Елена Тодорова – Неоспоримая. Я куплю тебе новую жизнь (страница 7)
Да и о чем ему с ней разговаривать? Какие у них могут быть общие темы? Притворяться, что ему интересны ее кружки и умелки? Увольте!
Шум от появления Стаси заставил Егора открыть глаза. Он моментально выхватил взглядом горящие негодованием зеленые глазищи. Пылающие щеки и красный нос. Машинально оглядел забавную пижаму, которая смотрелась на девчонке очень даже интересно. Не укрылась от его взгляда и ее шумно вздымающаяся грудь.
Вот и злость. Долго ждать не пришлось.
Стася подошла совсем близко и, сфокусировав яростный взгляд на его лице, зло выпалила:
– Никогда больше не смей повышать голос на бабу Шуру, – фраза была подкреплена указательным пальцем, упертым в его грудь.
Дальнейших уточнений не требовалось. Егор понял, что девчонка слышала их разговор. На самом деле крика как такового с его стороны не было. Но оправдываться и доказывать что-либо он, конечно же, не собирался.
– Кого-то не научили, что подслушивать нехорошо, – темные брови взметнулись вверх, а глаза пронзили тяжелым взглядом. – Так мы это исправим, если ты сейчас же не уберёшься назад в свою комнату, – давал ей шанс на отступление.
И все же девчонка удивила его. Он был готов к ругательствам и яростным взглядам, но никак не думал, что она посмеет ударить его. А она именно это сделала. Правый джеб[1] пришелся ему в подбородок, так как выше Стася не доставала.
От неожиданности Аравин пропустил этот удар. Сила, в сравнении с той, к которой он привык, попросту смехотворная. Однако этого хватило, чтобы его захлестнуло яростью.
А Стася попыталась нанести новый удар. В этот раз боец поймал ее кулак, полностью обхватывая его рукой. В какой-то момент он даже растерялся, находясь в непривычной для себя ситуации. В повседневной жизни никто не смел поднимать на него руку. И уж тем более девушки.
Склоняясь к девчонке настолько, чтобы их лица оказались на одном уровне, Аравин слегка сдавил ее кулак. Этого хватило, чтобы та болезненно поморщилась.
– Никогда не бей первой, если не уверена, что выдержишь сдачу, – сердито зашипел, пронзая ее взглядом.
– Ты чертов ублюдок, – закричала девчонка. – Убирайся на х*р!
Егор зло стиснул зубы, так что заходили желваки на лице.
Надавать бы ей по шее сейчас! Может, тогда ума прибавится.
– Ты еще будешь мне указывать, где мне находиться? – вкрадчиво уточнил он. И не дожидаясь ответа, мрачно пригрозил: – Ты у меня сейчас в одних трусах назад к отцу пошуруешь!
– А вот и не пойду, – упрямо заявила Стася.
– Как же!
– Ты ужасный человек! Чертов эгоист! Думаешь, тебе больно? – Аравин недовольно поджал губы, увидев влажный блеск в зеленых глазах. Вот только слез ему сейчас не хватало. Его не тронул ее вопрос. Его боль – это только его боль. Ни с кем он ею не делился. – А ты представь, каково ей?
А вот последняя фраза резанула где-то в груди. Да, он немного перегнул палку, не стесняясь в выражениях. Вел себя грубее, чем хотел. Но относительно Сладковой он все верно сказал. Дал ей крышу над головой, пищу, одежду и все необходимое для нормальной комфортной жизни. После окончания школы она сможет сама распоряжаться деньгами, которые Аравин ежемесячно переводит на ее счет. Он купит ей отдельное жилье, если понадобится. Разве этого мало?
Задумавшись, непроизвольно сильнее стиснул руку Стаси. Она болезненно охнула и зло запыхтела, пытаясь выдернуть из захвата руку.
Горячее дыхание обожгло подбородок Егора, и он абсолютно машинально уставился на дрожащие пухлые губы.
– Уходи, – рвано сказал он, разжимая руку и мягко отталкивая девчонку назад. Осторожно, так, чтобы та не потеряла равновесие. – Немедленно, – стальные нотки, прозвучавшие в его голосе, подействовали. Гнев исчез с девичьего лица, оставив в широко распахнутых глазах лишь растерянность.
Она выбежала из кухни, оставляя Аравина в легком замешательстве. Что это было? Почему этот «сгусток эмоций» вызвал в нем подобную бурю?
Она не будет задавать лишних вопросов. Рита хорошо знала, когда нужно молчать. Аравин, недолго думая, набрал ее номер и велел ждать его через час.
Сам же дождался возвращения бабы Шуры. Попытался даже извиниться.
– Прости за то, что был груб с тобой. Но решение мое не изменится.
– Посмотрим… – ответ бабы Шуры прозвучал мягко. Гласные буквально нараспев.
Это немного насторожило Егора, но словесно он не отреагировал, мечтая лишь побыстрее покинуть ненавистный родительский дом.
– Спокойно ночи, – бросил он у двери.
– Спокойной.
Глава 4
Аравин машинально прослеживал неторопливое передвижение стрелок больших настенных часов. До боя оставалось тридцать две минуты. В раздевалке по обыкновению тихо. Он сконцентрирован, спокоен и уверен.
Роман Натанович Щукин, который тренировал Егора с одиннадцати лет, не был столь же уверенным.
Но молчал.
У Аравина отличная физическая форма, сильный удар, умение отключаться от всего и концентрироваться во время боя. Он вынослив и терпелив. В конце концов, на его стороне молодость. Двадцать четыре – хороший возраст для боксера, если учесть, что у него позади более десяти лет тренировок, спарринг-боев, оттачивания техники и шесть лет профессиональной карьеры. Но Натаныч сомневался в психологической готовности парня. Хотя если не сейчас, то вряд ли он будет более готов позже. Аравин – тяжелый человек. Впрочем, его вины в этом нет. Слишком много внешних факторов повлияло на него.
– Мохаммед Али стал чемпионом мира в двадцать четыре, – задумчиво сказал Щукин, нарушая тишину. Обращался скорее сам к себе, поэтому парень вслух не отреагировал на замечание тренера, только кивнул.
Аравин не для красивой жизни занимался боксом. Он жил ради бокса. Тринадцать лет назад, едва увидев Егора, впервые ступившего на ринг, Щукин понял, что заниматься тот будет серьезно. Парень пришел в зал не для того, чтобы надрать кому-нибудь задницу, и не для того, чтобы получить славу. Тогда Егору бокс помог удержаться на плаву, не потонуть в пучине своей агрессии и злости. Сейчас парень действовал более планомерно, мыслил профессиональнее. Но все равно Аравин считался агрессивным боксером. Он не щадил противника. Если тот выходил на ринг, поднимался после сокрушительного удара, давал согласие на продолжение боя – Аравин действовал жестко, отработанно, шел до победного.
– Кортес будет пытаться задавить тебя к канатам. Это его фишка. Помни об этом, – последние наставления Щукин дает взволнованно. Увы, ему не присуща аравинская сдержанность. Именно это в свое время помешало стать чемпионом. – Не нападай первым, работай в защите. Ты выносливее. Дай ему выдохнуться.
Парень лишь сдержанно кивнул. Если бы не этот мало-мальски активный жест с его стороны, постороннему наблюдателю могло бы показаться, что он вообще не слушает. Но Натаныч знал, что Егор его слышит и впитывает все наставления, как губка.
– На твоей стороне молодость и скорость. Кортес тяжелее и медленнее. Но и сильнее. Помни об этом. Держи блок.
Аравин снова кивает.
– Он едет на старой базе. Берет опытом и силой.
– Знаю.
– Будь внимателен! Не давай злости взять над тобой верх. Здесь важна не столько сила удара, сколько ее своевременность. Ты должен угадать момент и нанести удар. Методично, точно, размеренно.
– Хорошо.
Шум толпы, свет софитов, единичные крики, свист… Мрачный гонг, от которого все в душе переворачивается, независимо от того, как ты настроен. Первый взгляд на соперника. Яростное обещание проигрыша в его глазах. Но Аравин спокоен. Подобные психологические атаки не пронимают его. Его настрой на бой глубже. Там, где может идти только внутренняя борьба. И никто не способен повлиять на него. Хотя адреналин уже вовсю бурлит в крови, атаковать противника он начнет позже. Сейчас он для него просто спортсмен. И гордо демонстрируемый Кортесом чемпионский пояс – лишь титул, который Аравин у него отнимет.
В любом спорте, где сталкиваются противники, все знают, что соперник делает то, что ему позволяют делать. Поэтому недостаточно быть просто физически сильным. Ты должен не дрогнуть внутренне. Не допускать мысли о том, что можешь проиграть. Иначе противник прорвется сквозь твои сомнения.
Как и предполагал Натаныч, Кортес начал жестко. Удары преимущественно боковые и энергозатратные. Аравин работал на защиту, методично отслеживая тактику противника. Перед боем Егор пересмотрел все бои Кортеса. Но до конца понять и изучить соперника можно только во время боя. Когда, переварив всю информацию, мысленно делаешь ставку на его поведение и молниеносно получаешь либо подтверждение, либо смену тактики.
Аналогичен первому. Зрители начали зевать. Егор выглядел расслабленно. Легко двигался по рингу. Но внутри его сковывало напряжение. Он сдерживал себя. Держал блок и осторожно «пробовал» удары, буквально прощупывая соперника. В данный момент ему было важно сохранить «холодный ум» во время боя.
Кортес совершил первую попытку оттеснить Аравина к канатам. Он никогда не был терпелив. Видимо, и сейчас стремился закончить бой быстрее и зрелищнее. Но Егор держал защиту и не собирался уступать противнику.
В один момент Кортес открылся, и Аравин, решив, что грех не воспользоваться моментом, пробил первый по-настоящему сильный удар. Именно этот хук показал испанцу, что не все так просто. И удивление в его глазах ясно выдало тот самый момент, когда Кортес забеспокоился. Сомнение скользнуло в его глазах, несмотря на то, что физически он стойко выдержал удар.