Елена Тодорова – Неоспоримая. Я куплю тебе новую жизнь (страница 73)
Расставались на рассвете. Вымокший за ночь город давил прохладной тишиной и угрюмостью. Впервые у Аравина не возникало умиротворения от этой поникшей сырости.
Отпускал свою Занозу. Отступая, давал ей дорогу.
– До свидания, Егор, – упавшим голосом попрощалась Стася.
– До встречи, принцесса.
Тяжело стучало сердце. Больше не неслось с упоением. Отчетливо замедляясь, тосковало.
Сколько бы себе ни позволил этой ночью, не насытился.
Не нагляделся. Не надышался. Не напился.
Глава 28
Аравин сознательно охватывал лишь узкий сегмент происходящего торжества. Гармоничные переливы фортепиано, монотонное пение на его доминирующем фоне. Счастливую улыбку Стаси. Ее сияющие глаза, что без всякой на то причины поминутно к нему обращались. Неразрывную нить одержимости между ними.
Взглядом ловил всякое шевеление ее губ. Каждый вздох, каждое тонущее в шуме и протяжности пространства зала слово. Раньше не знал, сколько чувств можно открыть глазами, сколь неприличный немой диалог можно вести на глазах у многочисленной публики. И обещать. И читать обещания.
– Кхе-кхе… Не хочу влезать, Аравин, – намеренно громко и совершенно неделикатно покашливая, привлек его внимание Димка Прохоров. – Но вы со Сладковой… как бы… в этом зале не одни. Полегче, Волчара.
Первой реакцией Егора было инстинктивное желание огрызнуться. Оскалиться на Прохорова. Но, как только слова товарища осели в голове, понял, что сказанное имеет смысл.
Сцепив зубы, Аравин коротко кивнул, что порядком удивило Димку, но он не стал заострять на этом внимание. Продолжил диалог в своей легкомысленной развязнной манере.
– Ты прости мне мою откровенность, гладиатор, но я скоро позеленею от скуки. Та мадам в фиолетовом «нечто», которая назвалась твоей двоюродной теткой, чертовски хр*новый организатор. Бл*дь, Настьке же двадцать, а не восемьдесят! Этот пафос, этот махровый снобизм даже Вселенную заставляет вращаться медленнее.
– В этих кругах так принято, – равнодушно произнес Егор, снимая с разноса стакан с вишневым соком и делая большой глоток.
Он нарочито не подчеркивал свою отдаленность от прежней жизни, эта очевидность самовольно всплывала на поверхность и приправляла воздух затхлой горечью.
– Вижу, что у тебя, Егор, выходца из этих светских кругов, ко всему этому стойкое отвращение.
– Так и есть, – откровенно согласился Аравин, поджимая губы.
– Что ж… Тогда я, как верный союзник, должен отвлекать тебя от мыслей сжечь барскую крепость, – широко улыбаясь, подытожил Прохоров.
Аравин свел брови и окинул Димку недобрым взглядом.
– Ухмыляйся девкам, Дима. Девкам это нравится. А меня твой приторный оскал и на ринге допекает.
– Я бы с радостью, – все еще улыбаясь, Прохоров выразительно сморщил нос. – Только здесь, похоже, преобладает «нелегальная категория» девчонок. Это твоей принцессе, аллилуйя, двадцать! А вот ее подруги помладше будут, я узнавал. На троих несовершеннолетних нарвался. И вообще, после твоего мистического помешательства на Сладковой я, честно говоря, даже побаиваюсь малолеток.
Тема Димкиного монолога, а точнее – ее формулировка, явно взбесила Аравина. Всегда бесила. Но он ухмыльнулся, увесисто похлопывая Прохорова по плечу.
– А ты не спи с ними, Дима. И все будет нормально.
– Не спать? – недоуменно зашипел парень, выворачивая плечо из-под руки Егора. – И что же мне с ними делать, гладиатор?
Ухмылка Аравина стала еще шире.
– Ладно-ладно, Волчара… – кисло улыбнулся Прохоров. – Только не смотри с таким превосходством, будто я ни черта в этой жизни не понимаю. Сука… – качнув головой, добродушно засмеялся. – Я, между прочим, здесь за тобой присматриваю, – прямолинейно заявил Димка.
– За мной? – спокойно уточнил Аравин.
– За тобой, Егор, – кивнул Прохоров. – Того и гляди, полыхнешь огнем и украдешь принцессу на глазах у всей знати.
– Тогда смотри в оба, дружище. Я ее, если красть буду, к х*ям до пепелища все выжгу. Так что свою задницу не забудь спасти, Дима.
– Ну что, соколики? – вмешался в разговор Натаныч, обнимая парней за плечи. – Свет приглушают, скоро эти разноцветные лампы зафорсят… Пойду я. С Александрой Михайловной распрощался… Осталось вас напутствовать, чтобы не разгильдяйничали.
– Будь спокоен, Натаныч. Все путем будет, – положа руку на сердце, заверил тренера Прохоров.
– Егорка?
– Все нормально, Натаныч. Езжай, отдыхай.
Едва только старшее поколение отчалило, верхний свет потушили. Атмосфера праздника радикально переменилась. По периметру зала замельтешили красно-синие огоньки стробоскопа. Музыка отбивала быстрыми чувственными ритмами. В воздухе, словно кристальные карамельные нити, растянулось откровенное сексуальное напряжение.
– Ладно, гладиатор, – понимающе улыбнулся Прохоров. – Кого прикажешь мне пригласить на танец, пока ты будешь обхаживать свою принцессу?
– Соколовского. Он сегодня первый норовит оказаться без зубов.
– Чего только не сделаешь ради друга, – кивнул Прохоров, отставляя полупустой бокал на разнос. – Пойду, предложу пацану покурить травы.
– Дима, ты больной?
– Да шучу я. Шучу, – поспешил оправдаться Димка. – Расслабься, Егор. Я его просто отвлеку. Не думаю, что ты хочешь, чтобы Настька запомнила день своего двадцатилетия как кровавую бойню.
– Бл*дь, Дима… Исчезни уже…
Для Сладковой затеянное в последний момент торжество стало полнейшей неожиданностью. Возвратившись накануне из Сочи, они застали деловито снующих по дому организаторов. Наиболее странным являлось то, что заказала мастеров и распорядилась насчет приглашений Нина Михайловна. В последнюю неделю отдыха она умудрилась сорвать двойной куш – обгореть и подхватить кишечную инфекцию. Постельный режим стал для нее невыносимым испытанием. А если Новицкая томилась от безделья, в голову ей приходили самые невероятные идеи.
Но в этот раз полету ее фантазии удивилась даже скептически настроенная баба Шура. Давно в доме Аравиных не проводили благих торжеств. А тут такой размах: пастельные гирлянды из живых цветов, чудная объемная арка, сотни надутых гелием шариков, профессиональный ди-джей, официанты, изысканные закуски и напитки.
Первая встреча с Егором произошла в эпицентре лихорадочной подготовки. Организаторы спорили между собой и стремительно перемещались, «примеряя» различные виды украшений. К тому же постоянно дергали Стасю. Вопросы задавали странные, а порой и нелепые. Какие цветы она любит? Какого цвета хочет ленты, шары и прочую мишуру? Какую музыку предпочитает? Впервые Стася спокойно соглашалась с любыми советами Нины Михайловны. Перекладывала на ее плечи все организационные вопросы. В конце концов, это была ее затея. Для Сладковой же подобные мелочи не казались существенно важными.
Под обстрелом чужих взглядов и раздражающей болтовни перекинулись с Аравиным парой незначительных фраз. Больше сказали глазами, впиваясь друг в друга с головокружительной потребностью.
Сочи отогрел слепящим лимонным солнцем, обласкал вязким и густым морским бризом. Принес душевную радость и воздушную беззаботность. Но ничто не отвлекало настолько, чтобы бессознательно улыбаться по утрам и не грустить ночами. Сердце рвалось в Москву, к своему обладателю.
А сейчас, наблюдая за приближением Аравина, за его неторопливым пружинистым шагом, за тем, как причудливо ложатся на белую рубашку красно-синие лучи стробоскопа, ощущала бегущую по коже дрожь предвкушения.
Дыхание застыло: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Пока волнение не вырвалось из груди счастливым дребезжащим смехом.
Высота звучания музыки изменилась. Громко, дробно и раскатисто застучала ударная установка. Сердце ей в тон забилось жесткими и отчетливыми рывками. Полоснула слух тонкая высокая нота, и полились плавные гитарные аккорды.
Аравин остановился.
Смотрел на Стасю, и сердце в груди рвалось от исступления. Прожигал ее взглядом с неприличной продолжительностью. Непомерно, ненасытно пил ее запоем.
Его принцесса, в воздушном платье цвета нежнейшего айвори, до греха красивая. Сладкая. Терпкая. Спелая.
Незаметно сглатывая, примирялся с сопливой запредельностью этих сентиментальных мыслей.
Сжимая в руке холодные девичьи пальчики, бережно привлек Стасю к себе. Плавно качнул в сторону, направляя ее движения. Этот танец, будто еще одна незримая ступень, невзирая на циничные предрассудки Аравина, навсегда осядет в его памяти.
По прошествии времени уже мог осмыслить то, что Стася не захватывала его врасплох. Она ему изначально была предначертана. И неважно, что Егору пришлось отдать взаймы.
Отрывисто выдыхая, едва заметно прошелся губами по Стасиной коже. Долгожданная близость пьянила голову. Вынуждала разлетаться эмоциями. Чувствовал, как Стася инстинктивно жмется к нему теснее. Как медленно поднимается ее ладонь к его шее, касаясь голой кожи.
– Егор… – ласково выдохнула Стася, – я…
– …скучал по тебе, – закончил он за нее, на мгновение хватая влажными губами ее кожу ниже уха.
И по спине Стаси будто слетели тысячи пушинок. Сердце запнулось в груди. Все внутри перевернулось. Легкий вздох стремительно покинул губы. Удерживая стабильное равновесие, вцепилась пальцами в крепкие плечи Аравина.
– Если бы мы были одни, было бы значительно лучше.
– Если бы мы были одни, ты бы уже была раздета, – нескромно заявил Егор. – Лучше наслаждайся своим праздником, принцесса. Своей фантастической красотой и вниманием публики.