. Беспощадную.
Перед тем, как подняться на ринг, он нашел Стасю глазами и, вызывая немое недоумение публики, притиснул правую перчатку к сердцу. Девушка повторила его движение, касаясь кулаком своей груди и следом за этим отправляя изящный воздушный поцелуй.
Это был второй захватывающий момент того вечера. Потому что первым стал выход Аравина.
Пока конферансье объявлял выход Андрея Труханова, Сладкова сидела, словно в трансе, из которого ее вывел присевший рядом Прохоров. Он простецки ухмыльнулся и, залихватски хватая ее руку, поцеловал выступающие под тонкой кожей костяшки. Пристроив Стасину ладонь у отворотов своей олимпийки, заговорил, перекрикивая шум:
– Улыбайся, принцесса. Демонстрируй свою силу гладиатору.
– А если ее нет?
– Куда ж она делась? Или мне стоит включить сингл «Рокки»? – продемонстрировал подготовленные наушники. – Что скажешь, Настька?
– Нет, давай без «Рокки» сегодня. В другой раз.
– Ну же, подари улыбку своему гладиатору, – снова попросил Димка, продолжая легонько сжимать ее руку. – Знаешь… Иногда даже самым сильным нужно быть кем-то любимыми.