Елена Тодорова – Неоспоримая. Я куплю тебе новую жизнь (страница 20)

Рядом с ней и ему дышалось по-другому – острее и глубже.

– У каждого – свой грех, – ответил он ей.

Пускай видит его таким, каков он есть. Если злопамятность и циничность – слабости, то он не будет их скрывать.

Если надо, то и дальше один. Незачем втягивать в свое болото еще и Стасю. Достаточно держать ее в поле зрения. Знать, что все нормально.

Раньше думал, что нет больше в сердце места свету. Что мрак и пустота там. Только бокс и спасал. А нет же! Оттепель пришла резко и неожиданно. Полтора года назад, увозя зареванную девчонку из Коломны, даже предположить не мог, что способен испытывать к ней что-то, кроме глухого раздражения и безразличия.

Сука-жизнь сначала выбила из-под ног табуретку. А дождавшись, когда петля затянулась до предела, резко срубила натянутый канат. И с тех пор будто в бездну летел, не чувствуя твердой поверхности под ногами. Не знал, чего ждать дальше.

– Оставайся такой всегда, – тихо попросил он, отбрасывая фотографию назад в коробку.

– Какой? – удивленно переспросила девушка.

– Слышишь? – сипло переспросил Егор, терзая ее настойчивым взглядом.

– Слышу, – послушно выдохнула Стася.

– Только меня не прощай. Никогда, – остерегал он ее надорванным шепотом.

– За что? – совсем растерялась она. Не понимала, к чему он ведет этот разговор.

– Не сейчас. Потом.

Мурашки пронеслись по коже на последнем слове Егора. В ответ ему только горестно вздохнула.

Не верила, что Аравин может по-настоящему обидеть ее. Его грубость задевала, конечно. Но сердцем ощущала, что на самом деле он волнуется за нее. Потому и срывается. Иначе бы его не волновали ее занятия боксом настолько сильно. Нельзя так настойчиво удерживать в стороне от потенциальной опасности безразличного тебе человека. Не верила. Как бы идеально он не носил свою равнодушную маску, иногда замечала в его глазах живые эмоции.

Его настойчивый призыв внушал Стасе другое опасение. Боялась, что он так и останется закрытым для нее, подавив в себе эти эмоции.

– Ты можешь намеренно причинить мне вред? – прямо спросила.

Аравин явно не ожидал такого вопроса, поэтому с ответом не торопился. Сверлил глазами и молчал, выдерживая паузу.

Неосознанно Стася сжалась под этим тяжелым взглядом. Но тут же заставила себя расправить плечи и выпрямиться. Лямка лимонного топа слетела с плеча от совершенного телодвижения, и девушка с неким облегчением опустила глаза, чтобы медленно поправить ее.

Аравин поднялся и, отступив к двери, наконец, сказал:

– Нет. Но иногда мы причиняем боль невольно, знаешь?

– Знаю, – тихо согласилась, устремляя на него взгляд. – Но ты не такой.

– Ошибаешься.

Поджимая губы, подмигнул ей. Но не было в этом жесте никакой игривости и веселости. Скорее, Стася назвала бы это подмигивание ободряющим. Так делают люди, когда все совсем плохо, призывая держаться.

На крыльце отчего дома Аравин остановился и на мгновение прикрыл глаза. Вечерняя прохлада резво скользнула под распахнутую кожаную куртку и, минуя тонкую ткань футболки, вмиг охладила разгоряченную кожу. Тепло в этом году задерживалось. Московская агломерация, уже несколько дней плененная холодным циклоном, дышала последождевой влагой.

Аравин любил такую погоду. Пока все сетовали на холод и ждали теплых деньков, он наслаждался одиночеством. В отличие от теплых дней, дождливые минимально наполнены толпой. На набережной, где Егор каждый день совершал пробежку, людей можно пересчитать по пальцам. В такие дни даже самые заядлые спортсмены предпочитают остаться дома.

Достав из кармана куртки пачку «Парламента» и зажигалку, Аравин поколебался. Несколько раз перекатил сигарету между пальцами и все же, чиркнув зажигалкой, закурил. Опираясь о металлические перила крыльца, с жадностью втянул в себя терпкий табачный дым.

Когда-то вот так же здесь стоял и курил. Как давно это было… Будто в прошлой жизни. Тогда еще даже не был профессионалом.

– Не думал, что боксерам позволительно курить, – заговорил со скамейки не замеченный Егором ранее Гриша. – Одышка, снижение выносливости, прощай, чемпионский титул, и все такое… – вяло перечислил он последствия никотиновой зависимости.

– Чужие лавры спать не дают, – беззлобно огрызнулся Егор и ухмыльнулся.

На душе вдруг стало отчетливо легко.

– Есть немного, Егор Саныч.

– Ей Богу, притомил ты, Гришаня, со своим «Егор Саныч», – недовольно сказал Аравин.

Яковенко встал и, поднявшись на крыльцо, прикурил за компанию. Торопливо затянулся и выпустил дым через нос.

– Не я первый окрысился. Так что, иди ты на хрен!

Аравин затянулся и спокойно посмотрел на Гришу. По малолетке они вместе учились дым кольцами выпускать. И водку вместе пить начинали. Сейчас же могли пройти мимо друг друга и «здрасьте» не сказать.

– Не до шуток щуке, когда крючком под жабры хватают, – стряхнул пепел и уставился в темноту.

Не клеился разговор у них, но и тишина не тяготила. Много было в этом молчании. Сколько бы ни сказали друг другу резких слов, оба знали, что несерьезно все это.

– Как там боксерская секция? Не обрыдло еще нашей принцессе?

– Не обрыдло, – взглянул на Егора Яковенко. – Энтузиазм неиссякаем. Только и разговоров по дороге, какую связку сегодня разучивали. Хотя лучше пускай так, чем по улицам скитаться будет.

Аравин устало прошелся свободной рукой по короткому ежику и, задержавшись на затылке, тихо матюгнулся.

Имя Алисы не было названо вслух. Но Егор понимал, к чему клонит товарищ.

– Смотри в оба, Гришаня.

– Само собой.

Помолчал. Смерил Яковенко долгим взглядом и кивнул.

– Что ж, – в последний раз затянувшись, выбросил окурок. – До связи, Гриш.

– Давай.

Спустя пару часов переступив порог собственной квартиры, Аравин споткнулся о два черных пакета. Присмотревшись, понял, что это аккуратно упакованный кем-то мусор.

– Бл*дь…

Только Рита могла хозяйничать в его квартире в такой поздний час. Впрочем, и в любой другой период времени. С ее появлением заказывать уборку в сервисе практически не приходилось.

– Привет.

Не ошибся в своем предположении. Из дверей кухни, несмело улыбаясь, вышла Рита.

– Салют, – буркнул он.

– Я подумала, ты будешь голодный после тренировки. Запекла лосося в сливочно-горчичном соусе… Только он остыть успел… Ты где так долго?..

– Ты же знаешь, я не люблю, когда ты приходишь без приглашения, – грубо начал Егор, игнорируя вопрос. Не любил заставать ее здесь неожиданно. Другое дело, если встреча оговаривалась заранее. – Я не для этого давал тебе ключи.

Отрывистым движением снял куртку и отвернулся, чтобы убрать ее в шкаф. Успел заметить, как в глазах девушки блеснули слезы.

– Прости…

– Бога ради, не извиняйся, – жестко тормознул ее. – Терпеть этого не могу. Это ведь никак не изменит ситуацию, – придавил девушку недовольным взглядом.

Она не смолчала. Заговорила взволнованно и недовольно:

– Аравин, я тебя поняла. Иногда забываю, что все человеческое тебе попросту чуждо.

И правда, посмотрел сейчас на Риту… и ничего. Пустота. Даже интереса никакого. После разговора со Стасей ощущал это особенно остро.

То, что и раньше казалось пресным, сейчас просто приелось до тошноты.

Раздражала одна мысль о том, что она рядом.

– Я вызову тебе такси, – достал мобильный и набрал номер.

Ожидая ответа, спокойно смотрел на расстроенную девушку.